– Девочки в комнате нет, – произнесла с уверенностью Бесс. – Я тогда еще подумала, подойдя к двери, что, мол, странно. Неужели дверь не закрыли?
Я уже была на панике. Распахнув шкаф, заглянув под стол и еще раз позвав дочь, я не заметила ее любимой куклы.
– Тише! Без паники! – схватила меня Бессана. Она пристально посмотрела мне в глаза. – Мы найдем ее!
Я зажимала рот рукой, понимая, что сейчас по Академии бродить маленький ребенок. А в Академии столько опасностей!
– Она маленькая. Я уверена, что далеко не ушла, – пыталась утешить меня Бесс. – Вдыхай и выдыхай…
Благодаря подруге я немного пришла в себя, бросаясь к двери.
– Так, – прошептала Бесс. – Мы с тобой вместе прочесываем Академию. Как ты думаешь? Куда она могла пойти?
– Эп… – запнулась я, мыслями лихорадочно вращаясь вокруг опасностей.
– Что ей нравится? Ну, например, сад? Книги? – перечисляла Бесс. К своему стыду я не могла с уверенностью сказать, что любит моя дочь. Ведь я проводила с ней так мало времени!
– Ей нравится магия, – произнесла я.
– О, магия тут повсюду! Сейчас заканчиваются вечерние пары, – прошептала Бесс, когда мы спустились по лестнице к порталу. – Я не думаю, что она будет заглядывать в аудитории! Так, куда пойдем? Давай, живее соображай!
Глава 38
– Ей нравится все красивое, волшебное, – вспомнила я на ходу. – Блесточки всякие…
– Ну, тогда это – главный зал! – кивнула Бесс.
Мы шли через толпу студентов, здороваясь направо и налево.
– И вам здравствуйте, – натягивала улыбку я, стараясь ускорить шаг.
– А можно контрольную домашнюю работу… – начал было паренек с третьего курса.
– Да, все можно, – разрешила я, стараясь не сбавлять шаг. Еще можно было успеть найти Мию, пока ее никто не заметил.
– Да ты просто сама щедрость! – усмехнулась Бесс. – Я вот, например, три шкуры с них деру! Слушай, ты сидела рядом с главным добром. Не заразилась ли ты случайно?
– О, это я сегодня такая, – парировала я, когда Бесс открыла главный зал.
Обычно главный зал не представлял особого интереса для студентов, за исключением праздников и насильственных собраний, когда толпы со всех факультетов сгоняли сюда для важных объявлений. В Академии было куда больше злачных и привлекательных местечек, чем огромное пустое помещение, украшенное знаменами и внезапно сверкающим фонтаном, который должен был символизировать неиссякаемый источник знаний. Фонтан все еще работал. Как? До сих пор не выяснили. Но пить из фонтана знаний не рекомендовалось. Можно было вместо круглого отличника стать круглым идиотом.
Наши гулкие шаги отражались от стен.
– Мия! – вполголоса позвала я, пока Бессана вертела головой.
Я смотрела за горгульями, а Бесс подошла к огромному окну, которое должно было символизировать свет науки. Сейчас была уже тьма науки, ведь искусственное магическое солнце, которое висело над Академией, погасло еще лет четыреста тому назад.
– Мия! – позвала я, немного осмелев.
– Сюда! Быстро! Я, кажется, видела ее на улице! – прошептала Бессана. Когда я подбежала к окну, то увидела непрогляную тьму. – Быстрее!
Как Бесс умудрялас видеть в темноте, одной магии известно. Или ее предкам, которые любили магическое разнообразие. Кто-то баловал себя зельями собственного изготовления, а кто-то симпатичными демонами.
Мы сейчас бежали на улицу, спускаясь по лестнице. Академия готовилась к завтрашним урокам, поэтому стояла тишина, прерываемая шелестом наших юбок и стуком каблуков.
Мы выбежали на улицу, мчась в сторону загонов с магическими тварями. О том, что здесь обитают магические твари, можно было узнать по запаху. Они забывали чистить клетки для магических животных, списывая это на недостаток финансирования, ретроградный меркурий и личные переживания. Запах настолько въелся, что с приходом Рааманта до сих пор не выветрился. Ну еще бы! Клетки драят лет десять, а загаживали века два!
– Твою-то налево, и чтоб жена узнала! – в шоке прошептала Бесс, остановившись. – Вон она! Идет к мантикоре!
Глава 39
– Ты чего стоишь?! – дернула меня Бесс. – Бежим! Быстрее!
Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Как весь мир фокусируется на одной точке и наполняется моим сбившимся дыханием.
Со всех ног, не помня себя, мы с Бесс бросились к загону, откуда доносилось жуткое рычание, переходящее в истошный надрывный крик. Несколько сотен метров мы преодолели так, что нас смело можно записывать на Академический Забег и сразу выдавать грамоты за первое место.
Хотя, в прошлый раз мы сказали, что у нас ножки не бегают, и все по пути отваливается. А еще здоровье не позволяет! И на нас махнули рукой. А тут мы прямо проявили чудеса скорости! Хорошо, что этого никто не видит. Иначе бы нам пришлось отдуваться за всю Академию на межакадемическом кроссе.
Мы влетели в загон с готовыми заклинаниями в руках. Я чувствовала, как разряд электричества щекочет мои пальцы. Бесс внезапно остановилась и сглотнула.
– Ты не знаешь, почем нынче мантикоры? – спросила я, видя открывшуюся взгляду картину.
– Ну, тыщи три, – произнесла обескураженная Бесс. – Это если выбраковка…
– Ну, это дорого, – произнесла я, слыша жуткий крик. – Наша вон, потертая. Болела долго в том году… Она не свежая уже… Жизнью потрепанная… И умирать ей скоро… Немолодая уже… Пожилая, можно сказать.
– Ну да. Пожила и хватит с нее! Надо посмотреть, есть ли на ней инвентарный номер, – осторожно заметила Бессана, когда толстая мантикора пыталась перепрыгнуть через забор. Но тут же сползла вниз, оставляя глубокие борозды от когтей на старом дереве. Мия стояла в загоне и требовала, чтобы мантикора не улетала. Но мантикора была настроена решительно.
– Мия, – позвала я, видя, как дочь поворачивает голову в нашу сторону.
– А теперь медленно, не делая лишних движений, отойди от … – начала Бессана, а мантикора посмотрела на нас желтыми, полными страдания глазами. – От девочки. Мы ее задержим!
В глазах мантикоры скользнула надежда. Мне казалось, что она сейчас расплачется.
– Мия, – взмолилась я, увидев, как дочь повернула голову. – Брось кисоньку…
Мантикора у нас была лютая. До этого дня. И когда ее называли “кисонькой” она откусывала руку или свирепо рычала, намереваясь сделать из тебя когтеточку. Но сейчас она была согласна быть “кисонькой”, лишь бы ее оставили в покое.
– Мам! А можно мы возьмем его домой! – пальчик Мии ткнул в мантикору, . – Ему здесь холодно и одиноко.
Огромная туша с крыльями попыталась всеми силами показать, что ему тут не холодно и вовсе не одиноко, но она снова сползла вниз. Крылья тушу не держали. Лишь на пару позорных секунд мантикора зависала в воздухе, чтобы шмякнуться оладушком на землю из-за смещенного центра тяжести. И сейчас мантикора гарцевала, как мантиконь, пытаясь спастись от любви и ласки.
– Мама! Кисонька убегает! – послышался взволнованный голос Мии, а она схватила мантикору за хвост и с легкостью потащила в свою сторону. Теперь когти оставляли борозды на земле.
Бесс округлила глаз, видя такую картину.
– Мия, ты почему ушла? – спросила я строгим голосом.
– Не ругайся, мамочка, – вздохнула Мия, пока мантикора сожалела, что она наполовину скорпион, а не ящерица. Так бы она “брык” хвостом и все. Спаслась. Но, увы… – Я просто испугалась привидения.
– Привидения? – вскинула бровь Бесс.
По лицу подруги я понимала, что она о чем-то задумалась. Склонив голову чуть на бок она внимательно смотрела на Мию.
– Да! Оно прошло сквозь стену, а я очень испугалась и бросилась бежать! Я решила спрятаться… – послышался всхлип дочки.
– Так, а что за призрак? – спросила я, видя страдания мантикотика.
– Берегись! – прокричала Бессана, когда огромная лапа со сверкающими когтями прицелилась ударить по Мие.
Я бросила заклинание, но Мия просто обернулась и … мы не верили своим глазам. Она поймала лапу со стальными когтями, удерживая ее с легкостью, с которой удерживает куклу.
– Как интересно, – прошептала Бесс, глядя на меня. – Если сначала я еще подумала, что это древняя магическая кровь, то сейчас я понимаю, что твоя дочь – не человек. Нет. Человек на такое не способен. Кто ее отец?
Глава 40
Я сомневалась. Честно сказать, я настолько сроднилась с этой тайной, что не представляла, как расскажу ее кому-то. Об этой тайне не знает даже нянюшка. Я соврала, что был жених, мы поторопились, а потом помолвка отменилась и все. К отцу претензий не имею. Видеть его не могу.
– Ректор, – прошептала я.
– Где?! – дернулась Бессана, резко обернувшись. – Я не ви… Погоди! Ты только что сказала, что отцом девочки является….
Глаза Бесс сощурились, а я почувствовала тревогу. Еще была возможность съехать в шутку.
– Ты хочешь сказать, что отцом девочки является наш достопочтенный ректор? – прошептала Бесс, а глаза ее округлились. Новость ее огорошила.
– Угу, – кивнула я, плотно сжав губы.
– Магия дорогая! – прошептала Бесс, прижав руку ко рту. – И как это вы…. Ну.. Того…
Как много вопросов. Такое чувство, словно я рыбу чищу, а за ножом потроха тянутся.
– Ну, было дело, – размыто ответила я.
– Ты что? Его любовница? – спросила Бесс, изогнув черную бровь.
– Ха! Если бы! – сглотнула я. – Я говорю. Было дело разок. И все…
– Вот это новость, – прошептала Бесс, набирая воздух в грудь и начиная напоминать хомяка. Она медленно сдувалась, поднимая брови. – Да, всем новостям новость! А он знает?
– Нет, – сглотнула я.
– Правильно, – кивнула Бесс. Я смотрела, как Мия играет с кошечкой. А кошечка очень хочет помереть! Ухватив кысоньку за хвост, Мия тащила ее по загону, чтобы уложить ее на мягкое сено. “В мягкую землю!”, – демонстрировал взгляд кысоньки. – “Лучше уже туда! Сразу! Кто сказал, что мне пахать можно?”. Но детское усердие намекало, что пахарь она еще тот! Огромные борозды от когтей оставались на земле. Я даже расслабилась.