– А вот и они, жених и невеста, о, какая прекрасная пара, – говорит ведущий. – Прежде чем начнется церемония, все подружки невесты и шаферы, пожалуйста, покиньте сцену, чтобы жених и невеста могли остаться вдвоем!
По толпе проходит ропот, и Жаклин с Томом оборачиваются в замешательстве.
– Что, черт возьми, происходит? – спрашивает Том.
Я подхожу к ним и как можно незаметнее говорю:
– Думаю, это к лучшему. Шаферы выглядят больными. Ты же не хочешь, чтобы они устроили сцену во время церемонии.
Глаза Жаклин расширяются, когда она приглядывается к шаферам.
– Боже мой. Да, ты права. Скажи им, чтобы ушли.
– Нет! – огрызается Том. – Они мои шаферы, я решаю, что с ними делать, и я говорю, что они останутся.
– Они не вещи, Том, – шипит Жаклин и повышает голос. – Посмотри на них, они не в порядке. Им нужно лечь. – Она выглядывает из-за Тома на шаферов и повышает голос. – Да, спасибо вам всем большое, что вы здесь. Эм, церемония будет довольно долгой, так что вы, ребята, можете присесть.
Она жестом показывает подружкам невесты, чтобы они тоже уходили.
Подружки невесты разворачиваются обратно к проходу, но шаферы продолжают раскачиваться на своих местах, пока Жаклин не кивает одной из подружек. Та проходит через сцену и берет первого шафера за руку, намереваясь, очевидно, помочь ему спуститься в проход.
– Нет! Никто из вас не смеет двигаться, – кричит Том достаточно громко, чтобы гости в первых рядах услышали. Они смотрят друг на друга, и ропот становится громче.
– Это неразумно, – говорит Жаклин. – Продолжай, – велит она подружке невесты, – уведи их отсюда.
Подружка невесты берет шафера под руку и крепко обхватывает ее, немного пошатываясь, когда шафер качается и частью своего веса опирается на нее.
– Остановись, – говорит Том, но уже слишком поздно. Все подружки невесты, которые явно презирают его, сплотились вокруг и помогают шаферам покинуть сцену.
– Нет, подождите… ПОДОЖДИТЕ!
Все происходит как в замедленной съемке. Я вижу, как Том в отчаянии протягивает руку, злобно хватаясь за все, до чего может дотянуться. Все происходит так медленно, как будто он двигается под водой или во сне. Или в кошмаре, вероятнее всего. Потому что в этот момент ближайший к Тому мужчина – это шафер номер семь. Один из тех, кто держит А Гуана.
Низким голосом из меня вырывается медленное «Не-е-ет», но уже слишком поздно.
Том хватает шафера, дергает его назад, и в своем состоянии опьянения шафер номер семь падает, как кегля для боулинга.
Друг жениха номер шесть, который поддерживал А Гуана за другую руку, тоже спотыкается, пока не достигает края и не падает с драматическим всплеском в бассейн с водой. Без всякой поддержки А Гуан падает на сцену, как бревно.
Меня чуть не тошнит. Это совсем не по плану… Это… Это нереально.
Люди кричат. Еще больше шаферов падают в воду, и – о боже – они слишком пьяны, чтобы плавать.
– Спасите их! – кричит кто-то. Раздаются еще крики, но я не могу разобрать ни одного из них. Мир превратился в сплошное пятно шума и движения.
Несколько гостей снимают свои куртки и прыгают в воду. Нейтан бежит с задней части площадки для церемонии, где он, должно быть, стоял, наблюдая за происходящим. Его охрана бежит впереди него и тоже прыгает в воду.
Реальность возвращается, и я понимаю, что в том хаосе никто не заметил тела. А Гуан по-прежнему лежит на сцене, нетронутый, пока повсюду снуют люди. Это мой шанс. Я должна вытащить его отсюда. Хватаю его за руку и, ни капли не колеблясь, вкладываю в это всю свою силу. Адреналин, текущий по моим венам, помогает мне подняться, еще немного, еще, и вот я уже стою с рукой А Гуана на моих плечах, крепко сжимая его талию, и даже не морщась от того, что держу мертвого человека. Не давая своему мозгу времени поддаться панике, делаю шаг вперед. И еще один. Я могу это сделать. Могу вывести его отсюда.
– О боже, он совсем потерял сознание, – говорит Жаклин, бросаясь вперед.
Нет. Нет, нет.
– Все в порядке! – кричу я.
– Позволь мне помочь…
Она тянется к другой его руке. Ее пальцы касаются его руки. Его холодной мертвой руки. Выражение ее лица застывает.
– Подожди…
– Нет! – инстинктивно я отпихиваю ее в сторону, потому что не могу позволить ей узнать. Не прекрасной, непревзойденной Жаклин, не так, не…
Она отшатывается назад с испуганными глазами, и, прежде чем я успеваю это понять, падает через проход и шлепается прямо в воду.
27
Впервые в жизни я не колеблюсь. Не было даже доли секунды, чтобы я подумала: «Что мне теперь делать?»
В тот самый момент, когда Жаклин упала в бассейн, я бросаю все свое драгоценное оборудование для камеры и прыгаю за ней.
Мы в глубокой части бассейна – глубина около семи футов, – она и весь тот тюль, пенистые слои кружева, которые лишь выглядят легкими и воздушными, но даже сухие они весят больше пятнадцати фунтов, а под водой могут показаться металлической броней. Я ловлю ее за руки и тяну вверх, но это все равно что попытаться сдвинуть наковальню. Я даже не успеваю подумать: «Боже мой, она может утонуть». Пытаюсь выбраться наверх, мои ноги бешено работают, и каким-то образом мы обе поднимаемся к поверхности воды. Жаклин делает отчаянный хриплый вдох, прежде чем мои силы иссякают, и мы обе снова идем ко дну. Мои легкие, грудь горят, а мышцы стали ватными. Я снова борюсь, но мои ноги ослабли.
Внезапно вокруг нас начинают вспениваться пузыри. Ноги тянет вниз. Тела погружаются под воду. Руки тянутся и ловят нас, обхватывают наши руки, и не успеваю я опомниться, как уже во второй раз выныриваю на поверхность. Воздух врывается внутрь, чистый, резкий и болезненный. Пытаюсь его глотнуть. Прокашливаюсь – возможно, меня немного подташнивает – и снова пытаюсь дышать.
– Тише, тише, все в порядке, – говорит низкий голос.
Мои глаза закатываются, и я чувствую, что могу потерять сознание в любой момент, но все же каким-то образом я узнаю голос и руку, обхватившую мою грудь и поддерживающую меня на плаву.
– Нейтан… – говорю я. Или пытаюсь сказать, скорее. Голос похож на подавленное бульканье. – Жаклин. Спасите Жаклин!
– Она в порядке, она в порядке. Спасатели поймали ее.
Так и есть, в нескольких футах справа от меня два спасателя помогают Жаклин. Они накинули на нее спасательный круг и направляются к бортику бассейна. Мое облегчение недолговечно. Я бросаю взгляд на сцену, где все еще остаются около половины гостей. Как будто вся вселенная ждала этого. В этот момент одна из подружек невесты, торопясь выбежать на сцену, спотыкается о распростертое тело А Гуана.
Она тяжело падает, и даже с моего места я слышу удар.
– Почти пришли, – успокаивающим тоном говорит Нейтан, но я с трудом его слышу.
Подружка невесты поднимается на ноги, и на ее лице застывает маска ужаса. Она слегка пинает А Гуана, но он не двигается, просто лежит, как мешок с картошкой.
Ее крик пронзает меня насквозь, пробиваясь сквозь хаос и панику толпы.
– Он мертв!
Сначала ее не услышали. Во всяком случае, не все гости. Они слишком сосредоточены на зрелище, которое представляет собой Жаклин: пенистая белая масса, которую оттаскивают к бортику бассейна мускулистые спасатели.
Но тут на помощь первой подружке невесты приходит другая.
– Он мертв! – снова кричит первая.
– Что?
– Этот парень! Он мертв!
Вторая подружка невесты смотрит на А Гуана и с недоверием протягивает руку.
– Йоу, чувак. – Она тычет в него. А потом отшатывается назад, и ее лицо застывает в маске ужаса. Она не кричит, но, когда ее рот двигается, я ясно читаю по ее губам, что она говорит. – Черт. Он мертв.
Служба безопасности отеля делает все возможное, чтобы поддержать спокойствие, но это практически невозможно, когда две тысячи гостей только что обнаружили труп. Раздаются крики, драматические вздохи, еще более драматические обмороки и множество просьб «поговорить с ответственным лицом». Ответственный здесь Нейтан, и он отдает распоряжения, чтобы очистить сцену, просит гостей вернуться в свои комнаты, в то время пока сам вызывает шерифа.
Кто-то обернул вокруг меня полотенце, которое я быстро вымочила насквозь, как и одежду. Теплый морской бриз сменился холодным. Приближается шторм, и ветер кусает мое мокрое полотенце и одежду, как нож. Я дрожу. Я должна пойти в номер, но не могу себя заставить, не тогда, когда труп человека, которого я убила, лежит прямо посреди всего хаоса, а тысячи людей указывают на меня и кричат.
Нейтан ходит туда-сюда, отдавая приказы в свою рацию. Он весь промок, но, кажется, не замечает этого. Он ставит двух охранников, чтобы не допустить никого с нездоровым любопытством, которое, как оказалось, есть здесь у всех присутствующих. Хотя гости выглядят испуганными, они также кажутся зачарованными и с интересом смотрят на мертвое тело.
– Мэдди!
Я чуть не плачу, когда поворачиваюсь, чтобы увидеть маму и моих тетушек, спешащих сквозь толпу. Старшая тетя отталкивает локтем высокого мужчину с дороги, чтобы освободить дорогу для мамы и других тетушек. Любовь проникает в мое сердце. Моя властная, громкая, подавляющая семья здесь. Вся… Ну, маловероятно, что что-то произошло бы, но, по крайней мере, я не буду проходить через это в одиночку.
Ма наконец протискивается сквозь толпу, и я спешу к ней с объятиями. Она никогда не любила обниматься, но мне все равно, не сейчас. Я просто хочу почувствовать ее запах. В момент встречи, один драгоценный момент, я улавливаю запах домашней свежевыстиранной одежды и вдыхаю его, черпая в нем силы.
– Мэдди, ты в порядке? Как? Что случилось? – кудахчут мои тетушки. – Ах, почему тело там?
– Не знаю, я… – Вокруг так много людей. – Давайте сначала уйдем отсюда.
Вместе мы прокладываем путь через толпу, мои тетушки толкаются локтями и пинают ногами, когда им нужно (а иногда даже когда им это не нужно), пока мы не оказываемся вдалеке от толпы и не огибаем главное здание курорта.