Белокурый красавец молча стоял между Советником и Джилианом, выделяясь и благородной статью, и умением держать лицо. Идеально уложенные пряди, на мой вкус, создавали эффект пластмассового кукольного парика на голове, но даже я должна была признать — местный «Кен»* производил эффектное впечатление.
Представляю, как тяжело было Криспиану годами видеть рядом с собой это надменное чудо, занимающее его место в семье и стране. Драконы не любят отдавать свое, но благородный Крис думал больше о других, чем о себе. Считал, что так будет лучше для всех.
Даже сейчас он холодно и равнодушно выслушивал «разоблачения», не дрогнув, перенес обвинение в потере контроля и дурной крови. Но после запрета «размножаться», мою руку отпустили, и лорд Таумаран вдруг показался мне выше обычного, раздался в плечах, а под ногами расплылось пятно тьмы.
— Ваше Величество Беатриса Милосердная, — с легкой, едва слышимой иронией обратился он, — как ваш подданный, хотел бы заметить, что впервые слышу про ограничения на потомство. Возможно, во время моего отсутствия появились новые законы? Хотелось бы с ними ознакомиться, посмотреть прецеденты, — он повернулся к настороженно замершей толпе и громко осведомился. — Кого-нибудь уже лишали детородных возможностей?
Прозвучало многозначительно. Будто Крис собирается этим заняться прямо сейчас. И с теми, кого видит перед собой.
Придворные напряженно зашумели и попытались отступить еще дальше, сбиваясь плотнее.
— Нет? Тогда вернемся к теме смены династий, — легко продолжил Криспиан и за его спиной взметнулись полупрозрачные, едва заметные крылья. — Я удивлен, что по такому государственному вопросу принимаются скоротечные решения. Мой дядя… ваш муж, — он сделал небольшую паузу, глядя на Беатрис, и пару тяжелых секунд в зале было трудно дышать, — только что улетел. И пары часов не прошло, а вы уже пытаетесь забрать корону и назначить наследника. Единолично. Что особенно странно, потому что все мы знаем о существовании прямого кровного родственника царственной линии. Я сейчас говорю о моей матушке — принцессе Матильде.
— Спасибо, сын, дальше я сама, — мягко сказала Ее Высочество. И встала рядом с Крисом. Выпрямленная до звона. — Как представитель королевской крови я протестую. Моего брата, самого могучего дракона нашей земли, рановато списывать со счетов. Как вы предполагаете, что подумает Венценосный, вернувшись и обнаружив, что, пока он решает проблему Зова, у него пытаются забрать трон, а его подданные этому потакают? — по толпе придворных пошли шепотки. Похоже, попасть под горячую руку монарха и оказаться виновным никто не желал. Супруга заявит, что была в стрессе, себя не помнит, а всему причиной не успокоившие ее министры — и все, несчастных придется растапливать и в ведрах выносить.
— Ко всему прочему, — продолжила принцесса, повышая голос: настроение в зале менялось, и она старалась не потерять завоеванное внимание, — поражает стечение обстоятельств. Одна за другой разрушаются академии, в самых неожиданных местах то появляются, то исчезают искажения. Дикие драконы сходят с ума, главу государства списывают со счетов и внезапно назначают наследника. Студента, ничем себя не проявившего, кроме родства с супругой короля… Мой брат тянул с официальным объявлением. Значит причины были.
— «Ничем не проявившего»?
Что-то в словах Матильды приободрило королеву. Она подалась вперед, грудь в декольте тяжело ходила вверх-вниз. Торжествующе глядя на соперницу, несчастная «почти вдова» сообщила:
— Тот, которого ты назвала простым студентом, придумал как прекратить начинающийся хаос! Смайс, почему ты молчишь, докажи им чего стоишь.
Тот обвел взглядом зал, за его спиной рванули в воздух сверкающие льдистые крылья. Бледно-голубая аура окутала стройное ловкое тело.
— Сначала небольшие поправки, — мелодично, явно добавляя магию, сказал он. — Во-первых, я согласен с лордом Таумараном, нельзя голословно обвинять девушку, да еще такую искреннюю и открытую как Катарина. Я не помню, чтобы она хоть раз покривила душой. И, если не собиралась замуж за Джилиана, то так прямо и говорила…
Мой бывший жених, все это время цепко рассматривающий присутствующих, удивленно к нему повернулся. Похоже, он не ждал такой эскапады от собственного приятеля.
— … Во-вторых, — продолжил Смайс. — Идея по решению кризисной государственной ситуации появилась не у одного меня, мы создали ее в тандеме с моим уважаемым наставником. Самым влиятельным мэтром академии Драко.
Я нахмурилась. Не понимаю. Неужели в этом дворцовом перевороте замешан еще и Фьюри?
Под восторженные аханья зала над серебристыми крыльями Смайса, слегка мерцая, но постепенно обретая вполне четкие контуры, медленно возникла фигура призрака.
Сухонького старичка с книжкой под мышкой. Сейчас на его голове плотно сидела академическая четырехугольная шапка с кисточкой, а на плечах, раздуваемый отсутствующим в зале ветром красовался белоснежный плащ.
В этот момент заговорили все разом. Шепотки превратились в громкие обсуждения, вскрики и эмоциональные восклицания.
Да это же мэтр Руперт! Тот самый, что просил меня забрать его из постамента. Рассказывал, что дико скучает взаперти и готов в обмен на свободу прикопать Джилиана так, что его никто не найдет. Напористое такое и весьма аморальное привидение.
— Это — отец-основатель старейшей академии нашей страны, — громко чеканя слова, начал Смайс. — Призрачный, но не растерявший душевных сил и сохранивший могучий разум. Единственный, кто знает вековую тайну, скрываемую от нас предками. Выбравший меня доверенным лицом. Меня, истинного дракона. И только мы с ним можем…
— Лестер… — едва слышно прошептала я в воздух. — Лестер… Немедленно появись и объясни, что тут происходит…
— А я откуда знаю? — прошелестело над ухом. — Я этого хрыча Рупа, как и ты, с академии не видел. Но если мне надо проявиться — пожалуйста. Ща я красиво…
И над моими плечами взмыло серое облако. Разлетелось впечатляющими клочьями, через мгновение собравшимися в плотный туманный кокон. Из которого начал формироваться усатый одноногий воин.
Да чтоб тебя! Я не это имела в виду!
— Лжец! — обвиняюще прошипел мой наставник, указывая перстом на полупрозрачного книжника. Он проделал это так громко и проникновенно, что даже у меня мурашки побежали.
Только чуть-чуть испортил впечатление проверяющий взгляд, мельком брошенный в мою сторону. Дескать, все правильно делаю? Ты этого хотела?
— … Ты не единственный хранитель сей тайны, — грозно продолжил Лестер, положив ладонь на эфес призрачного меча. — Например, настоящего виновника происходящего знаю и я. Того, из-за кого сейчас улетают драконы и рушатся академии.
Руперт сначала опешил, а потом его так раздуло от злости, что я забеспокоилась — как бы не рванул на тысячи маленьких рупертят.
С жутким нарастающим звуком, похожим на полет сотен невидимых летучих мышей, он бросился в нашу сторону. Мой наставник ринулся ему навстречу. Они сошлись в центре зала, обретя настолько плотную материальность, что стали похожи на настоящих живых людей. Худощавый Руперт, до этого вечно сутулый старичок, с тонкими руками-веточками и костистым лицом — вдруг выпрямился, обернувшись статным мужчиной, на котором идеально смотрелась белоснежная мантия. Редкие седые волосенки превратились в благородную гриву, обрамив длинными, ухоженными прядями надменное тонкое лицо.
Не красавец, но от него веяло такой силой и характером, что это с лихвой компенсировало любые погрешности внешности.
Но мое внимание захватил отнюдь не он. Лестер… Лестер раздался в плечах, заматерел и полностью растерял даже намеки на возрастную слабость. На своих двоих ногах, напротив мага стоял коротко стриженый воин-громила с жесткими, рублеными чертами лица и таким количеством навешанной на него амуниции, что я с трудом различала ткань формы. Зато сияли металлом многочисленные нашивки на его плече.
Почему-то я всегда воспринимала Лестера эдаким строевым сержантом, базовой косточкой, храбрецом, который честно служил, но так и не получил высокого статуса. Кажется, я ошибалась…
— Я, — сказал Руперт, — прекратил хаос и смерти. Мир разорвало бы на части, если бы мы не остановили Близнецов.
— Это так, — спокойно ответил Лестер, — но именно ты взял с нас магическую клятву, запретив рассказывать детали. И лишь недавно я почувствовал, что она ослабла. Ты теряешь силы?
— Как и все мы! — разозлился книжник. — Мы все там превращались в труху. И только ты смог вырваться, жить нормальной жизнью. Ты приносил нам новости, веселый и довольный. И что-то не чувствовалось тоски из твоих рассказов, не помню я переживаний о канувших в небытие других Источниках. Если проснулся кто-то из Близнецов, только я смогу отнять его силу и сковать по новой.
Когда они подлетали друг к другу, то невольно заставили посторониться принцессу с королевой. И последней это не понравилось.
— Мне не интересны ваши непонятные взаимные обвинения, — капризно заявила она.
Руперт оглянулся на нее. Причем голова странным образом прокрутилась самостоятельно, без поворота корпуса. Почему-то в помещении резко стало зябко.
Ее Величество охнула, ухватившись за принцессу, буквально повиснув на ней. Обе женщины покачнулись, едва не упав. Слуги, придворные, Криспиан — все, кто стоял рядом, бросились им на помощь.
— А мне неинтересна ты, — сообщил маг скрипуче, — не достойна та женщина, что мужа своего в опасности бросает. Королю думать надо было, прежде чем жениться на обычной девице, вот теперь и пожинает.
— О да, — сказал кто-то за моей спиной, и я вздрогнула от неожиданности.
Не пойму, когда он успел подойти ко мне так близко, но — буквально локоть к локтю рядом со мной стоял Смайс и смотрел, как и я, на разворачивающиеся события.
— Радуешься хаосу? — спросила я.
— Ни в коем случае. Я сожалею, что все происходит так… — он поморщился, — неэстетично.
— Почему же не отговорил свою тетушку?