Рэмси вспомнил, как звучал голос командира в селекторе внутренней связи во время стрессовой ситуации: в нем звучали высокие нотки, напряженность и скованность.
Рэмси снова проверил ленту.
«Может, дистанционный измеритель неисправен?»
Он проверил его. Прибор отлично работал. Возможно ли, чтобы причина была в неисправности датчиков, вшитых в тело Спарроу? Нет, в этом случае не были бы зарегистрированы и другие колебания.
Рэмси откинулся назад, и, положив руку на лоб, задумался над трудным вопросом. Напрашивались две очевидные возможности: «Если Спарроу знал о тряпке, масле и протечке, то этот факт его вряд ли мог взволновать. А что, если он лично подложил тряпку и испортил кран? Возможно, он сделал это, чтобы остановить выполнение миссии, либо потому, что у него сдают нервы, либо потому, что он — шпион.
Но тогда измеритель должен был зарегистрировать другие психосоматические реакции».
Здесь напрашивалась другая возможность: «При сильных стрессах железы организма Спарроу функционируют не автоматически, а под контролем центров головного мозга. Это можно связать с явными параноидальными тенденциями. В этом случае возможно систематическое нарушение нормального функционирования под воздействием стресса: страх заменяется неколебимой верой в то, что опасность как таковая не существует».
Рэмси резко выпрямился. «Это может быть связано с религиозными взглядами Спарроу. Все объясняет полная и несокрушимая вера. И раньше встречались параноики от религии. Некоторые даже пытались нацепить одежды Христа. — Рэмси нахмурился. — Но Швейцер уже изобразил таких людей и показал всю нелепость их мировосприятия».
Резкий стук в дверь прервал размышления Рэмси. Он быстро сгреб ленты под второе дно коробки дистанционного измерителя и, закрыв крышку, запер его.
Стук повторился.
— Рэмси? — раздался голос Гарсии.
— Да.
— Рэмси, ты бы принял парочку пилюль от утомления. Твоя вахта следующая.
— Хорошо. Спасибо. — Рэмси задвинул коробку под стол, подошел к двери и открыл ее. Идущий вниз трап был пуст. Он взглянул через коридор на дверь каюты Гарсии, немного постоял, полной грудью ощущая корабль. Капля конденсата упала с потолка прямо перед ним. Внезапно нахлынул приступ депрессии; усилием воли он подавил его. Он почти чувствовал сильнейшее давление воды, окружающей корабль.
«А знаю ли я на самом деле, что такое настоящий страх?» — спросил он себя.
«Таран» двигался в медленном ритме подводных течений, пряча свой экипаж под пластами холодной воды: холодная вода закрывала тепловой след подводной лодки, подобно огромному хвостатому увальню лавируя между стенами подводных каньонов: их стены служили преградой для прохождения звуков, издаваемых двигателем.
Сменились вахты. Начался бесконечный шахматный матч между Спарроу и Гарсией. Стрелки автоматического таймера проходили круг за кругом, отсчитывая часы смертельно скучной рутины, за которой стояла смертельная опасность. Красная точка, отмечающая их местоположение на экране эхолота, подползала к оконечности полуострова Флорида, двигаясь вверх по побережью Атлантического океана, как муравей держа курс в сторону Исландии.
Пять дней, тринадцать часов, двадцать одна минута с момента отправления.
Спарроу вошел в отсек центрального поста, слегка пригнувшись в дверном проеме, и остановился, вглядываясь в циферблаты — продолжения его органов чувств. Атмосфера слишком влажная. Капитан сделал заметку в памяти: нужно, чтобы Гарсия в свою вахту выполнил проверку. В данный момент была вахта Боннетта. Главный пульт был переведен в режим дистанционного управления. Пульт дублирования не входил в сферу его компетенции.
Местоположение лодки на экране эхолота было следующим: к западу от северной оконечности Ньюфаундленда, и к югу от южной оконечности Гренландии: курс 61 градус, 20 минут. Прибор регистрировал статическое давление 2360 фунтов на квадратный дюйм: около 5500 футов ниже уровня моря.
Спарроу пересек центральный пост, проскользнул через люк и по сходному трапу прошел в двигательный отсек. Трап мягко резонировал в такт его шагам.
Боннетт стоял на нижнем трапе, спиной к Спарроу, глядя куда-то налево и вниз. Спарроу проследил его взгляд: офицер смотрел на люк, закрывающий один из аварийных коридоров в отсек реактора.
«Боннетт выглядит как-то странно, будто считает что-то», — подумал Спарроу.
Чуть погодя командир понял его намерения: Боннетт нюхал воздух. Спарроу для пробы вдохнул поглубже и почувствовал вездесущий запах рециркулирующего воздуха, озона и масла, что вполне соответствовало обычному запаху двигательного отсека. Он остановился на трапе, перегнувшись через перила.
— Что-то не так, Лес?
Боннетт повернулся, взглянул вверх.
— А, командир. Не знаю. Мне почудился запах чего-то гнилого.
Губы Спарроу сложились в полуусмешку.
— И что ты думаешь по этому поводу?
— Да по-настоящему запахло гнилью — падалью, гнилым мясом, — сказал Боннетт. — Я принюхиваюсь уже несколько дней — каждый раз, когда прохожу мимо.
— А еще кто-нибудь заметил это?
— Никто ничего не говорил.
— Может, это игра твоего воображения, Лес. После пяти дней плавания в этой плавучей фановой трубе все что угодно померещится.
— Да нет, командир. Я могу распознать большинство запахов. Но этот ни на что не похож.
— Минуточку, — Спарроу спрыгнул на палубу рядом с Боннеттом.
— Принюхайся, командир.
Спарроу глубоко вдохнул. Он почувствовал в воздухе слабый запах мертвечины, но затем он стал слышен все явственнее в насыщенной кислородом атмосфере подводной лодки.
— Может, это дохлая крыса? — спросил он.
— И как она смогла попасть на борт? И кроме того, мы ведь прочесали «Таран» частым гребнем. И комар бы не остался незаме… — он внезапно остановился на полуслове, уставившись на радиационную переборку.
— Только в одном месте нас не было, — произнес Спарроу.
— Но мы осмотрели ее при помощи камер. Там… — Боннетт снова осекся.
— Давай посмотрим еще раз, — предложил командир.
Они вернулись в центральный пост и переключили главный экран на сканеры отсека реактора.
— Ничего, — произнес Боннетт. Взглянув на Спарроу, он пожал плечами.
Спарроу взглянул на часы.
— Час назад Джо пошел отдыхать, — он смотрел на теперь уже пустой экран. — В любом случае приведи его к двери, ведущей в тот коридор. А Рэмси пусть останется в центральном посту. Я пойду к реактору. — Он вышел за дверь и по трапу спустился на нижнюю палубу.
Оставшийся в центральном посту Боннетт подошел к пульту управления коммуникациями и вызвал Гарсию. В громкоговорителе послышался заспанный голос.
— Да?
— Командир приказал тебе явиться к первому коридору реакторного отсека.
— Что случилось?
— Он все объяснит.
Боннетт переключил коммутатор и вызвал Рэмси.
— Да. Я в комнате отдыха.
— Зайди в центральный пост.
— Сейчас.
Боннетт отключил коммутатор и присоединился к Спарроу, стоящему перед дверью в тоннель. Гарсия почти сразу подошел к ним, на ходу застегивая рубашку. Черные взъерошенные волосы стояли дыбом.
— Что-нибудь случилось?
— Когда ты выполнял последнюю проверку реактора, ты открывал люк в коридор?
— Конечно. Но внутрь я не заходил. Ребята из Службы безопасности сказали, что там все чисто…
— Это и так ясно. Ты чувствуешь какой-нибудь запах?
Гарсия насупился.
— Вы имеете в виду мой нос?
— Именно так.
— Мне так не кажется, — тряхнул головой Гарсия. — Зачем?
— Принюхайся, — сказал Боннетт.
Гарсия повел носом, глубоко вдохнул. Потом еще раз.
— Гниль.
— Лес принюхивается здесь уже пару дней.
— А кто-нибудь проверял вентиляционную трубу? — спросил Гарсия.
— Первым делом, но не могу быть до конца уверенным, — заметил Боннетт. — Здесь возможно пограничное состояние, почти соперничество между бактериями и стерилизующим действием радиации.
— И бактерии выигрывают с тех пор, как мы увеличили содержание кислорода в воздухе, — заключил Спарроу. Он указал на люк в реакторный отсек.
— Это где-то здесь. Джо, принеси кусок трубы.
— Какой длины?
— Около двадцати футов. Чтобы этой длины хватило от отвода в середине тоннеля до выхода в открытые отсеки.
— Хорошо, — Гарсия повернулся кругом и отправился в машинное отделение.
Спарроу повернулся к стеллажу и снял с него портативную телекамеру и небольших размеров прожектор.
— В отсеке реактора достаточно слепых мест, хотя мы и не любим вспоминать об этом. При проведении проверок мы рассчитываем на стационарно закрепленные камеры, охватывающие большую часть пространства. Теперь нам придется пожертвовать одной портативной камерой и прожектором, они станут радиоактивными. Но мы сможем увидеть темные углы.
Гарсия принес трубу.
— Что вы собираетесь с ней делать?
— Прицепим к одному концу портативную камеру и прожектор, — ответил Спарроу.
— Я даже не подумал о них, — покраснел Гарсия.
— Об этом я и говорил, Лес, — произнес Спарроу. — Наши мозги не работают как следует…
Из громкоговорителя над их головами раздался голос Рэмси:
— Я вижу вас на экране. Что вы делаете?
Боннетт включил переговорное устройство.
— В коридоре, ведущем в отсек реактора, обнаружена какая-то гниль.
— Пусть он переключится на дистанционный пульт управления и идет сюда, — не отрывая взгляда от камеры и прожектора, которые он привязывал к трубе, произнес Спарроу. — Нам может понадобиться его помощь.
Боннетт передал приказ.
Рэмси появился на трапе и проверил портативный пульт управления. Перегнувшись через перила, он посмотрел на команду.
— Я только что почувствовал этот запах. Вы полагаете, что это крыса? — спросил он.
— Я не знаю, — ответил Боннетт.
— Готово, — Спарроу передал трубу Гарсии и, повернувшись к двери тоннеля, повернул замок и остановился. Командир взглянул на Рэмси.