Никаких улик у них против меня больше нет. Записи в ноутбуке Орехова уничтожены. На копию Андреева сверху сделана запись с экрана телевизора. Я более чем уверена, что там, в проигрывателе, оставался именно нужный диск. Не та была обстановка, чтобы какую-нибудь киношку посматривать. А Андреев, при всей своей осмотрительности, диск тогда не вытаскивал. Увлекся навешиванием лапши мне на уши. Я так поняла, что тот особняк принадлежал именно адвокату. Немного расслабился мужик в домашней обстановке, и у меня получилось этим воспользоваться.
Было ли так нужно уничтожать те записи, свидетельствующие фактически о моей невиновности? Но ведь телевизионщики не собирались их показывать в милиции! Они просто меня ими шантажировали. И кто знает, если бы вдруг это все попало в милицию, насколько истинную картину бы отражали материалы. С таких гадов станется все перевернуть с ног на голову, упечь меня за решетку, а потом патетически освещать это событие в очередном дурацком пафосном шоу.
Но в милиции все еще может быть пистолет с моими отпечатками, которые я, растерявшись, забыла стереть. Не исключен вариант, что когда Андреев и Орехов все проанализируют, то, по крайней мере, из вредности сообщат ментам о том, что произошло с продюсером. Ведь вполне можно настучать на меня анонимно. А это значит только одно – какое-то время мне придется скрываться. Я найду способ все объяснить маме, отчиму и Катьке. И просто затаюсь где-нибудь, пока эта история не позабудется. Лучше прятаться, чем сидеть в тюрьме…
Вот только… Мой любимый мальчик… Простит ли он все мои метания? Захочет ли терпеть все трудности, через которые предстоит пройти? Я причинила ему столько боли, что, наверное, он больше не испытывает желания меня видеть? Помочь – помог (Юрик ответственный), но вот продолжать отношения, наверное, уже не сможет?..
– Машка, знаешь…
Какое побледневшее у него лицо.
Ну все. Я так и знала, сейчас я услышу: «Прости-прощай». Я это заслужила, конечно. Только очень больно терять Юрку. Теперь, когда я поняла, что он для меня был, есть и всегда будет всем самым важным.
– Машка, мне неудобно об этом говорить вот так… Но ты меня пойми. Обстановка сейчас не самая лучшая. Но просто ты все время исчезаешь, и я уже боюсь…
Нет, нет. Милый, не бросай меня. Я сделаю все, чтобы тебя вернуть. Я люблю тебя очень…
Я смотрю на Юрика, и у меня ручьями льются слезы.
– Машка, выходи за меня замуж. Ты выйдешь за меня?
– Что?
Вместо ответа Юрик нажал на газ и быстро перестроился в соседний ряд.
Но я ведь слышала, я это слышала!
– Ты хочешь на мне жениться?! Ура! Конечно, я согласна! Это ничего, что я исчезала. Дура была.
Юрка рассмеялся и чмокнул меня в щеку.
– А сейчас умная стала? Я люблю тебя!
– Очень умная! Сейчас я и сама никуда исчезать не буду, и тебя не отпущу.
– Ловлю тебя на слове. Кстати, мы уже почти приехали.
Я осмотрелась по сторонам – мы добрались в район Юга-Запада.
– Я попросил у приятеля ключи. Он сдает эту квартиру, старые квартиранты свалили, новые пока не въехали. Потом подберем что-нибудь, – деловито пообещал Юрик, сворачивая во двор ближайшей многоэтажки.
– А твоя работа?
Он махнул рукой:
– Разберемся. Ты – моя главная работа. Устраивает?
Я кивнула.
Конечно, мы со всем разберемся и справимся. Главное – вместе. Все остальное – решаемо и менее важно…
Остаток дня прошел довольно нервно. Я не отлипала от телевизора (сюжеты только о ложном минировании «Останкина», про объявление меня в розыск ни слова), существенно подпалила рисовую кашу и все время боролась с желанием позвонить родным и подруге.
Потом Юрику все это надоело, он напустил в ванну воды, зажег оказавшиеся в квартире свечи, включил музыку… Он успокаивал меня, как маленького ребенка, и в конце концов все тревоги и переживания стали исчезать.
Мы нежно целовались, когда вдруг раздался звонок в дверь.
– Быстро же они меня нашли, – вырвалось у меня. – Поцелуй меня. Все, теперь иди открой дверь.
Юрик, тяжело вздохнув, пошел в коридор, прильнул к глазку.
– Странно, мужик какой-то стоит. Я его не знаю.
– Мент?
– Во всяком случае, он не в форме.
Оттолкнув Юрку, я посмотрела в глазок. Мужик как мужик. Только какой-то противный.
– Кто там? – нервно поинтересовалась я, инстинктивно прижимаясь к стоящему рядом Юре.
– Я ваш новый сосед сверху. Познакомиться решил зайти!
Мы с Юриком переглянулись, Юрка пожал плечами и отрицательно покачал головой.
– Спасибо, конечно, за предложение, но я сейчас занята. И вообще, я не открываю дверь незнакомым людям.
– Девушка, это же такие условности!
– Нет!
Я не отлипала от глазка до тех пор, пока не убедилась, что мужик вошел в лифт и уехал.
– Совпадение. Не нервничай, – пробормотал Юрик, целуя меня в шею. – Все будет хорошо, обещаю.
– Я верю, любимый.
В тот момент мне казалось, что так оно и будет…
Мы долго нежно занимались любовью, мечтали о нашем счастливом будущем, потом, крепко обнявшись, заснули.
С утра пораньше я вскочила и понеслась на кухню, чтобы, как прилежная невеста, приготовить еще безмятежно посапывающему жениху завтрак.
Из продуктов наличествовали чай, кофе, соль, сахар и полпакетика рисовой крупы.
Вчера мы как-то впихнули в себя сгоревший рис, но снова каша…
Проинспектировав джинсы Юрика, я нашла там пару купюр, быстро оделась и выскользнула за дверь.
Что лучше приготовить на завтрак? Блины?
А может, омлет с сыром? Или еще идея – творожная запеканка, готовится быстро, получается вкусно.
Я вышла из подъезда, повертела головой по сторонам, прикидывая, где здесь может находиться магазин. И…
Кусты возле тротуара вдруг подозрительно зашуршали. Я инстинктивно отшатнулась и замерла. Мне навстречу медленно двигался тот самый «сосед», который вчера ломился к нам в дверь. Так вот какого рода знакомство он предлагал.
Я сразу же поняла: козлы-телевизионщики нас просчитали, больше такую подставу устроить просто некому. Как они нас нашли? Следили за тачкой от «Останкина»? А может, просчитали по Юркиному мобильнику? Я где-то читала, что есть технические возможности установить местонахождение владельца сотового телефона. Как бы то ни было, это они, Андреев и компания. Действительно, им без разницы, мертвая я или живая. Мертвая я им даже выгоднее: они вытянут ту историю с продюсером, приправят ее моей свежей кровью, и получится их проклятое шоу, а я уже ничего никому не смогу ни возразить, ни объяснить.
От ужаса у меня отнялись ноги.
Я понимала, что надо попытаться убежать. И одновременно понимала, что доживаю последние секунды, вся разница только в том, куда я получу пулю, в грудь или спину.
Внезапно хлопнула дверь подъезда.
Мы с убийцей синхронно прекратили пялиться друг на друга, повернули головы, и…
Юрик, взъерошенный, в одних плавках. Увидев пистолет, он бросился ко мне, в два счета оказался рядом.
– Юрка! Нет! – заорала я как сумасшедшая, но было уже поздно.
Юрик попытался выбить оружие, мужик нажал на спусковой крючок, мой мальчик, схватившись за живот, упал.
И все стало безразлично.
Время тянется медленно-медленно.
Я вижу, как поднимается рука убийцы, и просто закрываю глаза.
Все равно, что со мной будет. Я даже рада медленно прицеливающейся в меня смерти. Юрик весь залит кровью, не дышит. Я просто очень его люблю, я хочу быть с ним.
Но выстрела нет. Собачий лай, ругательства грубым мужским голосом.
– Ильф! Догнать!
Звуки шагов, истошный визг тормозов…
– Машка, Машка моя…
Юркин голос меня пробуждает от навалившегося оцепенения.
– Юрочка, милый, ты только не умирай! Я сейчас. «Скорая», вызовите скорее «Скорую», человеку плохо! – истошно ору я, срывая голос.
– Девушка, я вызываю, – вдруг раздается за моей спиной.
Какой-то парень, а рядом та самая овчарка, чуть не оттяпавшая убийце Юрика полруки. Пес вдруг бросается ко мне и слизывает слезы горячим шершавым языком.
– Ильф, Ильф, фу. – Хозяин собаки уже набирает номер.
– Машка, уезжай, – умоляюще прошептал Юрик. – Уезжай из Москвы немедленно. Эти гады тебя в покое не оставят.
– Юрочка, что ты, как же я тебя брошу? Я с тобой. В больницу и куда угодно. Мы поженимся. Юрка, ты слышишь меня!
– Уезжай, – простонал Юрик, закрывая глаза. – Хотя бы раз в жизни… послушай меня…
Эпилог
Уже два месяца я живу в Минске. Снимаю странную квартиру-чердачок в центральной части города за смешные по московским меркам деньги. Фотографирую свадьбы (Катя передала мне с проводником поезда фотоаппарат), иногда снимаю репортажи для местных газет и журналов. А еще я очень жду своего любимого Юрку…
Те страшные часы, которые я провела в больнице, до сих пор болят у меня в душе. Любовь к Юрику всегда дарила мне только счастье. Я даже не подозревала, что в ней скрывается и такая адская боль, когда мучительная тревога просто раздирает тебя на части. Первое, что спросил Юрик после операции, было: «Машка уехала?» Он гнал меня из больницы с такой твердой решимостью, которой я в нем даже не подозревала. Он обещал обязательно выжить и меня разыскать. Он твердил, что не сможет поправиться, зная, что я в опасности.
Минск был его идеей. Юркины родители привезли мне немного денег и паспорт, который им передала моя мамочка. Через Интернет Юрик отыскал водителя, который согласился отвезти меня в Минск, нашел квартиру, которая сдавалась в аренду. Виза для поездки в Белоруссию пока не нужна, паспортного контроля нет, и Юрик уверял, что если я не буду покупать билет, а уеду на машине, то никто меня не выследит.
Все во мне протестовало против отъезда. Я доказывала, что не будут же меня убивать прямо в больнице.
– А я не хочу проверять, будут или не будут, – шептал мой мальчик.
И я сдалась…
Минск оказался странным – сонным, тихим и очень спокойным городом. Но в нем не было ни пробок, ни толп вечно спешащих людей. Я как-то очень быстро смогла вписаться в местную жизнь – дала объявление о съемках в Интернете, обошла редакции газет и предложила им свои услуги в качестве фоторепортера-фрилансера. И уже скоро мне стало казаться, что этот город меня принял, выделил комфортное место в своих отмытых до блеска улицах, убаюкал своей сонливостью мою боль.