Может, виновато воображение, но при свете дня Зора казалась несколько поздоровевшей. Кости укрылись под кожей, кожа больше не висела клочьями, глаза перестали блуждать – Зора смотрела нормально, как все люди. Прорехи на одежде тоже будто сами собой залатались, словно одежда была частью тела зомби по имени Зора. Даже волосы на голове за ночь успели отрасти и стать куда гуще, к ним отчасти вернулся естественный цвет. Отдых в надежном укрытии и впрямь очень помог Зоре.
Принято считать, что зомби со временем разлагаются, а не исцеляются. Айрин впервые видела обратный процесс и не могла надивиться. Да что ты вообще знаешь о зомби? – спрашивала она себя. Ничего, кроме глупых шуток.
Она вспомнила еще одно: зомби способно помочь только внимание живых и их забота. А после эпизода с фуриями они все занялись несчастной Зорой. Всеобщее внимание не могло не пойти ей на пользу.
Одежда Айрин давно высохла, так что полотенца можно было отбросить в сторону. Одевшись как следует, она сразу похорошела. Айрин приготовила завтрак: глазунью и молоко с чаем из молочая. Ксант и Чем сказали, что неголодны, – наверняка паслись ночью на каком-нибудь лужку.
Чем создала карту местности, по которой им еще предстояло пройти.
– Вот здесь находится гора Парнас, – указала Чем на обширный каменистый массив. Сгрудившиеся у карты видели местность как бы с верхней точки. Чем смотрела с холма, но наверняка расспрашивала Ксанта, а тот указывал ей на детали, которые можно увидеть только с воздуха. – Гора, – продолжала объяснять Чем, – имеет две вершины. Вершина, нужная нам, расположена к югу. На этой вершине живут музы. Их целых девять. Вот тут находится пещера оракула. Нам придется обогнуть ее на пути к вершине, где растет дерево всех семян. Подъем нас ждет не из легких, но мы доберемся, если...
– Если что? – резко спросила Айрин, не любившая помех.
– Если ничего не помешает, – с какой-то неохотой ответила Чем.
– А что нам может помешать?
– Ксант говорит, что на другой вершине Парнаса обитают существа, которые... В общем, будем надеяться, что они нас не заметят...
– Мы должны быть готовы ко всему, – сказала Айрин, – особенно после проклятия. – Айрин рассказала Чем о последних событиях и о подвиге Зоры. – Несчастье, которое обрушится на Гранди и Зору, не может не коснуться нас, ведь мы путешествуем вместе. Давайте готовиться к худшему. Что же там, на второй вершине?
– Прежде чем рассказать, я должна кое-что объяснить, – словно извиняясь, произнесла Чем. Кентавры, известные задаваки, любили форсить своими знаниями. Чем же, наоборот, вроде как стеснялась, что знает больше своих товарищей.
– Ну, давай телись, хвостатая, – подстегнул Гранди. – Если там какие-нибудь бяки водятся, то голем Гранди первый пострадает.
– В давние времена святыню оракула охранял наделенный змеиной проницательностью Пифон. Но однажды на грозного стража напали враги. Они тяжело ранили его, и Пифон вынужден был покинуть пост. Выжил он только потому, что ухитрился переползти на соседнюю вершину, где растет дерево, именуемое деревом распущенности. Листья его обладают целебной силой. Пифон пожевал их и выздоровел. Но путь к пещере оракула отныне для него был заказан. Однако Пифон страстно желает вернуться и проводит все свои дни в поисках пути назад. Если мы, чего доброго, заблудимся и окажемся на его территории...
– Не окажемся, – твердо возразила Айрин. – С твоей картой, Чем, мы не заблудимся. А какие еще опасности?
– Еще менады. Дикие, вечно пьяные женщины. Они исполняют свои ритуальные танцы на северной вершине. Менады ловят путников, разрывают на части и пожирают. Когда-то менады служили богу плодородия, но старые боги исчезли, и менады служат теперь только дереву распущенности, которое дает своим служанкам вечную молодость и неисчерпаемую силу.
– Не похожи ли эти самые менады на нимф? – спросил Ксантье.
– Может, какие-то родственные связи между ними и есть, но менады все же больше похожи на гарпий или великанш. Менады, обнаженные и прекрасные видом, не позволяют себя ловить – они сами ловят. Они охотницы, а не жертвы.
– Понимаю, – нахмурилась Айрин. Она знала за собой эту черту – завидовать всем юным, прекрасным, обнаженным, вольным женщинам. В давние годы она сама... ладно, не стоит об этом думать. – И менад постараемся избежать, – заверила Айрин.
– Вот тропа, по которой надо идти, – указала на пунктирную линию Чем. – Если не сворачивать, все будет хорошо. Ксант мог бы подвезти вас всех прямо на вершину, но это, увы, невозможно. Симург сбивает все воздушные цели, потому что боится драконов и грифонов. Они частенько туда наведываются. А летящий гиппогриф очень напоминает грифона, так что Ксант не хочет рисковать. Риск могут позволить себе лишь мелкие птахи. Ксанту по силам сразиться с каким угодно крылатым существом, только не с птицей Симург.
– Да уж, – согласилась Айрин, которой очень хотелось увидеть эту легендарную птицу.
– Пойдем пешим ходом и очень медленно. Пусть Симург приглядится к нам и поймет, что мы не налетчики и не разорители.
– До чего привередливая горка этот Парнас, – заметила Айрин.
– Ты права, – подтвердила Чем. – Парнас населяют разнообразнейшие существа, и у всех свои законы. Если мы откажемся следовать этим законам, то никогда не достигнем вершины. Вот почему ведьма Ксантиппа не может попасть туда: Симург знает, что она за штучка, и ни в коем случае не подпустит ее к дереву всех семян.
– Сама бы я на эту гору ни за что не полезла, – мрачно заметила Айрин. – Но раз надо, значит, надо.
Оставалось сделать последний бросок – и они у подножия горы. Отряд двинулся в путь. Расселись в том же порядке: Ксантье и Зора на гиппогрифе, Айрин и Гранди на кентаврице. Теперь они перемещались гораздо быстрее, поскольку знали путь. Интересно, что на сей раз гиппогриф предпочел пеший ход, но вовсе не из-за усталости. То ли он не хочет, чтобы Симург его заметила, гадала Айрин, то ли... просто хочет быть поближе к Чем... Да, последнее вернее всего... Они, должно быть, неплохо провели ночь... Этот Ксант издает какие-то невнятные звуки, но Чем отлично его понимает, а он понимает ее...
Странно, что Чем так заинтересовалась гиппогрифом, он ведь не кентавр. Но мы, люди, тоже не кентавры, а Чем дружит с нами всю жизнь. Человек и гиппогриф – кто лучше? Какому-нибудь умному кентавру вполне по силам было бы рассудить. Но вот мамаша Чем, Чери, дружбу дочери с каким-то гиппогрифом явно не одобрила бы. Фурии не застали Чем. Интересно, что бы они ей сказали?
Наконец путники достигли подножия Парнаса. Лесная чаща отступила, словно в почтении перед прославленной горой. Парнас и в самом деле имел две вершины, которые скрывал туман. На каждой вершине росло высоченное развесистое дерево. На южной – дерево всех семян; на северной – дерево распущенности, от которого надо держаться подальше.
– Гора как гора, – храбрился Гранди. – Ничего страшного.
– Будем надеяться, – сказала Чем. – Я очень хочу поговорить с птицей Симург, а Айрин очень хочет набрать семян.
Предстояло перейти высохшее русло реки, полное круглых камней. Ксант решил не утруждаться и позволил себе небольшой перелет, а Чем захрустела по камням, тщательно выбирая, куда ступить. Камни переворачивались под копытами, бессовестно мешая идти.
– Эй, неподкованная, лучше я поищу дорожку! – крикнул Гранди.
Голем спрыгнул на землю и взялся за дело, но тут его укусила какая-то тварь. Гранди аж подпрыгнул. Перед ним мелькнуло существо, похожее на маленькую змейку. Мелькнуло и исчезло.
– Не думаю, что это Пифон, – сказала Айрин. Ножонка у Гранди болела, но одеревенелости не было.
– Эта змейка очень похожа на выпивоху, – подала голос Чем. – Буду рада, если ошиблась.
– Проклятая змея укусила меня! – пожаловался Гранди, сжимая ногу. – Я ведь теперь не кукла... у меня есть тело... ой, как больно!
Гранди, как и Милли, был в свое время очеловечен с помощью особой магии. Не будь он человеком, фурии не стали бы тратить на него время. Жаль, что нет магии, способной сделать человеком Зору! Да и Хамфри, видно, надолго вышел из игры.
– Объясни, кто такие эти самые выпивохи? – спросила Айрин у Чем, осторожно ступающей по камням.
– Проклятые существа. От них одни несчастья.
– Ничего не понимаю, – рассердилась Айрин.
– Эй, пить хочу! – крикнул голем.
– Значит, я не ошиблась – голема укусила выпивоха, – дрожащим от ужаса голосом произнесла Чем. – После укуса выпивохи жертва начинает испытывать неутолимую жажду.
– Действие проклятия! – воскликнула Айрин. – Первая неудача. И постигла она именно Гранди.
– Да, – кивнула Чем. – Фурии прилетели, когда нас с Ксантом не было, и вот Гранди пострадал. Если бы ты получила удар проклятия, змея, возможно, укусила бы тебя, если бы я – меня. Я ведь не железная.
– Зора приняла на себя предназначенное мне проклятие. Но ее выпивоха пощадила. Значит, она приползла именно для того, чтобы укусить Гранди.
– Умираю от жажды! – стонал Гранди. – Воды! Воды! Озеро воды!
Айрин посмотрела по сторонам.
– О, пивнушка! – радостно воскликнула она.
Действительно, позади них на берегу высохшей реки росло пивное дерево. Тревожно озираясь, – как бы самой не нарваться на змею! – Айрин побежала по камням в сторону дерева. И тут она поняла, почему русло пересохло, – выпивоха перекусала всех местных животных, и они попросту выпили воду. Если бы Айрин раньше об этом догадалась, они не полезли бы на проклятые камни!
Айрин вытащила нож и проколола ствол. Желтая струя вырвалась на волю. Может, пиво и не самый подходящий напиток для голема, зато его целое море, хватит на сотню големов.
Гранди подбежал к пивнушке и подставил рот под струю.
Айрин со все большим изумлением наблюдала, как крошка пьет и пьет... десять кружек... ведро... двадцать ведер... А пиву будто и конца не было. Тело Гранди раздулось, но он пил и пил.
В конце концов поток иссяк.
– Еще! Еще! – завопил голем, хотя так округлился, что одежда треснула по швам. – Умираю от жажды! Ик...