Конечно, он понимал, какие чувства вызывает и в Рамвальде конунге, и в его наследнике после всего случившегося в последние полгода. Но как ему, Торварду, нужен мир, так Рамвальду нужен родной сын и наследник. Нужно договориться так, чтобы ему пообещали мир и беспрепятственную торговлю в обмен на возвращение Эдельгарда ярла живым и здоровым. А не одноглазым или одноруким, например. Понятное дело, любить фьяллей владыки Винденэса все равно не станут, но договор соблюдать будут обязаны. Но что если они решат, что он, Торвард, обманув Эдельгарда ярла со сроком назначенной битвы, не заслуживает, чтобы они соблюдали обещания, данные ему? Тогда надо брать у них заложника. Вернее, заложницу – как устраиваются такие дела, поколения предков давным-давно определили. То есть надо жениться. Или на той красотке, которую он все пытался зажать в угол зимой… как же ее звали-то? Или на младшей Рамвальдовой дочери. Не этого он для себя хотел, но без хлеба не повоюешь… Правда, можно изловчиться взять невесту не для себя, а для кого-нибудь из ярлов. Эйнар, например, для этого достаточно знатного рода…
Торвард уже засыпал, когда мягкая рука осторожно коснулась его лица. Он открыл глаза: над ним склонилась Элит, от ночного холода закутанная в меховой плащ поверх своего легкого платья.
– Что, замерзла, что ли? – сонно пробормотал Торвард. – Давай, ложись.
Он отвернул полу своего шерстяного плаща и подвинулся, давая ей место на подстилке, согретой его теплом, но Элит покачала головой.
– Идем со мной, – шепнула она.
– Куда? – Торвард сел, оправляя волосы.
– Там поймешь. Идем. Это очень важно. И Каладболг возьми.
– А точно надо? – Торвард утомленно посмотрел на нее.
– Точно! – Элит улыбнулась, сохраняя, однако, самый непреклонный вид. – А ты думал, что богом быть легко?
– Меня родили не для легкой жизни, – со вздохом вынужден был признать конунг в сорок первом поколении и встал.
Пройдя через растянутый стан, где везде между разнообразными шатрами горели костры, прохаживались и переговаривались дозорные, Элит вывела Торварда на тропу к вершине и стала подниматься. Вот перед ними открылось пространство, в середине которого, освещенный луной, высился Каменный Трон. Элит, знаками приглашая за собой Торварда, приблизилась к нему и шагнула на первую каменную ступень.
– Ты куда? – Торвард снизу поймал ее за руку.
– Иди за мной! – Элит потянула его к себе.
– Зачем? – Торвард, поставив ногу на валун-ступеньку, медлил, поскольку был далеко не таким бесчувственным и равнодушным к чужим богам человеком, каким иногда казался окружающим. – Ты что задумала, солнце мое непредсказуемое? Ты сама хочешь стать ард-ригом? Ард-рианон то есть. Но если ты меня надумала сюда посадить, то не выйдет. Этого мне еще не хватало!
– Иди за мной. – Элит только улыбалась и увлекала его по ступеням вверх. – Мы здесь недолго пробудем. Но это нужно сделать.
– Чего ты хочешь?
– Я хочу получить мой собственный остров. И я его получу.
Торвард шел за ней, ощупью находя каждую следующую ступень. От этого подъема в темноте, в неверном лунном свете, у него вдруг закружилась голова. Казалось, что с каждым шагом он поднимается от земли на несколько человеческих ростов и что сейчас, когда они уже так близко к вершине, земля осталась далеко-далеко внизу. И вместе с тем страха высоты не было. Казалось, что он сам растет, поднимаясь сюда, и смотрит на земной мир с высоты своего собственного роста, который вдруг стал в десятки раз больше. Исчезло ощущение ночного холода, по жилам разливалось тепло, и Каладболг в руке потеплел, словно проснулся и готов был заговорить.
Они поднялись на самый верх и оказались перед Каменным Троном. Поскольку это место предназначалось только для одного человека, им пришлось стоять здесь обнявшись и прижавшись друг к другу. Глядя на сам трон, Торвард удивился, каким образом предполагается здесь сидеть: сам верхний валун, длиной с рослого человека, поверхность имел не плоскую, а слегка углубленную. Это походило скорее на жертвенник, чем на сиденье.
– Положи сюда Каладболг. – Элит показала на край валуна.
Торвард положил бронзовый меч, и тот засиял, словно на него упали какие-то особенно яркие лунные лучи.
А Элит распахнула плащ, ловко взобралась на поверхность валуна и легла на спину, а потом стала поднимать подол платья – все выше…
– Ну ты сильна! – Торвард даже восхитился, видя перед собой ее ноги, которые в белом лунном свете выглядели особенно пленительно. – В кургане, теперь на Каменном Троне! Я, конечно, тоже люблю разнообразие, но это немножко слишком нагло, ты не находишь?
– Все так и должно быть. Ты видишь, что сам Каменный Трон скорее напоминает ложе, чем сиденье? Это потому, что все пять богинь были супругами Светлого Луга и именно здесь он сочетался с ними.
– Но говорят же, что каждая из них встретила его на своем острове…
– Это так говорят – для непосвященных! Ну, чего ты ждешь? – Элит соблазнительно изогнулась. – Давай быстрее, а то холодно.
Торвард поднял руку к завязке штанов: он никак не мог ей отказать, даже если желание настигло эту пылкую деву в таком удивительном месте, но все же спросил:
– А теперь нас никуда не унесет? Я, честно говоря, в Иной мир больше не хочу, а здесь место самое подходящее для перехода.
– Нет. В Иной мир нас не унесет. Кое-что придет оттуда сюда.
– Кое-что? – склоняясь над ней, вопросительно повторил Торвард и замер. – Что? Солнце мое, я от всего этого устал по самое не могу. Скажи, что будет?
Элит вместо ответа протянула руки и стала настойчиво ласкать его, побуждая к действию и заставляя забыть о вопросах. Потом она немного приподнялась, и прильнула к нему, и соединилась с ним.
И все его существо залило ощущение света. Он чувствовал нечто гораздо большее, чем обычное удовольствие от близости с женщиной, и это был не тот край бездны, к ощущению которой он уже почти привык. Внутри него словно вставало солнце, распространяя свои лучи все шире и шире, наполняя золотым светом каждую частичку тела. Но тела у него не было – он сам, целиком, был этот свет, не имеющий объемов и очертаний. Элит двигалась под ним, и там, внизу, он ощущал присутствие тьмы, голодной и жаждущей его тепла, чтобы ожить. Она билась, страдала от своей тьмы и пустоты. И он пролил в нее свой огонь; все вспыхнуло вокруг, что-то задрожало и сдвинулось во вселенной, и все его существо заполнило ликование какого-то огромного свершения. Тьма вскрикнула хорошо знакомым голосом, и в ее крике был такой восторг, словно сама вселенная радовалась своему обновлению. Еще одному из вечно совершающихся обновлений, без которых само ее существование невозможно. Знакомый голос выкрикивал какие-то слова на языке круитне, и каждое слово падало, словно молния, сдвигая какие-то глубинные пласты бытия…
Медленно-медленно Торвард приходил в себя, сияющий свет постепенно сжимался, возвращаясь в объем человеческого тела. Он вспомнил, кто он такой и как его зовут, где он находится и кого сжимает в объятиях. Холодный твердый камень, пусть и прикрытый меховым плащом, не самое удобное ложе, и вскоре Торвард приподнялся, оправляя свою одежду, и поспешно укрыл Элит полами ее плаща.
– Сейчас будем спускаться, – шепнула она. – Ты истинный бог, я не ошиблась в тебе.
– Стараюсь, – безотчетно ответил Торвард, которому уже не раз женщины говорили, что он истинный Фрейр.
Но Элит явно имела в виду что-то другое. И не ради одной страсти она привела его сюда сегодня. С его помощью Дева Тысячи Заклинаний, очевидно, провела на каменном ложе какой-то важный обряд. Она все-таки сводила его в Иной мир, но зачем и чего добилась, Торвард пока не понимал.
Одной рукой держа Каладболг, второй он поддерживал Элит, пока они спускались по ступеням Каменного Трона. Вокруг посветлело – близился рассвет. Оказавшись внизу, Элит повела Торварда к краю площадки, но не к тропе, ведущей вниз, а к противоположной стороне.
Здесь был высокий крутой обрыв. И внизу серело целое море тумана.
– Что там? – спросил Торвард, когда Элит остановилась.
– Там море.
– А, да. И чего мы теперь ждем?
– Сейчас увидишь. Смотри внимательно – не пропусти первый солнечный луч.
Торвард смотрел. Небо на востоке, к которому они стояли лицом, медленно наливалось алым светом. Алое сияние ширилось, и вот из тумана показался край солнечного колеса.
– Поймай его лучи на Каладболг, – велела Элит.
Торвард заметил, что она чрезвычайно взволнована: ее грудь вздымалась, щеки разрумянились, глаза блестели особенно ярко. Его и самого переполняло ощущение, что вот-вот произойдет нечто значительное. Это место настолько близко к богам, что ни одно слово и ни одно движение здесь не проходит бесследно. Подняв Каладболг, он поймал отблеск солнечного луча на бронзовый клинок.
И тот вдруг стал таким тяжелым, что Торвард едва удержал его в вытянутой руке.
– Позови его, – велела Элит, заметив, как изменилось его лицо и как напряглись мускулы. – Не опускай! Позови его, вели ему явиться из мрака, подняться с морского дна – и не опускай Каладболг, пока он не покажется!
– Кто – он? – с трудом выговорил Торвард. Ему казалось, что в руке его не бронзовый меч, а что-то вроде того удилища, на которое Тор однажды поймал Мирового Змея.
– Мой остров!
– Явись! – приказал Торвард и едва удержался, чтобы не сопроводить этот приказ словами, непригодными для священных обрядов.
– Я, Светлый Луг, силой Каладболга, Созидающего Земли, и мощью девяти богов приказываю тебе, – подсказывала Элит, и Торвард повторял за ней. – Выйди из мрака, поднимись из моря, как зеленый венок на голубых волнах.
Море тумана дрожало и шевелилось. И вот где-то далеко впереди белое марево разошлось, и Торвард увидел горную вершину. Она поднималась, оставляя море тумана внизу, – вот показались зеленые макушки холмов, потом долины между ними. Через долину бежала к морю блестящая река, словно пуповина, соединяющая новорожденную землю с общей матерью – Муир Мэр, Госпожой Бурное Море.