Хозяин, человек просвещенный и обходительный, прекрасно относился к работнику. Кормил сытно – обильные остатки семейного обеда со щедростью отдавал трудяге. Поскольку любил наряжаться, заменяя новое на новейшее, часто баловал Урию почти неношеным платьем. Незаметно за работой пролетели дни, окончился трудовой год, и явился Урия за расчетом.
Договор у хозяина с работником был цивилизованный – расплата не щелками в лоб нанимателю, а денежками в карман наемнику. Случилась, однако, непредвиденная Урией пренеприятнейшая история.
– Спасибо тебе за стол и дом, а я пришел за положенным мне! – весело начал Урия.
– Извини, дружище, нет у меня денег, – жалобно произнес хозяин.
– То есть как это – нет? – спросил ошарашенный Урия.
– Потратился. Сам ведь знаешь, как трудно мне деньги достаются. Да и дорого все.
– Нет денег – расплатись со мной зерном!
– Милый ты мой, где ж я зерна-то тебе возьму? Урожай выдался беднейший! – утер набежавшую слезу наниматель.
– Корову или коз отдай! – всерьез рассердился Урия.
– Да ведь у меня семья огромная, семеро по лавкам! Без молока оставить деток? – всхлипнул хозяин.
– Нарежь мне надел земли! – в бешенстве вскричал Урия.
– Да земля-то больше не моя! Заложена-перезаложена! – простонал хозяин и горько заплакал.
Вымолвивши это, наниматель бросился к Урии, попытался его обнять, дабы пожалеть беднягу и получить от него свою долю сострадания, а тот отшвырнул обманщика, и вышел, громко хлопнув дверью.
3
Батшева успокаивала, как могла, сокрушенного неудачей Урию. Ласковое слово хоть и не великая подмога, а всегда к месту. От пустяка унываем и пустяком утешаемся. “Правда на твоей стороне, любимый, – говорила жена мужу, – у тебя есть верный защитник. Возвратись в город, явись к главному мудрецу, и он рассудит дело по Книге, и принудит хозяина заплатить!” И поступил супруг по совету супруги.
На подходе к цели заметил Урия, что вышел из дома мудреца бывший его наниматель. “Побывал он там вперед меня. Дурной знак!” – подумал Урия.
Мудрец принял Урию приветливо, говорил с гостем уважительно, ровно прежний хозяин.
– Я честно трудился, и положена мне законная плата, но не желает рассчитываться со мной наниматель, – воскликнул Урия.
– Возможно, Урия, положено тебе кое-что, но вопрос сей сложный, не однозначный, – заметил мудрец.
– Сказано же в Писании, мол, нельзя задерживать мзду наемнику, ведь беден он, и ждет платы душа его! Не так ли, мудрец?
– Похвально, Урия, что ты немного из Книги знаешь, хоть и не вполне точно. Однако Писание затейливо устроено. Чтобы правильно понимать его, кроме гибкого ума и глубоких знаний, честность и добрая воля требуются, ибо найдешь в нем основание любому на свете делу.
– Да ведь мое-то дело – простейшее!
– Давай разберем. Для начала спрошу тебя, знаешь ли ты, что бывший твой хозяин – человек милосердный и щедро жертвует на вдов и сирот?
– Впервые слышу. Ну, допустим. И что же?
– Позволь и мне, Урия, дерзнуть, да воспользоваться скромной ученостью моей, – сказал мудрец, – прописано в Книге: “Никакой вдовы, ни сироты не притесняйте”. Это ведь Господа завет! А кто нарушит его, на того возгорится гнев Божий!
– А к моему делу это разве имеет касательство?
– А разве нет? Ведь Батшеву ты сиротой в жены взял! Кому, как не тебе, ценить благотворительность?
– Бедняжка Батшева милостью родичей жила, своего куска не имела и гроша благотворительного не видала!
– Ах, Урия, оставим мелочи житейские! Беседа наша о высоком, о духовном. Раскинь умом, куда ты метишь? Задумал обобрать до нитки, по миру пустить человека огромной души, милосердного к слабому, радетеля справедливости? Кабы лучше знал ты Писание, вспомнил бы, как некто алчный и жестокосердный отнял у соседа единственную овечку. Разоряя хозяина, ты обрекаешь на голодную смерть несчастных вдов и сирот! Не боишься греха?
– Извратил ты притчу, наизнанку вывернул! Прощай! – в гневе вскричал Урия и стремглав вышел.
“А ведь знает, плут, что в Книге написано!” – подумал мудрец, спровадив непрошеного гостя.
Повесивши голову, вернулся домой Урия. “Не отчаивайся, сердечный ты мой, – успокоила мужа Батшева, – отправляйся к Сатану, он непременно поможет. А если и нет – тоже не беда! Проживем и так. Трудиться будем, деток народим, и любовь меж нами – вот что главное!”
Пришел ободренный Урия ко мне за правдой. Выслушал я его, выразил искреннее сочувствие, но вмешиваться не стал. А зачем? Ненавязчивость – лучшее утешение. Правота его яснее ясного, а грех хозяина – вопиёт. Стало быть, нет сомнения, что, если праведную жизнь проживет Урия, то ждет его место в раю, а нанимателю пора подумать об адских муках. Я присоединился к оптимизму Батшевы и напутствовал гостя: “Трудитесь, любите, деток рожайте!”
Урия прожил жизнь праведником. Вышло же, однако, что очутился он в аду, а наниматель его – в раю! А причиной тому стала рекомендация известного уже нам мудреца, которую принял во внимание Высший суд. Вот оно, действие скверной стороны традиции! А я-то где был? Понадеялся на наше Небесное нелицеприятие. Не проверил. Горе мне!
Два из трех
1
Мне доводилось слышать упреки в якобы предвзятом отношении к мудрецам. “Сатан, а ведь ты пристрастен, и не ценишь по достоинству знатоков Книги и наставников юношества!” – так говорили и по сей день говорят мне некоторые читатели моих опусов. Уверяю всех, кто держится подобного странного мнения – оно ошибочно. Да, порой я произносил критические, а то и насмешливые слова в адрес достойнейших из двуногих. Однако справедливая критика отдельных частных недостатков не есть основание для далеко идущих обобщений. Если даже я, ангел Господень, совершал на тернистом своем пути ошибки, то чего уж ожидать от смертных? А ещё добавлю: иной раз скажешь что-нибудь этакое – так ведь ради красного словца! Спешу успокоить всех ревнителей чистоты репутации мудрецов: ложка смеха не портит бочку глубокомыслия!
Надеюсь, настоящий рассказ подтвердит мою абсолютную беспристрастность. Я поведаю историю одного достойного мудреца, его не менее достойного сына и тоже мудреца. Я представлю оку читателя прекрасные дела династии, ее возвышенные, а также простые человеческие желания и бескорыстную борьбу за их воплощение.
Один небольшой и, казалось бы, малозначительный город славился на все царство своим домом учения. А как рождается добрая репутация питомника знаний? Имя ему создает учитель – центральная фигура любой школы.
В доме учения упомянутого городка таковой фигурой был мудрец Авраам. Человек сей весьма гордился своим именем – ведь так звали праотца всего народа! Личного вклада в это совпадение мудрец не внес, зато все прочие и, притом, немалые числом заслуги наставника являлись следствием его трудов, ума и праведности. Памятуя, сколь много имя красит человека, Авраам и сына своего единственного назвал подобающе – Ицхак. В дальнейшем мы встретим еще несколько фактов сходства нашей истории с перипетиями Священного Писания.
Авраам уже несколько лет как овдовел. Разумеется, деятельные руководители общины, а также профессиональные сваты не оставались равнодушными к неженатости главы дома учения. Ведь одинокая жизнь зрелого мужа есть, с одной стороны, явление нездоровое, а, с другой – источник превратных мнений.
Не раз и не два получал Авраам предложения доброжелателей о достойных партиях. Доброхоты подыскивали невест среди солидных матрон, вдов со стажем, женщин немолодых, но обеспеченных – дабы жених не вступил на тонкий лед мезальянса. Авраам со вниманием рассматривал проекты, но упрямо не принимал их, всякий раз приводя резонные доводы. Из побуждений эстетических он втайне мечтал о цветущей, молодой и красивой особе и терпеливо ждал благоприятного случая. Ханжа тот, кто осудит его.
Ицхак познавал Священное Писание в доме учения своего отца. Сын перенял от родителя проницательный ум, трудолюбие и тягу к знаниям. Следует заметить, что, штудирование Книги заслонило для Ицхака свойственные молодости романтические устремления. Казалось, он не был озабочен своим затянувшимся холостячеством. Впрочем, нельзя назвать Ицхака совершенным сухарем – в сердце парня тлел уголек приязни к соседской девушке Ривке. И, буде обстоятельства не потребовали бы от него чрезмерного отвлечения от учебы, он, пожалуй, женился бы на Ривке. Но одно прискорбное происшествие, случившееся с девицей, решительно повлияло на ход событий. Об этом я сообщу читателю ниже.
Авраам имел три желания в жизни. Во-первых, он хотел, чтобы Ицхак непременно унаследовал его ведущую роль в доме учения и стал бы великим толкователем Книги, не уступающим, а, лучше, превосходящим мудростью родителя. И эта цель казалась Аврааму самой реальной. Во-вторых, Авраам желал видеть сына женатым. Ведь у Ицхака нет ни братьев, ни сестер, и если не произведет он на свет деток в лоне собственной семьи, то после смерти отца останется бедняга без кровной родни, лишь наедине со своею ученостью, а этого мало даже для мудреца. И, наконец, в-третьих, Авраам мечтал жениться сам, но именно так, как задумал.
2
В краю, где происходили события моего рассказа, находился особенный поселок, в котором жили язычники. Люди эти привносили известное оживление в мерное существование обывателей города. Язычники шалили на дорогах, то бишь грабили путников, отнимали лишнее у богачей, торговали краденым. Важной статьей их дохода служили выкупы за похищенных городских девушек.
Налетчики вели дела абсолютно честно в том смысле, что не причиняли плененным девицам того вреда, о котором, возможно, некоторые читатели подумали. Получив выкуп, похитители возвращали добычу в целости и сохранности. Хотя факт сей был многократно проверен и удостоверен, но всё же инерция людских предубеждений иной раз отрицательно сказывалась на брачной судьбе девицы. Важно заметить, что к порядочному деловому партнерству идолопоклонников подвигали отнюдь не соображения морали, – какая уж у язычников мораль? – а прагматический интерес, ибо за испорченный товар плату не получить!