- Мой господин. Могу ли я предложить вам волшебный напиток, который прислали ваши дочери? Несмотря на то, что императорский лекарь не одобрил его применения, он сам, в качестве испытания, выпивает не менее пяти чашек этого кофе ежедневно, - наябедничала наложница на своего давнего недруга.
Император, устало опустивший голову на колени своей жены, вдруг приподнял брови и бросил заинтересованный взгляд на Марапитку, и в её глазах замерцал огонёк надежды. Она знала, что рискует, но надеялась, что волшебный напиток, к которому она в тайне от всех тоже пристрастилась, сможет изменить ход этого унылого дня.
- Этот напиток, говорят, способен пробудить душу, вернуть радость и забыть о заботах, - продолжала она свою рекламную компанию, стараясь сделать голос более убедительным.
- Почему же лекарь против? — прошептал император.
Марапитка, почувствовав момент, шагнула ближе к своему любовнику.
- Он боится, что волшебство этого напитка затмит его искусство и знания, — проговорила она, выставляя на обозрения императора свои шикарные груди, которые никогда не оставляли его равнодушным.
Император огладил бороду и на мгновение задумался, прежде чем спросить:
- Ты уверена, что это безопасно?
Марапитка улыбнулась, показывая ямочки на щеках, которые так нравились Андронику:
- Его прислали ваши дочери, но охрана все равно более чем половину запаса извела, испытывая его на рабах. Лекарь, да и я сама пьем его ежедневно вот уже более десяти дней, и никакой хвори не чувствую, наоборот, только прилив сил.
- Как ты могла так рисковать собой? - произнес император, недовольно дергая головой.
Наложница прекрасно знала эту привычку своего любовника, и ей стало приятно, что он реально беспокоился о ней.
- Ты же знаешь мой девиз: Лучше рискнуть с волшебством, чем остаться в тени серой жизни, мой господин.
- Что ты скажешь? – спросил Андроник.
- Я думаю, что это отличный напиток, с необычным вкусом, который прекрасно бодрит по утрам. Ваши дочки утверждают, что он быстро восстанавливает силы и помогает при головной боли и насморке, не изменяя сознание.
И в этот момент в глазах императора зажегся интерес, его скептицизм неожиданно растаял в воздухе. Любимая наложница императора, заметив интерес господина, жестом велел рабыне принести три чашки с этим напитком. Та вернулась буквально через пару ударов сердца, благо все было подготовлено заранее, опустилась на колени перед императором, протянув ему поднос с чашками.
Андроник взял маленькие чашечки из тонкого фарфора (тоже подарок дочерей): одну - для жены, вторую передал своей любовнице, а третью решительно пригубил сам. Первой осушила свою невесомую чашку кофе Марапитка, выдохнув с удовольствием, она поставила чашку на поднос.
В отличие от неё, Император долго катал на языке напиток, стараясь понять, нравится ему он или нет, и, приняв решение, решительно осушил чашку до дна.
Анна сначала внимательно осмотрела и понюхала свой напиток, затем с осторожностью пригубила, оценивая его вкус, и, наконец, выпила всё содержимое. После этого она остановилась, будто прислушиваясь к своим ощущениям.
Наложница, внимательно наблюдая за обоими супругами, заметила, что их кровь забурлила в жилах, как будто они выпили превосходное вино.
- И что же это за изысканная эссенция? — спросила Анна, провожая глазами кружку, будто в ней скрывалась тайна.
Марапитка наклонилась к ней и поцеловала в уста.
- Какой замечательный привкус! - сказала она, ощутив, как тепло напитка разливается по телу. На этот раз её провокация не прошла даром. Император, почувствовав лёгкое возбуждение, посмотрел на Марапитку и Анну, и, притянув обеих, повалил их на огромную кровать.
21 января 1188 года
Шемаха
Аюб ал-Идрис
После взятия наскоком разорённой Шемахи у Аюба ушло много времени на наведение порядка. Сначала он жалел, что не удалось застать аль-руса во время грабежа, деньги ему бы сейчас пригодились, но, когда пришли сведения о налете на Дербент и восстании рабов, был рад, что не потерял опытных воинов в никому не нужной битве: несмотря на все отвращение к северным варварам, умолять их воинские возможности он не собирался.
После этого много времени ушло на набор для пополнения войска и обучение хоть каким-то азам новобранцев, а ещё в городе местная знать, осмелев, пыталась продавить выгодные им решения; предлагаемые взятки показали, что аль-русы выгребли не все золото, что хранилось в сундуках местной знати.
Это было как хорошей новостью: было чем поживиться, так и плохой: местные могли использовать это золото против него, поэтому пришлось лавировать между местной знатью и своими подчинёнными, в результате чего некоторые особо умные господа лишились головы и состояния в результате нападения разбойников из бывших рабов.
Впрочем, ситуация с рабами и правда была сложной: слухи из Дербента вводили их в возбуждение, и не проходило дня, чтобы группы или одиночки не пытались сбежать туда. По предложению советников, Аюб предложил мужчинам- рабам, принявшим ислам, свободу и службу в своей армии, но на это повелись немногие, всего около сотни мужчин решили сменить веру ради свободы.
Местные тоже не горели желанием умирать за чужие интересы, и как обосновано подозревал Аюб, затеют восстание сразу же, как только его войско покинет город.
С другой стороны, как докладывали верные люди, среди восставших нет единства и между организовавшимися группами чувствуется напряжённость. В Дербенте днём еще поддерживается видимость порядка, зато ночью вовсю вершатся права сильного, большое количество беженцев из пригородов Дербента являлись тому подтверждением, а значит, возможно, стоит немного подождать, и город падёт в его руки, как перезрелый плод. Учитывая, что летучие отряды его войска буквально кружат вокруг города и не дают восставшим нормально снабжать город продуктами, ждать осталось не долго.
А пока сидя в Шемахе, Аюб подумывал перенести столицу своего эмирата в Кубу, уж очень близко к зоне боевых действий находилась Шемаха. После битвы под Шушей грузинам и их союзникам досталась долина между Курой и Араксом, где они старательно укреплялись, кроме того, они заняли город Нуха и вышли к реке Кюнкютчай. Остатки разбитого войска откатились к городу Ардебиль, где брат погибшего Шахиншаха Шаханшах ибн Минучихр провозгласил себя главой государства.
Помня договорённости с грузинами, Аюб не стремился взять под свою руку Баку, ограничившись продвижением вдоль моря до селения Гаджи и деревень вокруг Шемахи. Наконец, когда он посчитал, что оставленному гарнизону и наместнику в Шемахах удастся удержать власть в своих руках, его разросшееся войско, в том числе за счёт солдат шахиншаха, выступило к Кубе, а потом дальше на Дербент.
21 января 1188 года
Константинополь. Августеон (Большой дворец)
Император Мануил II Комнин
Под свою резиденцию Мануил выбрал Большой дворец византийских императоров. Огромное трехэтажное здание, на столько выше внешних и внутренних стен города, что первые два его этажа по высоте своей равнялись этим стенам, а третий был гораздо выше, с детства возбуждало его любопытство. Не раз и не два он бродил по полупустым залам, которые помнили великие свершения предков, и любовался открывающимися с высоты видами на великий город. И в такие моменты ему хотелось вернуть это время вспять, вернуть величие увядающей империи.
Возможно поэтому, ну, и по той причине, что дворец, хоть и был заброшен, но прибывал в хорошем состоянии, молодой император и выбрал его для своей резиденции. Весь дворцовый комплекс кроме главного здания имел множество маленьких и условно разделялся на три главные части: Халка, Дафна и, собственно, Священный дворец. В комплекс дворцовых сооружений входили сады, часовни, дворы, галереи, казармы, жилища для императорской свиты и слуг. Каждая часть дворца была окружена стеной и представляла крупное оборонительное сооружение.
Халка состояла из целого ряда комнат, выходящих с двух сторон в протяжённую анфиладу, а вход в эту часть дворца с улицы шёл через Железные Ворота. В этой части дворца Мануил расположил часть свое секретариата, который выполнял функции афинского Ареопага и должен был работать с жалобами и предложениями жителей империи. Кроме этого, здесь же расположились имперские судьи, в чьи обязанности входило рассматривать апелляции и кассации на решения судов низших инстанций, а также споры между субъектами империи, между сословиями и монархами государств, сателлитов империи, а также жалобы на действия императорских чиновников. Первый этаж был отдан под базу городской стражи. Архитекторам пришлось незначительно перестроить дворец, чтобы развести потоки посетителей.
В той части Большого дворца, которая называлась Дафной, располагалось много церковных зданий и залы для официальных собраний, вот их Мануил стал использовать для совещания с представителями правительства и Имперского Совета. Вход в эту часть дворца осуществлялся через Серебряные ворота.
Сам Священный дворец с наружной стороны был выстроен из кирпича вперемежку с полосами светлого мрамора, а все соединительные помещения дворца, притолоки окон и дверей, колонны и капители – из белесоватого мрамора.
Вход в Священный дворец вел через Медные ворота. Сама резиденция византийских императоров, заключавшая в себе множество апартаментов и залов и соединенная несколькими зданиями с Ипподромом, находилась со стороны моря. В нее входили Жемчужный зал, Овальный зал, Зал Орла и многие другие.
Сердцем Священного дворца была Золотая палата, в которой полностью совершалась, начиналась или завершалась большая часть придворных обрядов. Здесь византийские императоры ежедневно принимали чиновников и чаще, чем в других тронных залах, послов и знатных иностранцев. В Золотой палате производили в чины и должности, в ней давались пиры и обеды, здесь же начинались и оканчивались выходы императоров в храмы и другие тронные залы.