— Не знаю. — Он пожал плечами, сосредоточенно похрустывая поджаренными ломтиками. — Будем думать…
— Вот ты и думай, — фыркнула она и залпом осушила свой бокал. — Мне-то что прикажешь делать? Ведь его жена моя подруга!
Она с шумом опустила бокал на столик и уронила голову на сцепленные пальцы рук.
— Ну… Если верить твоим словам, то ваши отношения никогда нельзя было назвать приятельскими. Так что, я думаю, ты не особенно удивилась. Конечно, к подлости привыкнуть трудно, но принимать ее как факт существующий все же нужно…
— Господи, что за вздор ты здесь несешь? Философ, мать твою! — Она приподняла голову и непонимающе уставилась на Димку. — Муж моей подруги — мерзавец! Тебе это о чем-то говорит?!
— Но это для тебя он — мерзавец, для нее-то — нет, — попытался возразить он.
— Но он ее обманывает! Это что, не аргумент?! — повысила она несколько голос. — На то, что он обманул меня, мне наплевать. Как ты изволил выразиться, друзьями мы никогда не были. Но он же, внимая ее просьбам, силился помогать мне! Он же делал вид, будто помогает мне, — поправилась она. — Но она-то пребывает в твердой уверенности как раз обратного! Что ты на это скажешь?
— А ничего, — Димка недоуменно пожал плечами. — Она любит своего мужа таким, каков он есть. Она верит ему, наконец. А как говорится, блажен, кто верует…
— Плевать! Плевать мне на твои изречения. Это всего лишь слова. Она уже однажды жила в атмосфере милого неведения. Благопристойная семья, преуспевающий муж, достаток и все сопутствующее. И чем это для нее закончилось? А сейчас все гораздо сложнее!
— Почему ты так решила?
Ксюша в задумчивости потерла виски, пытаясь вспомнить, что ее так насторожило в разговоре с Максом. Но настырная головная боль мешала ей сосредоточиться.
— Слушай, давай все по порядку. — Димка легонько толкнул ее в плечо. — Эй, очнись. Что он сказал?
— Да ничего особенного, — невидяще уставилась она в столешницу. — Один эпизод из прошлого обсудили. Но он это воспринял с юмором. Потом я задала вопрос об акциях. И он…
— Что?
— Он… испугался. Точно. Он побледнел. Занервничал. — Маленькие серебряные молоточки монотонно отстукивали четкую дробь, путая мысли и не давая сосредоточиться на главном. — Все! Ничего больше не было. Я завелась сразу… И почти тут же вышла.
— Ну, может быть, он что-то сказал. Намекнул или, может быть, угрожал… — настойчиво бубнил Димка, нервно двигая взад-вперед стакан с недопитым пивом. — Вспомни!
— Не знаю. — Ксюша тяжело вздохнула. — Поехали домой. Голова разболелась жутко. Если что-то и было, мне уже не вспомнить. Отдохнуть хочу.
Трамвайная остановка была пуста. Они обошли ее кругом, стараясь не обращать внимания на заплеванный семечками асфальт, и замерли на некотором расстоянии друг от друга. Досада на безрезультативность встречи, на которую возлагали большие надежды, мешала им начать разговор. Ко всему прочему Ксюше в голову настойчиво лезли запретные мысли о невозможности разобраться в этой запутанной комбинации. Наворотили что-то большие ребята, пока она в коме валялась. Накрутили, назаморочили, а в итоге она же оказалась и виноватой.
Ишь, умники! Она едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Все поотобрали у нее. Можно сказать, по миру пустили, а теперь еще и обкладывают со всех сторон, будто волчицу на охоте.
Ксюша смерила взглядом нахохлившегося Димку. Стоял тот в паре метров от нее, вполоборота, и сосредоточенно разглядывал носки ношеных-переношеных кроссовок. Вот еще одна заморочка на ее больную голову. Что вот ей теперь прикажете делать с ним? Отшвырнуть от себя куда подальше, так вроде только-только отношения начали налаживаться. Постараться вразумить его, донести до его неокрепшего сознания всю опасность этой затеи? Так парень и слушать ничего не захочет, полыхая праведным гневом за неотомщенного отца.
Тьфу ты, черт! С чего начинать? Как приступиться к этой проблеме, бесформенной, темной массой взгромоздившейся на ее житейских рельсах. Тут уж хочешь не хочешь, а либо разгребать все это дерьмо, либо под откос. Но если учесть, что она оттуда только-только вылезла, то возвращаться туда так скоро вроде бы и ни к чему.
— Наш трамвай, — буркнул Димка как-то отрешенно и тут же предостерег: — Ты даже и не надейся…
— Ты о чем?
— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.
— И?..
— Отделаться от меня хочешь. Не выйдет. Хочешь не хочешь, а я замешан во всем этом не меньше твоего.
— Да ну? И это как же? — Ксюша поддела ногой спичечный коробок и послала Димке.
— А вот так, — пропустил он ее пас. — Хоть сын за отца и не ответчик и был он, мягко говоря, не совсем достойным человеком, но он был мне отцом. И узнать, кому понадобилось всадить пулю в его непутевую голову, я просто обязан.
— Сейчас должны последовать бурные и продолжительные аплодисменты, — кисло пошутила Ксения. — А папаша твой наверняка вон на том облачке сидит и слезу пускает. Ладно, поехали. Дома поговорим…
Добраться спокойно до дома им так и не удалось. Только они вывернули из-за угла, как едва не наскочили на дефилирующего по улице Николаева.
Тот шел спокойным ровным шагом, будто прогуливаясь. Руки в карманах спортивного пиджака. Голова чуть наклонена вперед. И лишь приглядевшись повнимательнее, они заметили, как сосредоточенно шарит его взгляд по каждому сантиметру непройденного пути.
— Что-то потерял наш гражданин начальничек, — шепнул Димка, хватая ее за рукав и увлекая в ближайшую подворотню. — Не нравится он мне. Что-то вынюхивает постоянно. А тебе?
— Что мне? — не сразу поняла она, пристально вглядываясь в спину Николаева.
— Тебе нравится?
— С чего это вдруг?! — возмущенно вскинулась Ксения. — Ты давай дуй за ним. Только осторожно. Он под арку сейчас свернет. А ты задержись немного. Дай ему время…
— Понял…
Димка осторожно высунул нос из подворотни и, дождавшись, когда Николаев скроется под сенью проходного двора, в два прыжка преодолел мостовую.
— Вот идиот! — скрипнула Ксюша зубами. — Сказала же — дай ему время…
Она приблизительно догадывалась, чем вызван интерес столь уважаемой персоны к пыли их микрорайона, и искренне надеялась на то, что попытки его не увенчаются успехом. Но вернувшийся Димка развеял все ее иллюзии, запыхавшимся голосом выпалив:
— Он это… нашел ее…
— Что? — упавшим голосом спросила Ксюша, хотя могла и не колыхать понапрасну воздух ненужными вопросами.
— Что? Что? Пулю, конечно! Навылет, значит, прошла. — Димка нервно покусывал нижнюю губу. — Что теперь?
— А ничего, — почти беспечно ответила Ксюша и потянула его за рукав джемпера: — Идем…
Они медленно двинулись вдоль тротуара, без устали косясь в сторону проходного двора. Николаев не появлялся. То ли он решил избороздить всю территорию их жилпоселка на предмет нахождения побочных улик, то ли двинул прямиком в их квартиру. Последнее было фактом неутешительным, учитывая обстоятельства их последней встречи.
— А что Нинка тебе сказала, когда ты наехала на нее в прошлый раз? — Димка против воли осклабился в ухмылке. — Верещала она, аж ушам больно было.
— Она клялась на образах, что ничего не писала и ни о какой кляузе слыхом не слыхивала.
— А ты ей веришь! — От неожиданности он даже приостановился.
— Слушай, мальчик… — Ксюша взяла его двумя пальцами за рукав и немного притянула к себе. — Я… никому не верю, а себе — на седьмой раз…
Глава 18
В дверь робко постучали. И не постучали даже, а легонько так царапнули.
— Да? — Ксения подняла от подушки ноющую от боли голову. — Кто там?
— Оксаночка, — тихонько позвала ее пожилая соседка. — Можно мне к вам?
Сейчас! Как же! Мусолить подслеповатыми глазками обвешанные дорогими тряпками стены? А потом будить и без того недремлющую зависть у остальных теток? Шебуршать своим беззубым ртом на кухне, то и дело оглядываясь на дверь, опасаясь внезапного ее там появления. Обойдутся на этот раз без зрелищ…
Ксюша, кряхтя и охая, сползла с дивана, нашарила босыми ступнями запропастившиеся непонятно куда тапки и уже через пару минут материализовалась в дверном проеме.
— Слушаю вас, уважаемая. — Хотя она и старалась быть как можно вежливее, пренебрежение слышалось буквально в каждом слоге.
— Я от лица общественности. — Хитрющая старушенция все-таки изловчилась и заглянула поверх ее плеча, и по тому, как округлились ее очи, Ксюша поняла — ее гардероб произвел-таки впечатление. — Мы хотели бы поговорить с вами. В прошлый раз вы, Оксаночка, были несколько грубы. И даже не захотели выслушать…
А вот это уже становилось интересным. Ксюша подбоченилась, широко расставив руки и тем самым лишая соседку возможности завершить инвентаризацию ее шмотья, и приготовилась слушать. Старушенция судорожно сглотнула и принялась лопотать, то и дело путаясь и перескакивая с одного на другое, попутно она извинялась и едва не умоляла проследовать за ней в кухню для окончательного, так сказать, урегулирования конфликта.
Проигнорировать такое приглашение, к тому же высказанное в столь куртуазной форме, Ксения не могла. Она молча, на манер регулировщика, указала дланью соседке путь на кухню и, хитро прищурившись, последовала за ней.
Женский состав был в полном сборе. Расставив по кухне свои бренные тела едва ли не в шахматном порядке, они все сцепили руки перед грудью и встретили Ксению дружными взглядами исподлобья.
— Нуте-с, сударыни. — Ксения оседлала общаковый табурет, подобно эшафоту стоявший в центре кухни, закинула ногу на ногу и весело посмотрела на каждую из них. — О чем говорить изволите? С чем, собственно говоря, связано столь изысканное приглашение?
Нинка фыркнула, как лошадь на водопое, сорвалась с места и, плотно прикрыв расхлябанную кухонную дверь, встала прямо перед Ксюшей.
— Говорить-то мы изволим. Только вот захочешь ли ты выслушать? — Она уперла руки в бока и взглядом, полным негодования, принялась елозить по Ксюшиному лицу. — Но учти: разговор будет серьезный…