Дракон принцессе (не) жених — страница 32 из 62

– Да ведь правду же я сказала! Чистейшую правду! Мы с Бертой книгу колдунскую нашли, пентаграмму начертили для поимки черной ведьмы! А она её смыла!

– И в чем проблема?

– Так несмываемая была пентаграмма! – взвыла девица. – Несмываемая! А тут – ни следа! Не иначе как ведьма злобная камни переставила. Ой!

– Так. Давай-ка ты лучше помолчишь, – не удержался я, – пока у тебя ещё и герпес не появился. Где пентаграмма была?

– Дак перед комнатой вашей-то!

Я выглянул наружу и вздохнул.

Судя по ещё не высохшей лужице воды, белым меловым размерам и какой-то тряпке, оставленной под стеной, черное ведьмовство Марлены заключалось в том, что она просто помыла полы. Дело, конечно, для принцессы крайне нетипичное, но на злобную магию не тянет.

– Так, колдунья, – я вернулся в комнату, – давай, выметайся отсюда и Берте своей передай, что чтобы пентаграмма несмываемой была, в неё ещё магию вложить надо. А там снаружи просто полы помыли. И если я ещё раз узнаю о том, что вы цеплялись к принцессе Марлене, сошлю на улицу, будете вместо приготовления еды хлев отстраивать!

– Но, господин мой.

– Давай, в темпе вальса! – я перехватил недоуменный взгляд девушки. – Быстро, я имею ввиду. И чтобы мне больше сегодня на глаза не попадались! Обе!

Кажется, последнее особенно расстроило селянку, она даже не попыталась это скрыть. Но на расстройство до чертиков надоевшей барышни я не обращал внимания, вместо этого покинул комнату и отправился на поиски Марлены.

Судя по тому, как высоко поднялось солнце, время было уже обеднее. Немало же мы проспали...

«Больше надо было магией делиться», – ворчливо отозвался дракон. Он моим поведением был явно недоволен, показывал всеми силами, насколько иначе он бы себя вел, если б полноценно распоряжался этим телом.

– Ты уже распоряжался, – буркнул я. – И чем это закончилось? Сожженными полями и тем, что король соседнего государства думал, как от тебя избавиться.

«И послал мне тебя в наказание!»

– Повторюсь, прежде ты был не настолько болтлив, мой крылатый друг.

– Это потому, что он скатывался в состояние животного.

Я вздрогнул и обернулся. Каким образом в коридоре появился Арин, я не знал, как-то уж очень тихо мужчина подошел ко мне. Вид у Арина был весьма серьезный и уставший, словно он всю ночь не спал, а сейчас едва держался на ногах.

«Никаким я животным не был!» – возмутился внутри меня дракон, первым осознав смысл сказанных мне – или нам? – слов.

– Он говорит, что не был никаким животным, – отозвался я, – а я вообще не понимаю, о чем идет речь.

– Дракон, если в нём долго нет человека, постепенно превращается в. Ну, назвать это животным нельзя, но – в дракона. У него другие речевые привычки, и уж точно нет потребности разговаривать на любом из человеческих языков. Ещё несколько лет, и Альдо Велле превратился бы в дикого дракона, такого, как водились в древности. Опережая вопросы – да, это действительно очень плохо. Люди не готовы с таким столкнуться. Его пытались бы убить всеми возможными способами, возможно, подняли бы охоту и на других драконов, чтобы предвосхитить возможное обращение. Хорошо, что всё обошлось.

– Вот как.

– Всё сложно, – усмехнулся Арин. – Но сейчас вы всё равно не едины. То, что вы разговариваете между собой и осознаете этот диалог – не совсем нормально. Мы с моим драконом – одно целое, мои мысли – его мысли. Нас отдельно друг от друга не существует. И пока вы не сольетесь воедино, пока он не почувствует себя человеком, а ты драконом, вы не обретете полной силы. Над этим надо работать. Было бы у нас время. Но сейчас, боюсь, это не самая главная проблема.

– А какая проблема главная? – насторожился я.

Печальный взгляд мужчины был красноречивее любых слов.

– Марлена.

– Ей опять стало хуже?

– Нет, пока бодра, – покачал головой Арин. – Риан и Маргарет раскопали немного про ритуал, которым граф Жермон выпивает у неё силы. И отменить мы его не можем, по крайней мере, без непосредственного участия графа. Можем только сделать обратный.

– Это как?

Арин недовольно пощелкал языком. Вопрос, очевидно, был из разряда очень глупых, но мне простили – всё-таки, в контексте магии я крайне неопытен.

– Практически каждый ритуал на крови формирует связь между людьми. Да, эта связь односторонняя; граф Жермон просто тянет силы из Марлены, пытается о неё добраться. Но любой подобный ритуал можно обернуть, «пробить» канал так, чтобы он работал в две стороны. Тогда система приходит в равновесие. Жермон пытается отобрать у Марлены магию, у неё в энергетическом поле обнаруживается пустота, и она черпает силы из графа Жермона. Останавливается процесс магического обмена, когда силы связанных уравниваются.

– Как в физике. Выравнивается уровень воды в сообщенных сосудах.

– Да. Риан провел точно такое же сравнение, – подтвердил Арин. – В общем, ты понял, да. Так граф Жермон выпить из Марлены все силы не сможет, потому что она отберет взамен все силы у него. Они обменяются магией, и точка. Подпитывать такую систему извне возможно, разумеется.

– В чем недостатки?

Судя по печальному взгляду синих глаз моего собеседника, недостатки таки были – иначе мы бы уже чертили на полу магические знаки и устраивали сеанс практической магии.

– Их жизни будут связаны. Если граф Жермон пострадает или, того хуже, помрет, вероятнее всего, он напоследок успеет выпить всю магию из Марлены.

– А разорвать эту связь возможно?

– Да. И одностороннюю, и двустороннюю возможно. Если полностью изменится энергетическое поле жертвы, и привязка перестанет работать. Тогда сила крови и отцовского соглашения просто перестанет действовать. Тогда в первом случае связь просто распадется, а во втором – в жертву превратится граф Жермон. Но форсировать подобное изменение невозможно, это что-то на уровне чуда, и оно если и произойдет, то исключительно самовольно. И... – Арин кашлянул. – Скоро граф Жермон обнаружит, что его жертва вновь полна сил, и вновь возьмется за своё. Обратный ритуал опасен, всё, что произойдет с Жермоном, может негативно отразиться и на Марлене, но без него наша принцесса, скорее всего, попросту погибнет в ближайшие дни.

В ушах зашумело. Я почувствовал, как заворочался во мне в поисках свободы дракон, но, получив жесткую отповедь, практически сразу затих. Вместо этого по телу разлилась горячая, похожая на кипящую лаву сила. Откуда только взялась – непонятно, словно дракон внезапно открыл свои внутренние резервы, поделился ими.

Арин тоже это почувствовал, поднял на меня слегка недовольный взгляд. Я смог лишь развести руками, показывая, что понятия не имею, как оно так сработало. Дракон же не унимался, сила смешивалась с кровью.

– Ты говорил Марлене? – пытаясь держать себя в руках и не выпустить всю эту бурю эмоций на свободу, спросил я.

– Да. Она сказала, что подумает. Ритуал тоже не слишком безопасен.

Мне хотелось взреветь, что тут нечего думать, но я осознавал, что это драконье желание. Мы не имеем права распоряжаться чужой жизнью.

В моей практике бывали случаи, когда мне приходилось уговаривать людей на опасные ситуации. У меня был знакомый врач, который порой обращался ко мне за услугой, просил перекинуться несколькими словами с пациентом. Я знал, что это значит.

На весах – жизнь человека. Можно попробовать уговорить его пойти на операцию, и тогда у него есть шанс выжить. Но не слишком большой. А можно отказаться и прожить остаток жизни. Но какой он будет? Наполненный болью, а может, просто слишком короткий? Никогда нельзя сказать точно. Но многие считали, что это лучше, чем смерть на операционном столе.

Я терпеть не мог эти разговоры. Каждый раз мне казалось, что я давлю на человека, пытаюсь принять за него решение. А что, если операция в самом деле пройдет неудачно? Ответ на этот вопрос я получил со временем, когда один из пациентов всё-таки не выжил на операционном столе. Мне хорошо запомнился пронзительный взгляд одного из родственников умершего мужчины. Племянник, кажется? Это глухое «вы же обещали», хотя никто, конечно, ничего в медицине не обещает.

– Поговоришь с ней? – спросил Арин, и я увидел в его глазах то же самое, что видел в глазах своего друга. Обычную врачебную усталость, когда ты знаешь, что нужно сделать, но не понимаешь, как правильно объяснить человеку, что в двух вариациях его ждет не слишком веселый финал.

– Поговорю, – вздохнул я, и дракон во мне отозвался согласным жаром силы.

Марлена нашлась в зале. Она сидела в кресле, пододвинутом к яйцу. То, кажется, совсем не менялось, только ярче в огне поблескивала чешуя. Изредка Марлена подавалась вперед, будто собиралась коснуться синего бока, но каждый раз она одергивала руку, меняла собственное решение. Грустная улыбка, игравшая у неё на губах, свидетельствовала о том, что в общем-то девушка свою судьбу принимала, но на решительное «да» пока не накопила сил.

Я остановился у неё за спиной и несколько секунд молча смотрел на огонь. А потом заговорил, сам не зная, почему выбираю такие слова:

– Знаешь, в моем мире магии не было. Ну, или мы про неё не знали. А я – медик. Психотерапевт, прочищаю чужие мозги в профилактических и не только целях. Изначально думал, что буду работать с тяжелобольными, вытаскивать их из дна, а потом решил, что моё место – рядом с более здоровыми людьми. Которые ещё не окончательно ушли за грань. Им же тоже нужна помощь. Я считался хорошим специалистом. Сейчас жалею, что не успел со всеми закончить терапию.

– А я – совершенно бесполезная принцесса, – эхом отозвалась Марлена. – Которую не любит и не ценит собственный отец. Наследница престола, но кто мне этот престол даст? Правильный ответ: никто. Как-то так, – она тяжело вздохнула. – Грустно очень получается.

– Грустно, – согласился я.

– Арин сказал мне, что ритуал – это риск. Что граф Жермон, если поймет, может вывернуть всё по-своему, и я погибну сразу.

Я едва не зашипел от злости. Мне мужчина преподнес это более завуалированно. Ну точь в точь как мой друг из прошлого, пациенту сказал более острую правду, чем своему помощницу. Втравил в это...