Зайдём с другого конца, что в качестве сувениров везли с Крыма? Мёд, мыло, соль. Хм, неплохо. Сделать ульи он сможет, у деда была пасека, и Юрий часто ему помогал, так что устройство улья помнит. С солью тоже не должно быть проблем: там простое выпаривание, можно даже оставить основную работу, на солнце выпаривая соль в специальных ямах. Вот с мылом хуже, помнит только, что там задействован растительный жир и зола. Ещё как-то он читал, что в это время впереди планеты всей были арабы или египтяне. Надо попробовать поискать мастера. Внести незначительные правки в систему зачастую куда проще, чем заново ее выстраивать.
В Крыму ещё в мыло разные травы добавляли, особенно лаванду. А лаванду он за эти два года так и не видел. Надо поспрашивать купцов, может, они подскажут. Так, что там еще прогрессоры по сельскому хозяйству делали? Перешли на многополье. Хм, идея, конечно, вроде там одно поле отдыхает, а на остальных что-то чередуют. Помнится, по телеку показывали, как сажали люцерну или клевер, а бабушка люпины на огороде сажала для насыщения почвы полезными минералами и азотом. Только вот, если как выглядит клевер или люпин Юрий представлял, то как выглядит люцерна - не очень.
О, как он мог забыть - замена сохи на плуг, который глубже, сильней и дальше. Только вот чем отличается первый от второго, он не в курсе.
Так, ещё селекция животных: овец, коров, свиньей, коз, лошадей, кур, но мелкие они тут какие-то. Вот с собачками здесь полный порядок: у половцев порода очень издалека похожая на овечку, такая же белая и пушистая. Вот для серого хищника неожиданность, когда «овца» вдруг обнажает клыкастую пасть и легко справляется далеко не с одним волком.
Следующее - соль. В Крыму её много должно быть на соляных озёрах, кажется, чумаки её отсюда и возили. Да и был он на розовом озере под Саки, где соль тоннами добывали. Такой объем не нужен, но можно посмотреть, есть ли поблизости соленые озёра, местных расспросить. Так, надо будет заняться, соль сейчас в дефиците и стоит дорого. С остальным непонятно: надо думать, а прежде собрать чуть больше информации.
Юрий так распереживался, что даже «родил» четверостишье, чего за последние два года новой жизни с ним не случалось:
Снова поднимаюсь на рассвете,
Пью по случаю тернистое вино,
И никто не знает, что на свете,
Нет меня уже давным-давно.
Феодосия встретила вернувшуюся дружину с облегчением. Оказалось, сутки назад во главе с пришедшим таки ополчением оставленный на хозяйстве Ставр выдвинулся в сторону Сурожа, к которому со стороны Лусты подошло двухтысячное войско, возглавляемое византийским аристократом армянского происхождения Гаврасом Константином, который постепенно начал перехватывать у наместника нити управления византийскими городами. При нём в Крым стали активно приезжать армяне, что не очень нравилось местным, но пока сила была на стороне византийца, все терпели, а Гаврос не спеша подминал под себя местные полисы.
Появление Юрия изменило баланс сил и спутало все карты. Сначала Гаврос подумал, что всё рассосётся само собой, но, когда некоторые армянские общины пошли на поклон к конкуренту, понял, что инициатива уходит из рук и решился на ответный ход. Подняв личную дружину и вооружив практически всех своих клиентов, он попытался захватить Сурож, но разведка сработала хорошо и предупреждённый Ставр смог встретить незваных гостей, перегородив под Сурожем дорогу на восток. Пока всё это рассказывал Никифор, оставленный воеводой на хозяйстве у Юрия, родилась интересная идея, и чем больше он её обдумывал, тем больше она ему нравилась.
23 мая 1184 года
Луста
Михаил Гаврас с утра был не в духе. Мало того, что брат не послушал его и решился на авантюру, так с утра прискакал гонец от него с требованием нанять ещё хотя бы тысячу наёмников и чем быстрее, тем лучше. А это траты сейчас и неясные перспективы потом, так как княжич, с которым решил бодаться Константин, не так прост, за ним стоит сильный половецкий род, который кочует на севере Крыма. Он (род) может на прямую вмешиваться не будет, но, если Константин княжича убьёт, могут прийти и, наплевав на их соглашение, взять виру за кровь. А тут еще Ангелы запаздывают, ожидали их флот со дня на день. И деньги собраны не малые, и товар ходовой: меха собольи и куньи, бочки с мёдом и воском, солью и вином. Ну, и, конечно же, рабы, их тут изрядно скопилось, а воинов - всего ничего. Случись что, и две его сотни вряд ли помогут.
Вот очередной невольничий караван начал втягиваться в город. Около тридцати половцев носились вдоль колонны рабов, мгновенно гася любые попытки неподчинения. Михаил даже загляделся на работу кочевников. Что-то в этой толпе напрягало, но что именно, Михаил понять не мог. Внезапно колонна словно взорвалась изнутри.
Удар сердца, и рабы, скинув обноски и достав мечи, превратились в воинов.
Второй. Стража у ворот распрощалась с жизнью. Пала практически без сопротивления под ударами мечей псевдорабов.
Третий. Конные половцы с воем понеслись по городские улицы с сторону детинца.
Седьмой. Аркан обвился вокруг него, дернул и потащил за промчавшимся мимо всадником.
Десятый. Мучение прекратилось, и он, лёжа на земле, с трудом приходит в себя.
Пятнадцатый. Кто-то проворно вяжет ему руки.
Двадцатый. Его поднимают на ноги, и он видит, как половцы влетают в городскую крепость.
Тридцатый. Сквозь ворота в город вносится визжащий поток половцев, сминая всех, кто не успел спрятаться.
Пятидесятый. В ворота не спеша въезжает дружинная сотня.
Шестидесятый. Последний защитник крепости падает с её стен вниз со стрелой в горле. Город пал.
На допрос его повели через несколько часов, Солнце уже стояло высоко и не по-весеннему припекало. К его удивлению, привели его в библиотеку, где его ждали двое людей, которые плохо сочетались с окружением. Один - молодой мужчина, высокий, просто огромный. Как и большинство русов с русыми волосами, но в отличие от обычаев своего племени тщательно выбрит, второй – зим, под тридцать, юркий, как корсак, по половецкой моде с вислыми усами и маленькой бородкой. Оба одеты в нательную рубаху, штаны и мягкие сафьяновые сапоги. Судя по всему, перед ним княжич и его советник
Пока пленник рассматривал мужчин, те внимательно рассматривали его.
- Я хочу отправить вас к вашему брату в качестве переговорщика. Мне не хочется терять своих воинов, поэтому я вам дам уйти с войском в Херсонес, и можете там предаваться снам и неге. При одном условии, вы уйдете отсюда, оставив под моей рукой все горда и деревни до Ялоса и выплатите контрибуцию.
- А…
- Нет, ваша казна — это наша добыча, а что с бою взято, то свято, - сказал княжич, улыбаясь.
- А если не согласимся? - задиристо спросил Михаил.
- Значит, будут говорить наши стрелы.
- Можно, я подумаю? - продолжал тянуть время Гаврас младший, надеясь, как на чудо, на приход флота Ангелов.
- Думать раньше было нужно, - раздражённо сказал второй мужчина.
- Хочу дополнить, если вы надумаете нас обмануть, ваши семьи на своей шкуре узнают, на какие деньги они жили, - мрачно сказал княжич. - Поэтому подумайте, всё ли вы нам рассказали, что должны были.
30 мая 1184 года
Феодосия
Не успел Юрий разобраться с византийцами, как новая напасть. В гости пожаловал черниговский епископ Порфирий. Сопровождала его почти сотня монахов, большинству из которых лучше бы подошли доспехи и меч, чем посох и ряса. Посохом они владели виртуозно, в чем смогли убедиться отроки из охранной сотни. Егише Чаренц пошёл на повышение, став сотником, а его подопечные выбились в десятники. Юрий сначала смотрел со стороны, а потом не выдержал и вышел в круг. Ну, что сказать, нет предела совершенству, инок Добрыня смог составить ему достойную конкуренцию. И теперь по утрам, когда Добрыня не сопровождал епископа в его путешествиях, они спарринговались, перенимая ухватки друг друга.
Юрий все оттягивал желание епископа поговорить, примерно представляя, о чём пойдет речь, да и тот вначале не сильно настаивал, но по прошествии нескольких дней желание его стало настолько сильным, что игнорить не получалось. Для встречи Юрий выбрал недавно достроенное здание городской администрации, кабинет городского головы, которого пока так и не утвердил.
К приходу епископа Дмитрий подготовился: сделал чайный напиток из трав, подобранных путем метода проб и ошибок, к нему приготовили всякой снеди. Юрий поначалу, после попаданства, так сказать, порывался было приготовить различные вкусности из своего времени, так как готовить любил и умел, но столкнулся с практически полным отсутствием необходимых ингредиентов. Вообще, еда оказалась основной проблемой при переносе. К отсутствию мобильной связи привык сравнительно легко, с отсутствием удобств тоже смирился, а вот еда оставалась его ахиллесовой пятой: ни картошки, ни помидор, ни огурцов, ни подсолнечника, ни кукурузы, ни сладкого перца, ни фасоли, ни кабачков с тыквой. Про экзотику типа банан и апельсинов даже заикаться не стоит.
Иногда так припекало, что серьёзно раздумывал: не сплавать ли в Южную Америку за всем этим богатством. Словом, в кулинарию он больше не лез, делая упор на мясо и яйца, они здесь не сильно отличались.
К делу перешли только после того, как потрапезничали.
- Глажу я, княжич, ты о людях своих заботишься. Об их телесном благополучии. Не дома ставишь, а хоромы, а вот о их душе не позаботился, - пожурил его епископ.
Ласково так, мимоходом, но на Юрия это подействовало почище, чем красная тряпка на быка. Несмотря на то, что этот наезд он ожидал. Девяносто процентов его дружины были язычники, коих и сейчас на Руси осталось чуть ли не половина. Раньше к нему шли одиночки, которые по той или иной причине решили податься в авантюру и поставить на изгоя, а когда ему удалось подмять под себя часть Крыма, и семьи тянутся. Ведь засланные Ставром калики продолжали отрабатывать потраченное на них золото.