Людское представление об отсутствии сомнений в ином мире проистекает из неосведомленности смертных о небесном бытии. Оно отнюдь не так безоблачно, как кажется сторонникам пасторальной точки зрения. Безоблачность следует понимать, разумеется, не в метеорологическом смысле, ибо небо – естественное место пребывания облаков, но в переносном значении слова.
Мне, как Сатану, на протяжении всей моей жизни – нескончаемой и уходящей в бесконечность будущего – приходится противостоять всевозможным глупейшим предубеждениям. Упомянутый выше ошибочный взгляд является следствием одного из предубеждений. Заявляю решительно: “Ангелам ведомы сомнения, в том числе и мне, ветерану Творения, уроженцу Небес!”
Сейчас я поведаю моим благодарным читателям об одном давнем и поучительном случае, впрочем, отнюдь не уникальном, выводы из которого до сих пор не до конца ясны мне, и я по сей день пребываю в состоянии неопределенности относительно оценки последствий истории, которую я намерен рассказать. И не только я один колеблюсь, но, как мне кажется, мой коллега ангел Михаэль, занимающий один из ключевых постов на Небесах – властителя рая – тоже сомневается.
2
Среди многочисленных моих знакомцев были два достойных мужа, посвятивших жизнь тонкому искусству коммерции. Говоря проще, они держали лавки и продавали обывателям своего городка необходимые потребительские товары. Бакалейщик Птахья торговал крупами, сахаром, солью, мукой, чаем и прочими важными съестными продуктами. Мануфактурщик Барух предлагал покупателям сукно, ситец, а кому-то шелк и батист – всевозможные ткани на любой карман.
– Здравствуй, Птахья, – поприветствует бакалейщика заглянувший в лавку покупатель.
– Мир тебе, друг, – ответит Птахья, – чем могу послужить утробе твоей?
– Мне бы мучицы два фунтика!
– Вот, получай, друг! На пампушки да на пончики лучшего товара не сыщешь! И вес точнейший: у меня гири проверенные, комар носа не подточит!
– Да я уж знаю, Птахья, у тебя все по-честному, как в Писании сказано.
– Бывай здоров, друг, заходи почаще, всегда тебе рад!
– Здравствуй, Барух, – скажет вошедший в мануфактурную лавку солидный покупщик.
– Мир тебе, друг, – ответит Барух, – никак, приодеться желаешь?
– У сына скоро свадьба, нужна обновка жениху. Мне бы сукна хорошего. Четыре с половиной аршина в пору будет.
– Вот отличная материя. Получай, сколько просил. Я на свой аршин мерю – проверенный, самый точный, никогда не подведет!
– Да уж я знаю, Барух, у тебя все по-честному, как в Писании сказано.
– Отпрыску твоему и снохе – благополучия, тебе – внуков побольше!
– Аминь.
Так день за днем трудятся Птахья и Барух. Один кормит людей, другой одевает их. Они между собой ладят – добрые знакомые. Друг другу не конкуренты, не враждуют, камня за пазухой не держат, но и не сближаются чрезмерно, ибо есть одна важная вещь, на которую взгляды их разнятся.
Как сказано выше, я был знаком с обоими. Встречаясь, я каждому в отдельности напоминал строку из Закона, недвусмысленно говорящую о том, что нельзя делать неправды в весе и в измерении. Я получал в ответ благонамеренное молчание, которое, несомненно, означало согласие.
Теперь настало время сообщить читателю одиозный факт – Птахья и Барух не были верны канону, а, попросту говоря, бакалейщик обвешивал, а мануфактурщик обмеривал. Разумеется, преступления наших героев не столь тяжелы, чтобы считаться неискупимыми. К тому же, грехи обоих не являли собою реку одного лишь мутного зла, ибо в широком потоке блистали светлые ручейки добра. Провинности торговцев создавали не только пострадавших, но и облагодетельствованных тоже. Скажем, семьи наших героев не оставались в накладе.
Здесь уместно добавить, что вне стен своих коммерческих предприятий оба лавочника вели жизнь праведную: они самозабвенно и энергично молились, со рвением исполняли предписанные заповеди, любили ближних, свободные от профессии часы, а также субботы и праздники, посвящали учению Святого Писания, жертвовали на вдов, сирот, неимущих и совершали еще множество богоугодных дел.
Тем не менее беззаконие останется беззаконием, даже если попутным его результатом окажется благодеяние. Сознавая это, Птахья и Барух придавали большое значение покаянию. Оба твердо знали, что если искренне покаяться в день накануне смерти, то грехи будут прощены, и тогда вполне можно рассчитывать на достойное место в раю, ибо на Высшем суде нагруженная добрыми деяниями чаша весов непременно опустится вниз.
Подходы Птахьи и Баруха к выбору правильного момента времени для самоочищения существенно различались. Соглашаясь с тем, что виниться следует за день до смерти, Барух резонно возражал, мол, человеку, слава Богу, не известен срок кончины. Поэтому он медлил с покаянием, будучи уверенным, что глас Небес подскажет ему урочный час.
Птахья, человек рациональный и не слишком расположенный к мистике, не полагался на голос свыше. Допуская правоту Баруха, он все же не хотел рисковать своим посмертным будущим и избрал иную линию поведения. Благополучный должен думать, что предпринять к приходу беды. Птахья исходил из того, что смерть может нагрянуть в любое мгновение и застать человека врасплох. Поэтому он очищал душу ежевечерне. Регулярность была тем более оправдана, что всякий день трудов давал основания для покаяния.
Моей упорядоченной ангельской природе предусмотрительность Птахьи ближе и понятнее, нежели беспечность Баруха. К тому же, принятая бакалейщиком метода регулярного погашения греха дневными дозами обеспечивала бесспорное преимущество уменьшения общего мирового количества творимого смертными зла. В то время как принцип мануфактурщика имел следствием накопление беззакония. Сохраняя объективность, я замечу, что беспечный не всегда глуп, а серьезный вид предусмотрительного необязательно свидетельствует об уме.
О своем предпочтении я многократно говорил со старшим над раем ангелом Михаэлем. Он неизменно соглашался со мной, но, боюсь, понял меня превратно, в пределах узости своего должностного горизонта.
Михаэль расценил мои похвалы Птахье как ходатайство. Не зная других способов награждения за праведность, он направил к бакалейщику своего ангела, и тот забрал его душу, и ее тут же определили в рай. Оказавшись в вожделенной епархии, душа Птахьи не сетовала на поспешность судьбы, но и в небесной музыке случаются фальшивые ноты.
3
Вернемся на землю. Награжденный принятием в рай, Птахья оставил после себя вдову, безотцовщину и процветающее коммерческое предприятие. Обо всех и обо всем позаботился Барух, взявший на себя канительную обязанность опекуна.
Безвременно усопший имел обыкновение баловать супругу как обильными ласками, так и щедрыми подарками. Вдова, не вынеся утрат того и другого рода, стала чахнуть, худеть и вскоре захворала и умерла. Барух устроил покойной достойные похороны. Детишек он определил в богоугодное заведение для сирот. Мальчики будут учиться ремеслам, портновскому и сапожному, девочки освоят навыки, необходимые женам и матерям.
Теперь Баруху предстояло решить, как поступить с самой важной частью наследия Птахьи, а именно, определить будущее бакалейной лавки. Торговля крупами, мукой, сахаром и прочим товаром – дело прибыльное и хлопотное вместе. Барух человек импульсивный, склонный к спонтанности и экспромтам. Не погружаясь в скрупулезный анализ в духе Птахьи, он извлек из кубышки заработанные сбережения и, пользуясь преимуществом опекуна, занедорого выкупил у властей перешедшую в их временную собственность лавку.
Профессионализм и большой коммерческий опыт помогли Баруху быстро освоить торговлю в новой для него бакалейной сфере. При этом он сохранил и развил выработанную его предшественником утонченность приемов обращения с товаром и с покупателями. Выручка Баруха удвоилась, и кубышка вновь отяжелела. Червонцы множились и неуклонно пополняли мошну. Легко догадаться, что новые обстоятельства ничуть не изменили подхода Баруха к покаянию.
Я спросил старшего над раем ангела Михаэля, имеет ли Барух основания надеяться на такое же отличие, какового удостоился Птахья, то есть может ли наш скоробогач рассчитывать на место в раю? Михаэль разъяснил мне, что если Барух успеет своевременно, то есть в день кануна смерти, покаяться в грехах, то не будет никаких законных причин не принять его душу в рай.
Теперь подведем итог. Бакалейщик Птахья, человек предусмотрительный, заботясь о будущем месте в ином мире, регулярно приносил покаяние за ежедневные грехи и тем самым не способствовал накоплению общего зла. В результате он получил небесную награду.
Личность беспечная, в прошлом только мануфактурщик, а ныне почти магнат Барух, питает небеспочвенные надежды очутиться в раю, притом, что он уже завоевал земной трофей, изрядно разбогатев. Как говорят мудрецы, человек вкушает наслаждение из двух миров. К сожалению, с переходом бакалейной лавки в собственность Баруха, накопление мирового греха увеличилось.
Теперь мы пришли, дорогой читатель, к начальному пункту рассказа: бремя сомнений несут даже небесные ангелы. Вот и я, великолепный Сатан, не уверен, правильно ли поступал, безмерно восхваляя Птахью владыке рая Михаэлю? Нет, я вовсе не утверждаю, будто Барух не заслуживает благ настоящей и будущей жизни. Но, кто знает, сложись судьба бакалейщика иначе, и мир был бы менее уродлив. Кстати, я уверен, что Михаэль разделяет мои сомнения. В заключение замечу, что не нужно избавляться от сомнений, наоборот, нам следует учиться сомневаться.
Ход вещей
1
Порой читатели упрекают меня, дескать, вечно ты, Сатан, рассказываешь нам потешные вещи, стараешься рассмешить, а ведь иной раз хочется чего-нибудь грустного, берущего за душу, чтоб уронить слезу, задуматься о бренном, нескладном, пустом, глупом, наконец!
Упрек я принимаю, но исключительно из желания потрафить благонамеренным ценителям моих рассказов, а вовсе не потому, что безоговорочно принимаю критику, хотя и нахожу в ней зерно истины. Вообще, я придерживаюсь абсолютно либерального взгляда на различие в образе мыслей людей. Иными словами, каждый имеет полное право на собственное мнение, если оно, разумеется, не расходится с мо