Драйвер. (Оператор возмущения) — страница 58 из 104

Для юного королевича концепция вооружить раба воспринималась как нечто неприемлемое и скандальное. Он всегда считал, что только свободный человек способен с оружием в руках защищать свою родину. А раб, не способный защитить свою свободу, вряд ли сможет защитить чужую. Раб был для юного королевича не более, чем просто инструментом труда, лишенным свободы и политических прав. Он считал, что рабство - это нечто унизительное и несправедливое, и что раб не имеет никакого достоинства. Поэтому идея вооружения раба вызывала у него отвращение и негодование.

Таким образом, для юного королевича концепция вооружения раба была не только неприемлемой, но и опасной. Он понимал, что только свободный человек, обладающий достоинством и силой духа, способен действительно защитить свою свободу и свою родину, а раб, лишенный этого, останется лишь беспомощным инструментом в чужих руках, поэтому он относился к ним как к инструменту, и собирался использовать не как союзников, а как инструмент.

К Дербенту подошли в ночи, на вёслах. Море, на удивление, было спокойным, поэтому гребли аккуратно, стараясь не шуметь. Гребля требует особой техники и навыков, основное правило - делать плавные и мягкие движения веслами, чтобы минимизировать шум и волнение воды. Это важно не только для того, чтобы как можно ближе подойти к порту незамеченными, но, и чтобы сохранить баланс и скорость движения.

Корабли не стали выбрасываться на берег, как это обычно было принято у викингов при налёте на поселения, а остановились недалеко от берега и перекрыли возможность отхода четырем торговым кораблям, стоявшим в порту; лишь трое подошли к свободным причалам. Юный конунг вместе с простыми воинами прыгнул прям в море. Быстро высадились на берег.

На причале их уже ждали с десяток вооружённых людей, большинство из которых были внешне похожи на славов, которых викинги хорошо знали, но встречались среди них и люди восточного типа.

- Портовые ворота открыты, проводники готовы, - по-военному на ломаном скандинавском сообщил один из встречающих, безошибочно определив в Вальдемаре лидера.

Тот не стал отвечал, просто кивнул головой и подал знак, после которого викинги разделились на двенадцать отрядов.

Ведомые местными, они отправились зачищать город. Самый крупный отряд под руководством королевича отправился к местному детинцу, как называют его местные, Нарын-Кала. Вальдемар, не произнося ни слова, ткнул пальцем в сторону одной из улиц, и отряд, состоящий из шести воинов, устремился вдоль неё, ступая по мощеной булыжником улице с грацией хищников.

Остальные воины, четко разделенные по отрядам, выстроились в шеренгу, их лица выражали смесь ожидания и готовности. Вальдемар же, невозмутимый, продолжил движение к центру города, где располагался дворец эмира. Город встречал их тишиной, нарушаемой лишь шорохом ветра и скрипом старых деревянных дверей. Месяц с неба с любопытством посматривал за игрой, которую затеяли двуногие обитатели подлунного мира.

*****

К утру Дербент пал. Местные жители сидели по домам и старались не попадаться на глаза захватчикам. К счастью, викинги не проявляли жестокости к мирным жителям, и все происшествия, связанные с разрушениями и беспорядками, скорее были вызваны мятежом рабов, стремящихся к свободе.

Порядок в городе Вольдемар отдал на откуп местным союзникам. Его интересовали золото, серебро и драгоценные камни. Корабли, стоявшие на рейде, постепенно заходили на погрузку. Вальдемар со своими пестунами стоял на стене Дербента и наблюдал за процессом. В это время к нему телохранители подвели одного из рабов.

- Конунг, мы бы хотели присоединиться к тебе, - произнёс бывший гулям.

- Вы хотите ко мне в хирд? – спросил удивлённо Вальдемар.

- Нет, мы бы хотели с тобой по Волге добраться до Нового города, построенного князем Юрием на месте слияния Оки и Волги.

- Сколько вас?

- Пока центурия, около сотни, - пояснил он.

- Все славы? – зачем-то уточнил королевич.

- В большинстве.

- Возьму, но отдельным кораблём, на своих все забито.

- Не вопрос. Найдём.

- Тогда через две луны жду вас у Саксина на правом берегу реки Бирюль. На время пути вы безропотно подчиняетесь мне.

- Договорились князь, - произнес, слав, отходя к своим.

Вместо него к конунгу двинулся внешне похожий на местных жителей мужчина, облачённый как купец средней руки.

- Когда уходите? – спросил он, особо не тушуясь перед предводителем викингов, давно уяснив, что тот спокойно относится к такому стилю общения.

- Завтра утром. Хотели сегодня, но не успеваем с погрузкой.

- Я хочу попросить сообщать нам, когда вы будете покидать ключевые места для обороны города, чтобы мы могли обеспечить контроль за ними.

- Это не мое дело, Ихштиар, но на моей родине говорят, что у нескольких пестунов воспитанник всегда бестолковый.

- Почему? – удивился бывший раб.

- Ну, мне объясняли, что это, как в одну телегу запрячь: лошадь, быка и лося.

- Возможно, но мы сумеем договориться, а ещё сделаем этот город свободным.

- Мой наставник говорил, что со сменой правителя для бедняка не меняется ничего, кроме имени господина.

- Возможно, но мы всё же попытаемся.

- Будет интересно посмотреть на это... со стороны.

28 студня 1187 года

Дербент

Труан Молчаливый

За свою не долгую, но насыщенную жизнь, Труана помотало по свету немало. Родился он в Черниговской земле, в семье кузнеца. Но отец что-то не поделил с тамошним князем и отъехал в Суздаль. Высокий и статный, третий сын кузнеца глянулся воеводе князя Андрея Боголюбского, и тот взял его в детские. К 15 годам от стал полноценным отроком, и через год-два рассчитывал получить звание гридня, но грянула битва на Ржавцах, в ходе которой он попал в плен к половцам и те продали его в Византию. Оттуда он попал к арабам, где заметили его воинские способности и сделали гулямом. Когда его подарили, и он оказался в Дербенте, он только обрадовался, план вернуться на родину окреп и стал обрастать деталями, приход варягов значительно продвинул его к реализации своей мечты.

За время своего рабства Труан оброс связами и имел немалый вес среди рабов, поэтому его решение уходить на Русь другие лидеры рабов восприняли с радостью - меньше конкурентов за власть.

Труан примерно понимал, что в ближайшие два-три месяца бывшие рабы разобьются на группы, которые будут остервенело воевать друг с другом. Люди похожи на мелких рыб: чтобы выглядеть больше, они сбиваются в стаи. Но, слава богу, это скоро будут не его проблемы, сотня славян, что решила уйти с ним, состоит из молодых сильных мужчин. Жаль, что оружием мало кто из них владеет профессионально, таких с десяток наберётся, а значит, пусть гоняют молодых в хвост и гриву, чтобы через месяц знали, каким концом за меч держатся.

Корабль, даже три, для похода имелись, недалеко от Дербента есть рыбацкая деревня, где его бывший хозяин держал три военных корабля, для пополнения казны при помощи пиратских налётов на торговые суда конкурентов. Так как они не в городе, то норманны до них не дотянутся, поэтому, как викинги отчалят, разумно будет собрать всех тех, кто собирается вернуться на Русь-матушку и отправиться в деревню. И от ненужных дрязг убережёт и спокойней так будет.

Нет, пару-тройку наблюдателей он оставит, чтоб и за обстановкой в городе следили и, если найдётся стоящий попутчик, вербовали, все же их пока мало даже для двух кораблей, но из города он уйдет сегодня же, прихватив с собой и пищу, и множество полезных вещей, благо к побегу они готовились давно, а налёт норманнов только немного приблизил этот событие. Пока царит эйфория от победы, и победители не стали делить полученный пирог, самым правильным будет свалить от этого праздника жизни. А ведь есть ещё дербенское войско, которое ушло покорять Шамаху, и не стоит ждать по такому случаю разладов между беями. Делить власть они будут потом, когда вернут город и подавят восстание.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Труан стоял на вершине крепостной стены, наблюдая за жизнью Дербента. Город, ставший для него тюрьмой, теперь казался символом свободы. Он провел здесь не один год, прошел через все круги ада рабства, но выжил. И теперь, наконец, чувствовал приближение долгожданного освобождения. Он повернулся к своим людям, собравшимся у подножия стены. Лица их были омрачены тоской, но в глазах горел огонь надежды. "Братья!" – начал Труан, его голос звучал твердо и уверенно. "Мы провели здесь много лет, терпели унижения и страдания. Но мы не сломлены! Мы помним, где наш дом, и мы вернемся!" Волнение пробежало по рядам. "Мы выберемся отсюда!" – крикнул кто-то. "Мы будем свободны!" – ответил другой. Труан кивнул. "Да, мы будем свободны. Но свобода не дается просто так. Нам нужно действовать осторожно, быть бдительными и готовыми ко всему. " Он указал на горизонт: "Наши корабли ждут нас. Сегодня мы начнём путь на родину. И я обещаю вам, что мы вернемся домой!"

На следующее утро, когда первые лучи солнца, осветили пустыню, Труан привел своих людей к деревушке, где были спрятаны корабли. Рыбаки, живущие в этой деревне, были дружелюбны к бывшим рабам, впрочем, это не удивительно, сотня вооружённых людей располагает к себе намного лучше, чем одинокий путник.

28 студня 1187 года

Феодосия

Князь Юрий

Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает: если это люди преданные и способные, то можно всегда быть уверенным в его мудрости, ибо он умел распознать их таланты и удержать их преданность. Если же они не таковы, то и о государе заключат соответственно, ибо первую оплошность он уже совершил, выбрав плохих помощников. Юрий всегда считал, что важнейшим аспектом мудрого правления является умение знать истинную ценность своих советников и адекватно оценивать их возможности, чтобы, усиливая их сильные, нивелировать их слабые стороны. Поэтому он создавал атмосферу, в которой каждый мог проявить свои таланты, но всегда напоминал, что истинная преданность требует не только профессионализма, но и глубокой моральной ответственности. Юрий осознавал, что недостаточно просто подбирать людей с хорошими навыками; важнее всего было их внутреннее стремление работать на благо общества. Для этого он стал устраивать неформальные встречи, на которых его советники могли свободно, в домашней обстановке, обсуждать идеи и предложения. Такая открытость способствовала развитию доверия и укреплению связей в их команде.