Фу, глупости какие! Ну какой уважающий себя маньяк будет следить за потенциальной жертвой в открытую? Да еще средь бела дня? И на участке нашем я не одна, тут, между прочим, хватает крепких мужиков-строителей.
Вспомнив о наличии бригады, я расхрабрилась и решительно направилась к калитке, дабы лично спросить у забившегося в панцирь джипа незнакомца, какого... гм, чем, собственно, товарищ интересуется?
Но едва я покинула территорию нашего владения, как стекло в автомобиле начало подниматься, выплюнув напоследок окурок, и джип, с визгом провернув покрышками по осенней слякоти, резво стартанул с места и болидом «Формулы-1» пронесся мимо меня.
Разумеется, рассмотреть сидевшего за рулем я не успела. Если только сверкнувшую лысину да совершенно неуместные в пасмурную погоду черные очки.
А вот номер автомобиля рассмотрела. И даже запомнила, чтобы потом через обросшего многочисленными связями брата узнать, кто это толчется возле нашего дома?
Но помощь Олежки не понадобилась, ведь рядом обитал еще не оцененный мной на тот момент кладезь информации – Матрена Ивановна. Это сейчас мы все знаем: хочешь выведать что-либо о здешних жителях, традициях, обычаях – иди к местному краеведу Матрене Ивановне Казюлиной. А тогда наше сближение с соседкой только намечалось.
И поэтому я и намеревалась собирать информацию о загадочном джипе через удаленный доступ.
Но, едва я, проводив взглядом умчавшийся автомобиль, повернулась, чтобы пойти во двор, калитка соседнего домовладения приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулся вначале кончик носа.
– Он убралси? – поинтересовался этот кончик.
– Кто?
– Ну этот, полицай ихний.
– Какой еще полицай? – Я в принципе не привыкла общаться с отдельными частями человеческого тела, а когда одна из частей говорит загадками, вообще впадаю в ступор.
– Дворкин.
– Ничего не понимаю! – Терпеть не могу ощущать себя ученицей спецшколы для детей с особенностями умственного развития, всегда начинаю медленно свирепеть. – Матрена Ивановна, если хотите поговорить, выйдите, пожалуйста, целиком.
– Дык боюся.
– Кого?
– Полицая.
Ага, по второму кругу истирания воды в ступе пошли. Спокойно, Варвара, спокойно, держи себя в руках, бабуля старенькая, с ней надо вежливо. Так, втянула носом побольше воздуха, досчитала до десяти и...
– Матрена Ивановна, на улице, кроме нас, никого нет. Стоявший возле дома Пяткиных джип уехал, наверное, к ним родственник приезжал.
– Да какой еще родственник! – Импульсивная она все-таки женщина, наша Матрена Ивановна. Вот, стоило высказать неправильное предположение, и следом за остреньким носом подтянулась и остальная часть соседки. – Никакой он не родственник, это ж Сашка Дворкин, заглавный барский полицай!
– В смысле?
– Ну, он у Кульчицких работает, вернее, у барина, у Венцеслава. Только ему подчиняется, Магдаленку ни в грош не ставит. А она беситси, ореть, и...
– Стоп-стоп, погодите! – Я выставила вперед ладони, пытаясь задержать обрушившийся на меня поток лишней информации. – Давайте по существу.
– Чего ить?
– О госпоже Кульчицкой вы мне расскажете как-нибудь потом. Сейчас меня интересует одно – кто такой этот Дворкин и что он делал здесь? К Пяткиным приезжал?
– Дались вам энти Пяткины! – поджала губы бабулька, немного обиженная прерыванием ее подробнейшего повествования. – Сашка просто возле ихнего дома остановился, чтобы вы не заметили его.
– Я?
– Вы или кто другой из вашей семьи. Дворкин уже три раза приезжал, после того как вы участок купили. Расспрашивает – хто да что. Видать, хозяева поручили.
– Но зачем, мы ведь не в их деревне жить собираемся?
– И че? Господа наши себя хозяевами всей энтой местности считают, и очинно недовольны, если хто без их ведома сюды поселиться хочет. Ведь Мишаня, тот, что вам дом продал, больше года пыталси его сбыть и не мог. Кульчицкие палки в колеса вставляли, местные власти, ими подмазанные, разрешения на продажу не давали. А вам вот дали, и на господ наших не оглянулись. Вот их это и заело, они своего пса послали.
– Пса?
– Этот Дворкин – он страшный.
– В смысле – некрасивый?
– Не, так-то он вполне нормальный, только што лысый, а вот глаза евоные – жуть! Словно пуговицы медные, к лицу пришитые. Он у господ охраной заведует, главный по энтой части.
– Начальник охраны?
– Во-во, главный полицай. Предан хозяину как пес. Вот и крутится тут, вынюхивает. Я его боюсь прям до обморока! Когда меня про вас расспрашивал, чуть не сомлела!
– Да ладно вам, Матрена Ивановна, тоже мне, нашли тонтон-макута!
– Кого ить?
– Неважно. Были такие уроды когда-то на Гаити, местная полиция, колдунами считались.
– Не, Сашка не колдун, хотя... – Бабулька задумалась, потом решительно покачала головой: – Нет, не колдун. Он просто страшный.
– Ничего, переживем, – улыбнулась я. – Тем более что пересекаться ни с ним, ни с его хозяевами мы не собираемся.
Человек предполагает...
ГЛАВА 20
Еще пару раз «Тойота» главного секьюрити Кульчицких была замечена мною в деревне, а потом господин Дворкин угомонился. Убедился, вероятно, в нашей лояльности (читай – пофигизме) в отношении его хозяев и утратил к нам интерес. Погружаться в пучину печали мы по этому поводу не стали, вернее – я не стала, поскольку остальные Ярцевы вообще ничего не заметили.
И о существовании Кульчицких мы забыли.
Почти на полгода. Пока я не пересеклась, пусть и опосредованно, с младшим представителем этого малоприятного семейства. А вскоре после этого спасла преданную анафеме кошку его мерзкой маменьки.
После того как мы узнали историю Присциллы-Кошамбы, наше желание познакомиться с соседями со свистом устремилось к минус бесконечности. А у папы Коли проснулась генетическая память первобытного предка, и он изъявил желание пристукнуть если не хозяина, то хотя бы того самого пса, что едва не отправил на тот свет нашего отважного Карпова вместе со всем семейством.
Да, самоотверженного котяру мы нарекли Карповым. Потому что он слишком солиден для обычной клички, и вообще, есть Матроскин, отчего не быть Карпову?
Почему именно Карпов? А очень похож поведением на персонажа из сериала «Глухарь», за своих кого угодно порвет в клочья. Невозмутим, довольно холоден в проявлении чувств, четко держит дистанцию.
А еще он так и не стал НАШИМ котом. Кошамба стала, а он – нет. После возвращения из ветеринарной клиники кот пару часов провел со своим семейством, затем быстренько сбегал куда-то и приволок зазевавшегося воробья (кстати, пока Карпов в воровстве деревенских цыплят замечен не был, охотится исключительно на дичь), а потом ушел. И пропадал где-то больше суток.
И уходил постоянно. Ни разу кот не остался ночевать у нас, всегда исчезал. А вот куда – мы так и не поняли. Жилья вокруг, кроме нашей Низовки и барских крепостных, на много километров не наблюдалось, только лес. Причем никакой сторожки или хутора лесника в округе, по информации Матрены Ивановны, не было.
И тем не менее кот куда-то уходил. А возвращаясь, приносил порой совершенно невероятных по размерам крыс. Здоровенных таких, с длинными голыми хвостами, с торчащими из оскаленной пасти желтыми зубами – бр-р-р, гадость! Где Карпов их находил – ума не приложу, в лесу эти твари не водятся.
А вот сегодня притащил хилую полевку. Но это, правда, уже третья кормежка семейки, крыса была на завтрак.
– Карпуха! – окликнула я лобастого. – Ну подойди ты хотя бы раз, позволь тебя погладить! Мы ведь тебе, между прочим, с некоторых пор не чужие, мог бы и поласковее быть! Неделю уже как вернулся из клиники, а так ни разу «спасибо» и не сказал!
– Ага, сейчас, – хихикнул Олежка, – отнесет мыша и придет с благодарственной речью! Он, Варька, почему всю неделю нас игнорировал? Потому что речь готовил, писал по ночам, грыз гусиное перо, рвал бумагу в клочья, начинал снова и снова. И вот...
Балабол, достигнув пика самозабвенного звона, вдруг икнул от неожиданности и замолчал, ошарашенно разглядывая кота, медленно приближавшегося ко мне. Вид у Карпова был важный и весьма серьезный. Он подошел вплотную, встал на задние лапы, опершись передними о мои колени, внимательно посмотрел мне в глаза и тихо мяукнул.
– Ну, здравствуй еще раз, парень! – улыбнулась я, поглаживая изуродованную шрамами черную мордочку. – Ты очень хороший кот, Карпушка, настоящий мужичок!
Котяра заворковал, вспрыгнул мне на колени, потерся щекой о мой подбородок, что-то прошептал на ухо и быстренько ретировался, пока совершенно обалдевшее семейство Ярцевых не потребовало от него своей порции ласки.
И с того дня Карпушка ежевечерне приходил ко мне на обнимашки. Но только ко мне, всех остальных он по-прежнему игнорировал.
Так прошло еще две недели. Приближался август, а вместе с ним – и столь желанный отпуск. От Карины не было никаких вестей, да я и не ждала их особо, измотанная почти до донышка общением с Элеонорой Климко, матерью пропавшей год назад девушки.
Но рядом с эмоциональным опустошением шагала теперь и профессиональная гордость – Элеонора возвращалась к жизни. Женщина открывалась все больше, мы с ней подолгу беседовали обо всем не свете, постепенно разматывая спутанный клубок боли, подбираясь к самой его кровоточащей сердцевине.
Пока не приблизились к ней вплотную.
В тот день мы беседовали о доверии. Доверии между близкими людьми. Я рассказывала о своей семье, об отношениях с папой Колей, с Олежкой, и, разумеется, с мамой. О том, что мамуля – моя лучшая подружка, которой я могу рассказать абсолютно все, не опасаясь, что она во время ссоры сможет использовать доверенные сведения против меня.
– Вам очень повезло с мамой, Варвара Николаевна, – горько усмехнулась Элеонора. – А вот моей дочери, увы, нет. Впрочем, Монике не повезло с обоими родителями. Что отец, что мать – мы оба были заняты исключительно собой и своими проблемами. И когда девочке понадобился совет, помощь, сочувствие – моя малышка этого не дождалась. Я помню... – судорожный, прерывистый вдох, я замерла, боясь неосторожным движением или звуком порвать пока еще такую тоненькую, такую хрупкую нить откровенности. – Это было где-то за полгода до ее исчезновения. Моника росла спокойной, разумной девочкой, хорошо училась, общалась с вполне адекватными ребятами и девочками, не пила, наркотиками не баловалась – в общем, никаких проблем нам с отцом не доставляла. И, следовательно, не мешала... А потом отец решил познакомить дочь с сыном партнера по бизнесу, одного из лучших клиентов нашего банка, Венцеслава Кульчицкого...