После двухчасовой скачки неспешной грунью отряд вышел к селу на берегу реки. Так как Матвей был не местным, то место он не узнал, дружина в окрестностях стольного града не действовала, это была зона ответственности стражи и разбойного приказа. Поэтому большинству дружинников окрестности булгарского Ошелья были знакомы лучше, чем окрестности Владимира. Понятно, что это чья-то вотчина, вот в центре села возвышается барская усадьба, понятно, что где-то на юг от Владимира, а для более точной информации есть командиры и следопыты.Перед селом всем облачились в выданные ранее личины и красные плащи и, не скрываясь, впрочем, скрыть приближение такого количества всадников даже при большом желании будет сложно, двинулись вдоль села в возвышавшейся вдали барской усадьбе. Дома в селе были убогие, но больше всего Матвея удивило не это, а полное отсутствие собачьего брёха и практически мистическая тишина, разбиваемая лишь стуком копыт.
- Здешний хозяин отличается чутким сном и злобным нравом, - ухмыляясь, произнес едущий рядом Сбыслав, он как раз был владимирцем и хорошо ориентировался в местных реалиях.
Добравшись до ворот предводитель уверено, по-хозяйски, затарабанил в них.
- Кого там Лихо принесло в неурочный час? – раздалось из-за порядком сотрясающейся калитки.
-Княжьи люди. Открывай, а то выломаем в раз.
Над частоколом появилась взлохмаченная голова, окинула всех подозрительным взглядом и исчезла.
- Ждите. Хозяину доложу, – донеслось с той стороны забора.
- Ждём, но не долго. Поторопись, а то вынесем и дверь, и всех, кто попробует помешать нам войти.
Охранник ушёл, но прибывшие не стали его дожидаться, по сигналу командира четверо воинов были подкинуты своими товарищами вверх, и через пару секунд запор с ворот был снят, а они распахнуты вовсю ширь. Воины просочились в усадьбу, разбились на небольшие отряды, в основном состоявшие из двух-трёх воинов, каждый из которых занялся своим делом.
Ноябрь 1185 года
Ерофей Тимофеев
Усадьба пылала, а с ней и село. Ерофей был доволен собой, всего двое раненых, то легко, при этом ни одного убитого. Сказалась внезапность и то, что боевой холоп против опытного воина не тянет. Всех найденных в усадьбе холопов, среди которых оказались и большинство пропавших родственников дружинников, загнали на подошедшие к утру струги. Туда же перекочевало добро, которого оказалось изрядно.
Боярыч, как выяснилось, не гнушался выйти на большую дорогу и немного пощипать купеческие караваны. Пока таскали добро на корабли, нарисовался староста деревни и на коленях умолял не оставлять их на расправу барину.
- Так-то мы люди вольные, только до князя далеко, а барин близко и наверняка сделает нас крайними и накажет. Была бы спина, а повод найдётся. Так что не оставляй нас боярин, возьми с собой, мы добро помним.
- Да куда я вас дену-то? Чай струги не резиновые и так по самую маковку загружены.
- А у боярыча схоронка есть. Там и струги два стоят и боевая ладья, - отвечал староста.
- Ну если уместитесь на два струга, то возьму, - решил рачительный сотник, вовремя вспомнив, что человек князя Юрия, упирал на то, что люди для его князя важней всего.
Наконец к полудню все были в сборе. Пришлось отряжать три десятка воинов на ладью, бросить здесь её было выше сил воеводы. Оружием, захваченным в усадьбе, вооружили мужиков, не воины, конечно, но против разбойников могут и сдюжить, или отвлекут на себя часть сил. Два десятка сопровождали внушительный караван судов по берегу Клязмы, так как бросать коней воевода не собирался.
Река традиционно еще не покрылась льдом, идти по стылой воде было легко. До места встречи добрали ещё засветло. Местом сбора была назначена деревня Смолянка на самой границе Владимирского княжества. Здесь их ждали, посланный вперёд десяток, который подготовил всё к встрече, местные смольщики сразу же опытным глазом выделили самые сложные для работы суда и первыми загнали их в судовой амбар, на подготовку к переходу, по маршруту: река Клязма – Москва река – Ока - река Угра – волок - река Осьма - река Днепр.
Ноябрь 1185 года
Окрестности Городца
Князь Всеволод и ближники
- Что значит взбунтовались? – буквально кричит князь на гонца, присланного тысяцким.
- Это что такого произошло, что моя дружина восстала против моего наместника? – гневно произнёс он.
Посыльный со страхом глядел на князя, отличавшегося горячим нравом. Не в силах произнести ни слова, он с отчаянием смотрел на грамоту, которую читал князь, в мозгу роем проносились мысли о том, что старый хрыч подставил его, и варианты о том, как можно будет ему отомстить, но, а пока, пока главное не попасть под горячую руку, а в идеале перенаправить гнев князя на Ивана Хромого, которому давно пора освободить своё место более молодым, а самому отправиться на печь бока отлёживать.
- Началось с того, что тысяцкий арестовал Мирослава Засекина, который привел дружину из под Олешья.
- За что? – спросил князь.
- За измену.
Брови князя взлетели верх, словно два испуганных воробья.
- За измену?
- Тысяцкий посчитал, что Мирослав виновен в сдаче Олешья.
- Сдаче Олешья? – эхом переспросил князь.
- Князь Юрий с большим войском взял город на копьё, а дружину отпустил, передав тебе с воеводой послание.
- И где оно?
- То мне князь не ведомо, верно у тысяцкого оно или у княгини.
- А почему с тобой не передал?
- То мне тоже не ведомо, я же простой посыльный, а не думский боярин.
Князь аж сморщился, как от хрена с чесноком.
- Дальше что было? – спросил он, внимательно уставившись на гонца.
- Дружинники собрались, освободили своего воеводу, попутно пожгли пару боярских усадеб. Стража забилась в казармы и старалась с ними не пересекаться.
Главный воевода князя Всеволода Устин довольно улыбнулся и пробасил, расправляя усы:
- Куда этим недовойнам против дружинника? Разве что вдесятером против одного.
- А что за усадьбы пожгли? - спросил боярин Сбыслав.
- Да боярычей, которые похолопили жён и детей некоторых дружинников.
- Чего? Чего? – удивлённо переспросил князь.
- Похолопили семьи моих дружинников? – спросил князь, выглядя внешне спокойно, но ближники, которые хорошо знали своего князя, непроизвольно поёжились.
- Устин, останешься во главе войска, завершаешь здесь всё и возвращаешься. Борис и Всемил помогите ему. Я беру с собой первую тысячу и направляюсь во Владимир. Сбыслав, Первак и Вторак со мной. Будем разбираться, кто кого похолопил, и кто им дал такие возможности.
Декабрь 1185 года
Феодосия
Как не пытался Юрий отвертеться от церковных дел, но ему пришлось влезать в эту свару. Епископ Никита шёл на пролом, как танк, и успел не только сплотить сторонников, но и оттоптал рясы многим византийским церковникам.
Идея Юрия, озвученная устами Никиты, буквально разделила византийское общество на два лагеря. Обе стороны традиционно апеллировали к первоисточникам, и трактовали их как им выгодно. Пока в далёком Константинополе шло теоретическое противоборство в Крыму, вопрос перешёл в практическую плоскость. Руководители разных конфессий, а таких в Крыму оказалось куда больше десяти, плотно общались, пытаясь получить на выходе такое загадочное состояние как консенсус.
Дело пошло намного быстрее, когда во время одного из симпозиумов Юрий высказал концепцию, что бог один, только вот люди воспринимают его по-разному, дают разные имена и наделяют разными свойствами, в силу своего разумения и понимания, а учитывая, что это мысль была высказана в тот момент, как собравшиеся дегустировали вино нового урожая, то она глубоко засела в головах служителей культов и так эволюционировала, что местами Юрий даже удивлялся причудливости человеческой мысли.
С другой стороны, плюс был несомненный, до слияния, конечно, было как до Киева на карачках, но хотя бы его подданные перестали смотреть друг на друга волками. Это, конечно, было начало долгого пути, и не совсем ясно, куда он приведёт, но в целом Юрий был доволен, как развиваются дела.
Кроме инженеров человеческих душ внимание пришлось уделять и Ирине, та развернулась во всю ширь византийской души, и слава от игорных заведений Херсонеса дошла до Византии и Аббасидского халифата. Откуда потянулся ручеёк любителей азартных игр и тех, кто стремится сорвать большой куш. Церковники возмущались, но про себя, так как по совету Юрия, Ира на часть прибыли от игорных заведений начала строительство в Херсонесе «Пантеона» - храма единого бога и его отражений.
За основу был взят римский храм всех богов, и строила его новгородская артель под присмотром молодого зодчего Якова Коровы, уже успевшего хорошо зарекомендовать себя, построив церковь святого Кирилла в Кирилловском монастыре Великого Новгорода.
Яков даже в Крым добирался через Рим и Константинополь, чтобы на месте ознакомиться с лучшими творениями архитектурной мысли Европы и, так сказать, прототипом. Потом они долго с Юрием обсуждали концепцию храма, Юрий даже привлёк самых талантливых своих учеников для расчётов нагрузки на храм, понятно, что сопромата тут ещё нет и строят больше по подобию удачных проектов, но маленький шажок в направлении создания научного подхода Юрий всё же попытался сделать.
В итоге споров у них получился некий гибрид римского Пантеона и ныне не существующего Казанского собора в несуществующем Питере. Центральный купол с четырёх сторон зажимали четыре «подковы», каждая «заполнена» садом с фонтаном. Юрий по началу хотел озаботить привезённого Марией садовника, наполнением садов каждой стороны света, но внезапно вмешались девушки. Ирина забрала себе южный и северный сад, Мария - западный и восточный. Ставр пошутил, что Юрию нужно ещё двух подруг, так сказать, для баланса, на что Юрий неистово перекрестился и сплюнул через левое плечо, ему и двух было выше крыши, и это при том, что сестрички не сорились и не выясняли отношения.