сотрудников тайной канцелярии ни с кем не спутаешь.
Но еще ничего не решено, у хорошего купца всегда есть заготовки на все случаи жизни. Он решительно потянул один из факелов и перед ним открылся тайны ход, созданный именно для таких случаев. Но несмотря на то, что спасение было близко, ему не суждено было ускользнуть от княжеских ищеек. Позабытый в спешке учёный, умело, куда только делась его неуклюжесть, подсёк ноги купца и быстро заломил его руку, приговаривая:
- Куда это вы, дорогой Товма-джан, собрались, уважаемые люди пришли к вам в гости, да и князь, может, захочет лично с вами поговорить, а вы в бега? Непорядок!
7 сентября 1187 года
Трапезунд. Мануил
«Жить надо так, чтобы после смерти твоё изображение почитали в твоём же собственном монастыре». Эта фраза когда-то то ли в шутку, то ли всерьез сказанная ему «дважды свояком», плотно засела в мозгу Мануила. Собираясь в Константинополь, отец призывал его в столицу, как полагал сам Мануил, опираясь на сообщения своих агентов, отец планирует провести реформы в империи и, возможно, захотел узнать мнение своего официального наследника.
Впрочем, жену и детей Мануил с собой не брал, решив оставить их в Трапезунде в окружении верных людей. Неизвестно, как там обернётся дело, политика - дело хоть и не хитрое, но грязное и опасное. А недоброжелателей у него в окружении басилевса хватало.
Конечно, сорваться и сразу отправиться на встречу к отцу Мануил не мог. Необходимо было решить множества проблем и раздать множество полномочий. Да и войну ещё никто не отменял. Преследуя убегавших арабов, летучие отряды империи, составленные в большинстве из: болгар, касогов, печенегов и прочих степных народов, так увлеклась, что оказалась у стен городов Рей, Исфахан и Шираз. Если первые два они брать не рискнули, то третий, из-за царившей в регионе междоусобицы, удалось захватить. Византийский патриций Иоанн Асень, вставший во главе болгарского войска, уже прислал послов с просьбой разрешить основать княжество под протекторатом Византии.
Мануил считал, что идея создания государств сателлитов на границе Византии с мусульманским миром, которую между делом предложил ему Юрий, хороша, но решать должен отец. Хотя изначально договорённость с болгарами и печенегами была именно такая, что им помогут захватить часть территории за пределами Византийской империи и основать свои государство под её протекторатом. Но всё могло поменяться. Последние два века императоры больше славятся как хозяева своего слова: захотели дали, захотели забрали.
Ну, хотя бы у свежеиспечённого деспота голова не болела, кого оставить за главного на хозяйстве. С женой ему повезло, она не только следила за домом и благополучием семьи, но за время совместной жизни смогла стать надёжным другом.
На семейном совете было решено плыть морем. Старые римские дороги еще сохранились в хорошем состоянии, но подсчитав все необходимое Мануил решил, что дешевле, спокойней и главное безопасней плыть морем. Тем более на обратном пути он собирался навестить сестер и их мужа, а тут без кораблей как не крутись ничего не получится.
ЗЫ:
В поздней Ромейской империи сложилась следующая титульная вертикаль: Василевс-Деспот-Севастократор-Кесарь.
Да, и напоследок следует сказать, что был еще почетный титул Василеопатор, дословно означающий «отец императора».
Глава 16
18 октября 1187 года
Крепость Рось
Воевода стоял на крепостной стене (вокруг распространялся не до конца выветрившийся запах льняного масла) и смотрел, как мимо него по бескрайним Волжским просторам проплывают норманнские драккары. И радовалась его душа, так как с давних пор прокатилось яблоко раздора между норманнами и булгарами, и ни одни, ни другие не упускали случая подгадить друг другу. А это значит, что вряд ли этим летом стоит ждать булгарское войско под стенами крепости. Булгары скорей всего будут копить силу, чтобы на обратном пути перехватить норманнов с добычей.
Конечно, и кроме булгар есть кому попробовать взять на меч новый город, но булгары считались одной из ведущих сил в этом регионе, у остальных, как говорится, и труба пониже, и дым пожиже.
А ещё радовался воевода тому, что варяжский конунг явно спешил и не стал останавливаться под стенами нового града. Варяги - известные бузотёры, и наверняка дело одними пьяными драками не ограничилось бы. Но слава Богине Погоде, снег уже третий день, пусть и малым слоем, покрыл землю, а мороз хозяйничает не только ночью, но и днём. Вдоль берега рек уже образовались забереги - тонкие пластинки льда, а это верный признак того, что ещё неделя-другая и лёд закуёт реку в прозрачные оковы. Вот и спешил неизвестный ярл уйти как можно дальше на юг к Хованскому морю, чтобы не оказаться в ледяном плену.
Неожиданно вокруг потемнело, и с неба полетели крупные хлопья снега. Снег падал в реку, но не таял, вода напоминала франкскую похлёбку, которой воеводе доведалось отведать изрядно.
Ольстин Олексич оглянулся назад, в метре от него вместе с телохранителями, которых приставил к нему князь, стоял полусотник Захар, одетый в диковинные для воеводы одеяния, напоминавшие поседевшего лешака. Князь прислал сотню молодых, только обученных воев, названых мудрёным словом – диверсанты. Как объяснил в сопроводительном письме князь своему воеводе, основная задача этих воинов - разведка и создание противнику всевозможных трудностей. В этом ключе Ольстин и стремился их использовать, хоть и не очень пока доверял.
- Захар, отправь своих проводить норманнов, пусть посмотрят за ними, недалеко, дна на два пути. Заодно разведают, что творится в низовьях.
- Это мы легко, но нешто по такой погоде кто соберется к нам в гости? –удивился молодой воевода.
- Скорей всего нет, но, как говорится, бережёного Бог бережёт, а не бережёного Смерть стережёт. Коней возьми, а то не поспеете, - бросил он собравшемуся исполнять приказание командиру диверсантов.
- Ну, половину отправлю на конях с заводными, остальные на лыжах пойдут, погода для них - самое то.
Воевода хмыкнул, но возражать не стал: новые юти, именуемые лыжами, созданные учёными мужами княжества - не чета старым. Длина – косая сажень, ширина с ладонь кузнеца, передний конец приподнят и заострён, место для установки ноги чуть шире и массивнее. Для продевания ремня, прикрепляющего лыжу к обуви лыжника, на ней имеется два сквозных горизонтальных отверстия. И бегают на них эти диверсанты так споро, что зимой и на коне не угонишься.
Помнится, воевода не утерпел, и сам испробовал обновку, конечно, по мокрому снегу всех ощущений не получишь, но новые лыжи были значительно удобней старых, это Ольстин почувствовал собственными ногами и уже с нетерпением ждал, когда снег ляжет основательно, чтобы начать лыжные тренировки, как свои, так и подчинённых ему солдат. Выгоду от такого способа передвижения зимой он уловил влёт.
Пока воевода пребывал в раздумьях, варяжский флот закончился и канул в снежной круговерти. Только воздух ещё некоторое время полнился вокруг глухим плеском вёсел. Не успел он угаснуть как из ворот крепости вышел десяток лазутчиков и резво припустил вслед за уходящей флотилией. Вдали от замка пятерка пластунов перешла на лыжи и резво заскользила по полю. Река в этом месте давала крюк, и у лыжников были все шансы перехватить флот в конце дуги, на Телячьем перекате.
Конники же поскакали по более длинной дуге, чтобы не только проводить варягов, но заодно проверить, не появлялся ли кто в окрестностях города-крепости, посетить заимки и хутора. И проверить пограничную территорию с марийскими родами, с некоторыми из которых наметились достаточно дружеские отношения, но воевода знал, как часто друзья оказываются хуже врагов, и за ними все равно нужен глаз да глаз, и свежевыпавший снег был в этом хорошей подмогой.
5 ноября 1187 года
Адиль
Сажать пехоту на коней пытались с древности. Еще Александр Македонский создал подразделения таких воинов, называвшихся димахосы. Они обучались действовать как кавалеристы и легкая пехота одновременно. Верхом они обходили противника, спешивались и атаковали врага классическим строем греческой фаланги.
Со временем об этой задумке забыли, вот князь Юрий и решил её возобновить, и во главе нового, экспериментального рода войск поставил вчерашнего юнкера, талантливого, но юного и неопытного. С другой стороны, Юрий прекрасно понимал, что опыт в этом деле может оказать медвежью услугу. Поэтому вызвав Адиля, князь разрешил ему забрать из последнего выпуска одиннадцать юных офицеров на свой выбор (десять станут во главе десятков и один в ранге заместителя сотника во главе десятка разведки), после чего им дали в подчинение две сотни новиков, только-только прошедших курс молодого бойца, и отравили шлифовать навыки на один из армейских полигонов.
Адиль требовал от новоявленных димахосов умения не только добираться до места верхом и действовать в пешем бою, но и хорошего владения холодным оружием при кавалерийских атаках, а также кучной стрельбы из многозарядных арбалетов, двумя версиями которых их отряд вооружили первыми в армии.
Князь не забывал о своём детище и часто наведывался посмотреть, как идет подготовка, внимательно прислушивался к пожеланию командира отряда и его офицеров в части экипировки. Так тяжелые палаши заменили более легкие сабли, лучше пригодные для фехтования и заметно снижающие нагрузку на коня. Изменилась и форма седла став более глубокой, что давало всаднику большую устойчивость в седле.
С этими новшествами пришлось немало повозиться, но тут значительно помогли инструкторы, присланные князям из бывалых уже ушедших на покой половцев. По мере тренировок некоторые новики отсеивались, так как не показывали требуемой сноровки в пешем или конном бою.
В итоге, к концу слёживания из двух сотен солдат под рукой сотника осталось чуть меньше полутора сотен сабель. Наконец притирка была завершена, и их отряд, погрузив на корабли, отправили в Никосию, где они в боевых условиях должен были потом и кровью подтвердить выкладки командования.