В том, что эту гадость начертил не Арин, я не имела никаких сомнений. С магическим образованием у него проблем не было, к тому же, Арин использовал совершенно другую по типу магию, активировал заклинания сразу. Чертить мелом на полу подобную символику, ещё и с ошибками, у него никакой потребности не было. Значит, кто-то из селян.
Ставать ногой на непонятные магические символы не хотелось. Перепрыгивать – тоже, я не была уверена в том, что сумею перескочить через все магические знаки. Я уже почти определилась с необходимостью вернуться обратно и разбудить всё-таки Альдо, как вдруг в конце коридора вспыхнул свет. До того знаки я различала только благодаря естественному освещению, благо, ночь была ясная, и в окна заглядывала полная луна, а теперь увидела их очень отчетливо.
Наколдованный светлячок, разумеется, летел не в гордом одиночестве. Следом за ним шагал Арин, и вид у него был не из довольных. Он с удивлением отметил, что я упорно стою в дверном проёме, и на всякий случай уточнил:
– Всё в порядке? Чего встала? Тебе отдыхать надо. А это ещё что такое?!
Он тоже заметил таинственные письмена на полу и остановился в шаге от них.
– Кто так безграмотно использует руничскую магию?! – возмутился Арин. – И чертит круг, находясь снаружи?!
– Кто-то, кто совершенно ничего не понимает в магии и просто перерисовывал знаки из магической книжки, – предположила я. – Проснулась вот, захотела воды попить, а тут это. Решила, что в такую дрянь лучше не вставать, мало ли.
– Да, лучше не надо. Хотя силу в эту гадость не вдохнули совершенно. Наверное, даже не подумали о том, что это надо делать, – печально усмехнулся Арин. – Опять эти двое постарались. Я проведу с ними разъяснительную работу. Принести воды?
– Я бы всё-таки предпочла выйти.
На самом деле никакой необходимости покидать спальню не было, но я почему-то решила, что оставаться в комнате не хочу. К тому же, положение весьма компрометирующее, даром, что моей погубленной репутации после похищения драконом ничего уже не грозит. Нельзя испортить то, чего нет. К тому же, я совершенно не планировала спасаться из драконьего рабства. И поместье тут очень уютное, и. В общем, не так-то и плохо быть у дракона под крылом, особенно если дракон галантный, обходительный и ориентируется на иномирные принципы добровольности и равноправия в отношениях.
Но вот из помещения меня всё равно что-то влекло. Не хотелось сидеть на месте, энергия, которую Альдо в меня вдохнул, безостановочно искала выход.
– Тогда это надо стереть, – вздохнул Арин. – Сейчас, секунду. Жди здесь.
Он оставил меня наедине в потемневшем без светлячка коридоре, но вернулся очень скоро, наверное, менее чем через минуту. В одной руке дракон держал ведро, во второй – какие-то тряпки, в которых я опознала остатки своего свадебного платья. Надо же! А как они там оказались?
Я как-то не концентрировала внимание на судьбе своего свадебного наряда, но, судя по тому, как сердито хмурился Арин, он утащил это платье с очередного служаночного ритуала. Пролив воду на пол, дракон бросил вниз превратившееся в белую тряпку платье и повозил ею по линиям пентаграммы. Мел поддался легко.
Если в пентаграмму вкладывать магию и всё делать правильно, её так просто не сотрешь, это правило я прекрасно знала. Но вкладывать барышням, которые её чертили, само собой, было нечего, они довольствовались тем, что смогли из себя выжать. Не слишком хороший результат, хмуро отметила про себя я, наблюдая за тем, как Арин сосредоточенно оттирает остатки кривоватых рун, а потом осторожно переступила через одну из образовавшихся луж и оказалась в коридоре.
Арин осторожно прикрыл за мной дверь, дотер пентаграмму, оттолкнул тряпку к стене и подал мне руку.
– Позвольте проводить вас на кухню, Ваше Высочество?
– Буду премного благодарна, мой лорд, – откликнулась я и, решив воспользоваться моментом, задала давно мучивший меня вопрос, тоже облачив его в весьма витиеватую форму: – Не соблаговолите ли поделиться, почему вас так беспокоит судьба белолесской принцессы и постороннего дракона?..
Арин нахмурился. Как человек довольно опытный и неглупый, он отчетливо услышал в заданном мною вопросе подвох и, скосив на меня взгляд, серьезно произнес:
– А вы, Ваше Высочество, не верите, что земнолесские драконы способны на благотворительность? Я, может, из человеко– и драконолюбия вам помогаю.
– Это всё от лукавого, знаете ли, – рассмеялась я, а потом уже серьезно, отбросив в сторону пустую слащавость, промолвила: – Арин, я не верю в то, что принц другого государства, дракон вдобавок, будет бросаться на помощь посторонней принцессе и влезать в такой серьезный конфликт с собственной королевой, если у него нет для этого повода. В чем причина?
Мы как раз спустились в зал и остановились рядом с драконьим яйцом. Пить мне уже перехотелось, и вместо того, чтобы продолжить путь на кухню, я подошла поближе к импровизированному золотому гнезду и протянула руки, чтобы немного согреться. Арин тоже остановился рядом и внимательно смотрел на бирюзовую чешую, а потом промолвил:
– Никто не знал, что Ириана смогла произвести на свет яйцо. Это всё очень сложно... Есть легенда, по которой именно первое дитя, которое родится драконом, а не человеком, изберет истинного драконьего короля. Или королеву.
– Но ведь у вас уже есть королевы и короли?
– Они-то есть, – ухмыльнулся Арин, – но на самом деле это ведь не династия. Мы каждый раз выбираем того, кто сильнее. Ириана. Кхм, весьма крупная особь, а в человеческом обличии она обладает немалой магией. К тому же, умна. Вот только этого мало, чтобы быть драконьей королевой всегда. Если б Альдо не был с придурью, правил бы он. Это весьма сомнительное королевствование, когда ты не знаешь, не прилетит ли откуда-нибудь дракон, который будет крупнее или магически сильнее.
– Только не говори, что вы устраиваете бои!
Я вдруг поняла, что понятия не имею, как именно драконы выбирают себе правителя. Мне было известно, что Арин отбыл с дипломатической миссией в Драконью Гряду ещё совсем юношей, ему, кажется, было около восемнадцати лет, и с тех пор практически постоянно крутился рядом с драконами. О том, как он обрел вторую ипостась, ходили таинственные слухи, но сводились они к одному: если уж его сочли достойным, чтобы встать на крыло, он явно неслучайно десять лет потратил на обхаживание этих клыкастых чудищ.
Я только сейчас поняла, что Арину вообще-то за тридцать. Выглядел он моложе своих лет, гораздо моложе, лет на двадцать пять, не больше. Как будто вторая ипостась даровала ему долголетие.
– Нет, мы не устраиваем бои, – промолвил Арин, истолковав мой взгляд как полный ужаса и посчитав, что я все еще взволнована темой выбора драконьего правителя. – Есть ряд параметров, по которым драконы соревнуются между собой, а потом самый могущественный становится королем. Если кто-то считает сея сильнее нынешнего короля, он может бросить ему вызов. Это постоянный бой, вечное волнение. Не каждый выдержит.
– Но Ириана держится.
– Пока что да. Но она понимает, что рано или поздно появится дракон, который её свергнет...
– И ей так принципиально стать той королевой, которую не сдвинут с места?
– Думаю, что да, – подтвердил Арин. – В последнее время она принимала решения, которые каждый дракон способен признать очень странными. Но пока что никто не решился бросить ей вызов. Ты сама видела, что в бою она сильна, она готова отвоевать своё право на трон, если понадобится. Никто не хочет связываться, да и. Драконы осторожны по отношению к женщинам. Но рано или поздно это закончится. Её свергнут. И тут на помощь может прийти только древнее пророчество о юном драконорожденном
Мы стояли совсем близко к яйцу, и Арин протянул руку, едва не касаясь пламени, но так и не решился дотронуться до чешуи. Вместо того он продолжил:
– Это дитя, вещает легенда, сможет назвать истинного короля, потому что оно наделено мудростью крылатых и видит силу иначе, чем мы. Видит истинную драконью мудрость. Но большинство предположений сводится к тому, что дракончик просто ткнет носом в свою маму или своего папу, потому что это, в конце концов, естественно.
Я вздрогнула. Вспомнила, как малыш называл в своих мыслях мамой почему-то именно меня, а не Ириану.
– Потому Ириана и решилась на такой эксперимент. И ради того, чтобы ей всё удалось, даже помогла дракону в Альдо победить человека. Она же не знала, что ей будут противостоять лучшие маги соседнего королевства. Да и то, что мы смогли сделать? Вернуть человека, да. Но – не защитить яйцо, потому что до определенного момента мы даже не знали о его существовании. Пробраться в драконье логово, пусть даже тенью, лишь для того, чтобы осмотреть там всё, практически нереально. Мы смогли «сесть на хвост» Альдо только тогда, когда в нём оказался новый человек. И то не всё увидели.
Я рассеянно кивнула. А потом, не выдержав, прижала ладони к прохладной чешуйчатой поверхности яйца. Огонь расступился, подпуская меня ближе. Внутри уже чувствовался нарастающий жар, и я подумала: а ведь дракончик, наверное, скоро вылупится. Придет его час! И тогда ему придется выбирать королеву или короля. Он наверняка выберет Ириану. Свою мать.
«Нет! – долетел до меня звонкий голос. – Ты – моя мать! И я уже решил, кого я выберу! Вот!»
Я отпрянула от яйца. Арин тоже.
– Ты слышала? – спросил он. – Ты это слышала?
– Да. Это он.
– Потрясающе! Какой яркий ментальный сигнал! – Арин завороженно смотрел на яйцо. – И
часто с ним такое происходит?
– Ну... Иногда.
– Он считает тебя своей мамой.
– Я не драконица!
– Ну и что? – усмехнулся Арин. – Ты ему нравишься, так что. Это нормально. Драконы весьма постоянны в своих привязанностях и хорошо разбираются в людях и сокровищах.
– Я думала, только когда речь идет об их паре.
– О паре тоже, – в глазах Арина заиграли веселые искры. – Но не только. Например, я весьма трепетно отношусь к Маргарет, хотя она мне – просто родственница, жена моего двоюродного брата. Да и к Риану, но только к новому Риану, а не к тому, что раньше был в его теле. Говорю же, драконы очень привязчивы, они ведутся на эмоции.