В письме князь обещал подобрать дело по душе старому вояке, а значит впереди ждали походы, битвы и слава. Улеб чувствовал себя вновь рожденным, полным сил и надежд.
Март 1189 года
Тьмутароконь
Ярослав – наместник князя
Мог ли сын кузнеца помыслить, что когда-нибудь судьба вознесет его к вершине власти, и сделает наместником в Тмутаракани? Конечно, нет. Даже в самых дерзких грезах, даже когда кованые ворота кадетского корпуса скрипнули за его спиной, даже когда пыль учебных залов курсов управленцев осела на плечах, даже когда год пролетел в тени сурового воеводы Кореня в Олешье, он не смел мечтать о таком. А теперь, словно по мановению волшебной палочки, – назначение главой одного из самых значительных городов княжества.
Город встретил его настороженно, он же, с искренним любопытством в глазах, жадно впитывал рассказы о городской жизни, проблемах и надеждах. Улеб, передавая бразды правления, был предельно откровенен, словно исповедовался перед исповедником, не скрывая ни подводных камней, ни собственных ошибок. Ярослав слушал внимательно, в его взоре плясал огонек юношеского энтузиазма, сквозь который, однако, проглядывала и тень неопытности.
Первым делом Ярослав объехал город, желая увидеть Тмутаракань своими глазами, а не из окон наместнического терема. Он посетил шумный рынок, где торговцы наперебой предлагали свои товары, заглянул в ремесленные мастерские, где кузнецы, гончары и ткачи неустанно трудились, и побывал в порту, где кипела жизнь и стояли корабли, прибывшие из разных уголков света. Постепенно перед ним открывалась картина непростого городского хозяйства. Он видел, что предыдущий наместник был честным и неподкупным, но совершенно не разбирался в экономике, чем беззастенчиво пользовались некоторые купцы и он собирался покончить с этим. И первым делом он решил проверить честность и компетентность служащих таможни.
Таможня встретила Ярослава привычным гомоном голосов и густым запахом заморских диковин. Он не стал выставлять себя напоказ, оставив свиту дожидаться за воротами. Облачившись в простую одежду, словно заправский торговец, Ярослав растворился в толпе, наблюдая за работой таможенников. Вскоре его взгляд зацепился за плотного купца с востока, торговавшего сладостями и пряностями, который подозрительно быстро проскользнул мимо контроля. Уже на выходе с таможни Ярослав приблизился к купцу. Представившись торговцем из Киликии, он, на армянском, небрежно поинтересовался, каким образом тому удается столь беспрепятственно миновать досмотр. Купец, расплывшись в самодовольной усмешке, намекнул "соотечественнику" на "особые отношения" и посулил за "небольшую благодарность" свести его с нужными людьми. Ярослав кивнул, поблагодарил за щедрое предложение и пообещал "учесть совет". Вечером того же дня, призвав к себе начальника стражи, он отдал приказ: взять под стражу всех таможенников, дежуривших в первую смену. Новость о внезапном аресте пронеслась по городу, словно удар грома среди ясного неба. Купцы притихли, словно мыши, чиновники заволновались, словно потревоженные осы, а простой люд, по обыкновению, судачил и злословил, смакуя детали происходящего. На следующий день Ярослав лично возглавил расследование. Он допрашивал каждого таможенника, вникая в мельчайшие детали их работы и выявляя хитроумные схемы коррупции. Вскоре вскрылись многочисленные факты взяточничества, подлогов и преступных сговоров с купцами. Некоторые таможенники, дрожа от страха, выдавали своих сообщников, словно крысы, бегущие с тонущего корабля, другие пытались оправдываться и выкручиваться, плетя паутину лжи.
Ярослав был неумолим, как сама справедливость. Виновные понесли суровое наказание: кто-то лишился должности и имущества, кто-то отправился в темницу, а самые злостные коррупционеры были преданы суду. Обо всем произошедшем Ярослав отписался князю, и тот в скором времени прислал нового начальника таможни, такого же, как Ярослав, поднявшегося из низов, закаленного жизнью и познавшего цену слову, а с ним - только окончивших обучение юнцов, с горящими глазами и холодным разумом, готовых служить правде и закону.
Очищение таможни стало первым, но далеко не последним шагом Ярослава на пути к наведению порядка в Тмутаракани. Он понимал, что коррупция – это болезнь, поразившая все слои общества, и бороться с ней необходимо комплексно и последовательно. Ярослав понимал, что для достижения долгосрочного успеха необходимо не только наказывать виновных, но и создавать систему, которая бы препятствовала злоупотреблениям в будущем. Он инициировал пересмотр всех городских уставов и правил, касающихся торговли, налогообложения и землепользования. Особое внимание уделялось прозрачности процедур и доступности информации для всех жителей города.
Март 1189 года
Ожерелье (Новороссийск)
Воевода Адил
Адил был недоволен, несмотря на свое повышение до генерала и командира все диадохов. В двадцать с хвостиком лет, хочется сражений и подвигов, а не подобно шахматисту разыгрывать партии где льётся кровь твоих людей. С этими мыслями он и пришёл к князю. Князь тоже был молод и Адил надеялся на его понимание.
Правительственный дворец, пусть и не достроенный произвёл сильное впечатление на Адила. Минуя стражу, расположенную на входе в здание он попал в огромный зал. В его центре возвышался внушительный стол, вокруг которого располагались кресла и диваны, словно приглашающие к неспешному ожиданию. Но более всего взгляд пленяли кадки с экзотическими растениями, превращавшие зал не во дворец, а в подобие диковинного парка.
Ожидание не затянулось. Юноша, облаченный в диковинный наряд, словно сошедший со страниц фантастического романа, которые в последнее время приобрели бешеную популярность в княжестве, проводил Адила к князю. Тот восседал за массивным дубовым столом, усыпанным картами и свитками, словно полководец, готовящийся к сражению. Комната была залита потоками света, щедро льющимися сквозь огромные окна, рисуя причудливые узоры на стенах и полу.
Князь поднял взгляд от карт, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усталость, что совсем не вязалось с его возрастом.
- Адил, рад видеть тебя. Присаживайся, - произнес он, указывая на кресло напротив. -Знаю, ты не любитель церемоний, так что перейдем сразу к делу. Ты недоволен своим назначением?
Адил опустился в кресло, чувствуя, как мягкая обивка обволакивает его тело.
- Ваша величество, я благодарен за оказанную честь, но… я воин, а не стратег. Мне претит сидеть в штабе, когда мои люди проливают кровь на передовой.
Князь вздохнул, откинувшись на спинку кресла.
- Я понимаю твое нетерпение, Адил. Но война - это не только героизм на поле боя. Это и планирование, и логистика, и дипломатия. Ты – один из лучших из моих военачальников, и я нуждаюсь в тебе именно здесь, чтобы направлять наши силы, чтобы принимать взвешенные решения. К тому же думаю тебя самому тоже придется ни раз и ни два обагрить свой меч кровью.
- Но я молод, Ваша Светлость! Мне нужна практика, мне нужны победы, добытые собственной рукой! - воскликнул Адил, не в силах сдержать порыв.
Князь задумчиво взглянул на Адила, и в глубине его взгляда вспыхнул стальной отблеск.
– Победы, рождённые твоим умом, Адил, порой весят куда больше, чем те, что добыты грубой силой. Задумайся об этом. Воины, которых ты взрастил, провел сквозь горнило сражений, выжившие благодаря твоей тактике, твоим тренировкам, – вот истинное воплощение победы. Диадохи – юный род войск, и нет у меня для них командира, умудренного сединами. Значит, их военачальник будет расти вместе со своими солдатами, учиться, познавать горечь поражений и вкус триумфа. Такова жизнь, и иного пути здесь нет.
Адил молчал, переваривая слова князя. В них чувствовалась не только мудрость, но и какая-то скрытая печаль, словно правитель нес на своих плечах груз, непосильный для его юного возраста. Слова о том, что победы умом весят больше, чем силой, задели его за живое. Он всегда гордился своей силой и храбростью, но никогда не задумывался о ценности стратегического мышления.
– Я понял вас, Ваша Светлость, – произнес Адил, чувствуя, как шторм, бушевавший в его душе, постепенно стихает. – Я приложу все силы, дабы оправдать ваше высокое доверие.
Князь тронул уголки губ легкой улыбкой, и тень усталости, лежавшая в глубине его глаз, немного отступила.
– Я не сомневаюсь в тебе, Адил. Знаю, что бездействие тяготит тебя. И потому у меня есть для тебя еще одна задача. Обстановка у Галича накаляется, слишком много претендентов алчут княжеский стол. Под угрозой и земли, что раскинулись вокруг Белгорода на Днестре. Возьми две тысячи своих соколов, да полк легкой конницы в придачу, и поспеши на помощь воеводе Ратмиру. Твоя задача – зорко следить за землями, прилегающими к городу, обеспечить безопасность и вести разведку. Действуй по обстановке, но помни: обдуманно, не поддавайся на провокации. Мне нужна не просто победа, Адил, мне нужен мир в этих землях, покой для людей.
Адил ощутил, как в жилах закипает кровь, наполняя его неистовой энергией. Вот оно! То, чего так жаждала его душа! Возможность доказать свою доблесть не только как стратега, но и как воина.
– Будет исполнено, Ваша Светлость! – ответил он с непоколебимой уверенностью. – Я оправдаю ваше доверие.
Март 1189 года
Никополь.
На правом берегу Славутича (Днепра), недалеко от его устья, словно гриб после дождя, росла новая крепость, обязанная своим появлением не столько военным нуждам, сколько прибыльной торговле. Союзные князю Юрию половецкие орды, наводнившие степь, оказались ненасытными потребителями всяческих товаров. Сначала на берегу появилась скромная торговая фактория, затем задымил кирпичный заводик, а вскоре разрослись склады и казармы, предопределив судьбу этих мест. И вот, решение принято – быть крепости!
Князь, не скупясь, прислал целую артель опцтных зодчих, и работа закипела. Первым делом провели тщательную разметку участка, раскинувшегося на 2,3 гектара. На углах, словно стражи, начали ра