Я же соврала про лунатизм! Откуда я знала? Я же не все знаю. Я думала, что лунатизм здесь в порядке вещей! Кто мог знать?
– Вот это я и хочу проверить, – произнес ректор. – Лунатизм – не основной симптом. Но очень яркий и показательный.
Нет, мне, конечно, ужасно приятно, что он решил обо мне позаботиться. Обо мне никто не заботился, а тут прямо… От трогательно до слез.
Про проклятия я, конечно, слышала. И про больницу, где их лечат. Мало того, в газетах часто писали, что некоторые проклятия передаются половым путем! Поэтому в этих больницах все стараются быть инкогнито. “Ну что, показывайте свое проклятие! О! Какой у вас букет! Небось, жене уже принесли!”.
– И как вы, господин ректор, собрались проверять? – спросила я, вздохнув.
Уверенным шагом он направился к шкафчику.
Я смотрела на него со спины, представляя, как где-то волны качают корабль, а он сильной рукой держит руль. Он так похож на красавца – пирата, что я вздохнула.
Звякнули склянки, задребезжало стекло в дверце, а я с усмешкой следила за ним. Ну, разумеется, никакого проклятия нет. Потому что лунатизм я выдумала на ходу.
– Раздевайся, – послышался голос, а я удивленно посмотрела на ректора.
– Что? Прямо вся? – спросила я.
– Ты же не хочешь испортить рубашку? – спросил он, а я приподняла брови. Хм… Какой странный у него способ ухаживаний. Осторожно стянув одеяло, я сняла рубашку.
– Спину подставляй, – послышался голос, а я развернулась. Рука скользнула по моей спине, отбрасывая волосы, но задержалась намного дольше, чем этого требовали правила приличия.
Я выдохнула.
– До чего же ты прекрасна, – послышался голос, а мне показалось, что я ослышалась.
– Что вы сказали? – поинтересовалась я, чувствуя, как сердце бьется часто-часто.
– Я сказал, что проклятие опасно, – послышался голос.
У меня что? Галлюцинации?
– А! – сглотнула я, пытаясь объяснить бешено бьющемуся сердцу, что оно слегка ослышалось.
Несколько секунд тишины. А я почувствовала, как краснеют мои щеки от собственных мыслей. Может, правда, мне послышалось?
Я почувствовала, как по спине потекло зелье.
– Надо подождать, – произнес ректор. – Оно проявится через минут пятнадцать – двадцать.
– А почему не спине? – спросила я. – Можно было бы на руке проверить?
– Просто у некоторых сходит сразу. А у некоторых след держится несколько дней. Все индивидуально, – заметил Раамант.
Я вздохнула. Ну, пусть проверит. Если ему так будет спокойней, то пусть проверяет что хочет.
– Я бы тебя поцеловал, – послышалось тихое снова. По спине побежали мурашки.
– Еще разочек, – спросила я.– Просто я не расслышала…
– Говорю, кто-то тебя заколдовал! – послышался нормальный голос ректора. – Есть ли у тебя враги? Может, с кем-то ты поругалась? Вспоминай.
Так, а слуховые галлюцинации – не часть проклятия? Точно нет? А то с дроздом беседы веду, забыв, что фамильяр ректора – скворец. Потом слышу то, чего нет…
– Да нет, вроде нет, – ответила я. – Я – очень неконфликтная личность. Просто… Просто мне послышалось что-то другое…
– И что же тебе послышалось? – спросил заинтересованный голос Рааманта.
– Вы будете смеяться, но мне послышалось, словно вы меня поцеловать собираетесь, – заметила я, рассмеявшись, словно это – шутка.
– А ты этого хочешь? – спросил ректор.
Глава 46
Я смотрела на него, понимая, что сказать: “Да, хочу!”, было бы слишком просто.
– Апчхочу! – чихнула я, решив принять правила его игры. Нет, а почему ему можно, а мне нельзя?
– Так, еще раз! – напрягся ректор.– Это было хочу?
– Что вы, я просто чихнула, – невинным голосом ответила я.
Он явно надеялся, что, услышав заветное “хочу” мы сольемся в страстном поцелуе. Собственно, сотни женщин поступили бы так! Но в глубине души у меня звучала обида.
Я до сих пор не понимала, как ночь любви могла быть вычеркнута из жизни на долгие годы?
Как одна ошибка могла привести к таким последствиям?
Я вздохнула, вновь ощущая, как сердце колотится в груди. Неужели мне действительно приходилось рассматривать свое прошлое через призму неудачных решений?
Ректор, кажется, заметил мою задумчивость.
В воздухе витала магия, и, кажется, все вокруг затихло, уступив место нашему моменту.
Когда наши взгляды встретились, я ощутила, как мир вокруг нас растворяется. Он медленно тянулся ко мне, и каждый миг казался вечностью. Мои губы, приоткрытые от волнения, ожидали его, жаждали этой встречи. Его пальцы касались моей щеки, искрясь теплом, которое разливалось по всему моему телу.
В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, мир вокруг нас испарился совсем. Это было не просто прикосновение – это был вихрь страсти и нежности. Я потерялась в его поцелуе, который соединил нас в едином дыхании, как если бы звезды сошлись на небесах.
Вкус его губ был волшебным – сладким, как мед, и одновременно острым, как терпкий ветер. Я отвечала на его поцелуй, прилагая всю свою страсть, желая, чтобы этот миг никогда не заканчивался.
Когда поцелуй закончился, я подняла глаза на него и потерялась в бесконечно глубоком взгляде, который говорил больше, чем слова.
– Я правильно услышал? – спросил ректор. – Мне просто послышалось опасное слово “хочу”.
Сейчас, ощущая его внимание, я понимала, что странное чувство, словно между нами стоит маленькая тайна, не давало мне расслабиться. Что будет, когда он узнает, что у него есть дочь? Заберет ли он ее? Или просто будет помогать?
И тут я вспомнила, что жениться герцогу положено на равной по статусу, а уж никак не на простой девушке без титула. И поняла, что почетная должность “любовницы” – это венец моей моральной карьеры.
– Вы же понимаете, – произнесла я с легкой улыбкой, связав свои мысли между собой. – Что между нами огромная пропасть… Кто вы? А кто я?
Он наклонился ближе, и я почувствовала тепло его дыхания. В этот момент в голове проскользнула мысль, что, возможно, именно так и должны выглядеть настоящие отношения – когда слова переплетаются с эмоциями.
– А еще я понимаю, – произнес Раамант, и его глаза сияли серьезностью. – Что ты мне нравишься…
Я с трудом сглотнула, и мой смех смолк. Теперь уже мне было не по себе. Этот разговор повел меня в неведомые глубины, и я сама не знала, что чувствую ответ. Страх? Радость? Непонимание? Надежду? Сомнения?
– Так что же ты об этом думаешь? – снова прервал молчание Раамант, задавая вопрос, на который, казалось, ни он, ни я не были готовы отвечать.
– Я… Я не знаю, – произнесла я тихо, глядя в его глаза, которые искренне ждали ответа. – Просто… Я понимаю, что не смогу быть любовницей. Плохая из меня любовница. У любовницы должно быть всегда хорошее настроение, голова, которая не болит, куча свободного времени и полное отсутствие ревности к вероятной супруге. Я не умею всегда поддакивать, рассказывать, ах, какой ты бедненький, как замучила тебя твоя законная супружница, не могу спокойно с гордо поднятой головой идти сквозь осуждающие взгляды: “Все мы знаем, кто ты такая!”.
Он кивнул, словно понимал, и усмехнулся. Тишина окутала нас, словно паутина, единой тканью связывая в какой-то странный узел. Я пыталась собрать в кучу все свои мысли и понять, что именно меня останавливает от поцелуя. А ничего.
– Наверное, время всё расставит по местам, – сказал он наконец, но голос его прозвучал неуверенно. – Может, пока не стоит торопиться с выводами?
– Да, время… – задумалась я и выдохнула. – Давайте просто оставим всё как есть на данный момент. Может, потом всё станет ясно
Ректор кивнул, но я заметила, как глубокий вздох вырывается у него из груди. В этом маленьком моменте нас связывала необъяснимая нить, которая уже потянула меня к нему, но пока не готова была разорвать привычный порядок вещей.
– Но ведь еще один поцелуй, – произнес Раамант, коснувшись пальцами моей щеки. – Он ведь ни к чему не обязывает? Не так ли?
“Ой, да ладно! Один поцелуй!”, – верещало что-то внутри, требуя своего законного поцелуя.
– Хорошо, допустим, – усмехнулась я, глядя дракону в глаза. – Вот так получилось. Я – ваша любовница. И вот у нас грядет пополнение. Я рожаю ребенка. А дальше? Дальше что?
Глава 47
– Я о таком не думал пока, – заметил Раамант.
– А вы подумайте! – усмехнулась я, заглядывая себе за спину. Как там мое проклятье поживает?
Я повернулась к зеркалу, видя, что спина, куда попало зелье, поменяло цвет.
– Проклятие есть, – произнес Раамант. – Оно почти незаметное…
– Что?! – дернулась я, снова заглядывая себе за спину. – А оно не заразно?
Некоторые проклятия могут передаваться по крови родственникам!
При мысли об этом мне вдруг стало стыдно и страшно за дочку.
– Нет, оно направлено именно на тебя, – заметил ректор, проводя пальцем по моей спине. – Прямо точно на тебя. Я могу его попробовать его снять.
Почему -то в этот момент я вспомнила тот же странно – задумчивый тон. Такой же тон был у Рааманта, когда я попала в этот мир. “Тебя кто-то пытался отравить!”, – произнес он тогда, стоя надо мной. Но тут же все списали на мою специализацию.
– Мне не нравится это, – произнес ректор. – Сначала попытка отравления. Потом проклятие… Кто-то явно хочет твоей смерти.
– И кто же это? Там не написано? – спросила я, чувствуя, как рука легла поверх моей обнаженной спины. – Ну, может, имя, фамилия, приметы, возраст, рост, вес… Чтобы вычислить кто это!
– С такой информацией будет очень сложно понять, кто это сделал! – заметил Раамант. И тут же поморщился. – Но кто-то явно желает тебе зла.
Первым на ум пришел глава факультета светлых. День, когда он не пожелала кому-то сдохнуть, можно смело записывать в календарь и обводить красным кружочком.
– Можно попробовать посмотреть, с какими чувствами накладывали заклинание, – заметил он.
Я ждала. Мне просто интересно. У меня нет врагов! Ну, явных точно!