- Они врастают в древесину и соединяются с Мультиличностью, - сказала девушка. – Это устройство предназначено для контакта с богом чужих. Давай-ка оставим его пока и выпьем вина. Иди сюда, присядем на краю и поглядим на сражение.
Семен пожал плечами, наполнил два кубка красным вином и оба вручил девушке. Потом поднял ее на руки и отнес на террасу. Они уселись на краю, спуская ноги пустоту. У гусара закружилась голова, и он инстинктивно схватился за мраморную плиту. Высота была ошеломляющей, виды – головокружительными. Парочка без слов глядела на клубы дыма и огни, на величественно перемещавшихся мехов, плевавшихся плазменными молниями в сбитых на громадной площади людей. Сражение шло уже у подножия дерева, среди горящих конденсаторов. Где-то там находилась и приятельница Йитки, о чем гусар ей и сообщил.
- Дорота так близко? Почему ты ничего не говорил? – возмутилась чешка. – Гляди, одержимые атакуют их со всех сторон! Сейчас они всех их убьют! Мы должны сто-то делать!
Неожиданно на высот ветви промелькнули похожие на наконечники копий штурмовики. Неслись они словно снаряды, разрезая воздух со свистом. Сейчас они завернули дугу, снижаясь в направлении города, как будто бы пилоты выбирали свои цели для атаки. Йитка схватилась на ноги, защипев от боли. Она выпила кубок ло конца и кинула его в пустоту, вслед за штурмовиками.
- Хватит! Не могу я сидеть и ничего не делать. Попытаюсь-ка я обратиться к чужим, воспользовавшись троном. Пошли.
И звеня цепью, она направилась в дом.
- А что ты хочешь им сказать? – спросил Семен. – Думаешь, они обратят на тебя внимание?
- Один раз уже обратили. Хватило того, что я читала наизусть молитвы и заклинания, которые научил меня Талаз. В них содержатся знаки его личности, которые привлекают чужих, - возбужденно объясняла Йитка. – Сейчас я усядусь на троне и начну медитировать, заполняя разум мантрами Тайяра. Чужие снова подумают, что я – это он, и слетятся сюда все толпой. Возможно, оставив в покое наших, что позволит им сбежать. Я дам Дороте шанс, в конце концов, это лучше, чем вот так сидеть и пялиться на то, как умирают друзья.
Семен шел за девушкой, переваривая ее слова. Безотчетно он помог девушке подняться по ступеням и усесться на троне. Неожиданно Йитка притянула гусара к себе и поцеловала в губы.
- Оставь меня и беги. Когда это начнется, сюда соберется целая армия этих гадов. Убегай как можно дальше. Сохрани меня в памяти и помолись, хоть иногда, за стукнутую потурчанку!
Шляхтич только отшатнулся.
- Еще чего, - буркнул он. – Я остаюсь. А когда прибудкт, попробуют моей сабли.
Йитка ответила Семену очередным поцелуем, а потом устроилась поудобнее. Она прикрыла глаза и начала шептать ритмично повторяющиеся слова на необычном языке. Семен отступил, глядя на золотую чашу над троном, которая заблестела и начала снижаться. Гусар перекрестился, чувствуя нарастающее беспокойство.
ª ª ª
Сторожевые программы восприняли сигнал соединения и тут же начали распаковывать архив с данными, в соответствии со стандартными процедурами. Поток информации начал заполнять кластеры временной памяти. Пакет данных был отмечен как запись памяти с элементами сознания и эмоций, после чего его автоматичеси переместили в очередь с этикеткой ожидания акцептации, чтобы на постоянно записать в информационное поле. Никакой из составных элементов Мультиличности записью не заинтересовался, все они поглощали данные, неустанно стекающие из информационной сети, которой пользовались участники вторжения. Сражение продолжалось, и к Мультиличности стекалась невообразимая масса сведений, чувств и эмоций.
Пакет должен был ожидать преобразования и считывания в состоянии отсрочки. Но неожиданно он начал увеличивать объем и поглотил соседние кластеры. Охранные программы не отреагировали на столь неожиданное поведение. Сознание Йитки пребывало в замороженном состоянии в течение одной тысячной секунды, после чего читаемые ею мантры и заклинания неожиданно ожили, превращаясь в размножающийся код, который начал поглощать все доступные данные и преобразовывать их в собственную сеть.
Сидящая на троне девушка не успела сделать вдох, как от ее сознания отделилось новое существо, созданное из закодированных в молитвах алгоритмов. Йитка почувствовала чье-то присутствие – нового бытия, чрезвычайно жадного и любопытного, пока что лишенного эмоций и способности к эмпатии, зато без разбора нагромождающего данные. Девушка чувствовала, как вновь созданный дух отключается от нее и разрастается. Дважды не отстучало сердце, как искусственный разум вспыхнул осознанием своего существования, обнаружил собственное эго и определил понятия двух миров: материального и виртуального.
Сторожевые программы подняли тревогу, но в тот же самый миг они были поглощены и преобразованы. Сознание рождающегося бога направило их против объединенных жизней, занимавших его доминиум. Мультиличность завопила единым криком, миллиардами своих душ. А потом она была разбита на составные элементы, которые, в свою очередь, были стерты.
Йитка выпустила воздух. Прошло десять секунд с того момента, как она села на трон. До нее так пока что и не доходило, что же произошло. Попросту: тот беспокойный шум, который она слышала в голове в момент подключения к инфополю, неожиданно возопил, чтобы сразу же после того замолчать.
- Случилось, - сказал Йитка Семену, который за это все время едва успел вытащить саблю, чтобы наточить ее перед последним боем.
- Что случилось? – спросил тот.
- Мультиличность уничтожена, - ответила Йитка. – Там ее уже нет.
Она очертила рукой круг, указывая на дерево и – собственно – на все вокруг. Вдруг хомутик на ее щиколотке раскрылся, а цепь распалась на отдельные звенья. Дерево болезненно застонало, раздались глухие трески, словно бы лопалось нечто могучее. Семен в изумлении захлопал глазами, а потом побежал на террасу.
Строй штурмовиков рассыпался, не успев начать обстрел. Три машины рухнули на землю, вызвав взрывы в развалинах, остальные же разлетелись в стороны, каждый в свою. Мехи останавливались, прекратив огонь. Замолкли и ручные плазмометы, обслуживаемые одержимыми. Совершенно неожиданно повисла тишина.
Городом сотрясали только лишь глухие стоны, издаваемые громадным черным деревом. Похоже, все на земле повернулись в его сторону. Семен глянул вверх. Одна из ветвей обломилась и как раз со свистом мчалась вниз.
ª ª ª
Михал Пиотровский опирался спиной о спину Абдул Аги. Оба держали в руках пистолеты; к тому же поляк держал в руке саблю, а турок – ятаган. Они стояли на окутанном дымом побоище, посреди куч человеческих и механических трупов. Над ними маячили силуэты могучих мехов, которые пробились через баррикаду, ведя на площадь толпу вооруженных до зубов и пышущих жаждой убийства одержимых.
Оба офицера как раз готовились к последней битве, как вдруг мехи остановились, а одержимые перестали визжать. Неожиданно сражение было прервано. Чужие стояли как-то неуверенно, поглядывая то друг на друга, то на гигантское "дерево". Один их них бросил оружие и бросился бежать, другой зашелся истерическим смехом; кто-то еще с ревом бросился на ближайшего соратника. Где-то недалеко с чудовищным грохотом упал на землю штурмовик. Вот это подействовало словно сигналю Большая часть одержимых развернулась и отправилась в свою сторону, не обращая внимания на людей. Кабины нескольких мехов открылись, их водители выскочили из них, бросая свои машины. Какие-то механизмы удалились величественным шагом. Похоже было на то, что одержимых сражение совершенно не интересует, что никто ими уже не командует, что они все не чувствуют ни желания, ни принуждения драться с людьми.
- Вот взяли и ушли, - заметил пан Михал.
- Какая жалость, а я тут собирался надавать им по задницам, - буркнул Абдул. – Такую лафу испортили.
Офицеры рассмеялись и сели на землю. Неожиданное расслабление полностью лишило их сил. Слишком нервно не стали они реагировать даже тогда, когда ветви гигантского "дерева" начали с грохотом отламываться и падать на землю.
XX
Я стоял, задрав голову и глядя на летящую с неба ветку величиной с гору. Она обломилась где-то над облаками и спадала величественно, увеличиваясь с каждым мгновением. Я притянул к себе Дороту, которая еще не заметила приближающейся смерти, она глядела на убегавших в спешке одержимых, которые, несмотря на то, что их практически всех выбили гусары и чернокожие кавалеристы, неожиданно бросили оружие и стали убегать, куда глаз глядят, лишь бы подальше от центра.
- Гляди, милая, удалось, - сказал я, указывая на увеличивающуюся на глазах громадную ветку.
- Клянусь бородой Магомета, так чего ты торчишь? Бежим! – с ужасом воскликнула женщина.
Это не имело смысла. С неба валилась не одинарная ветка, но громадная часть переломанной кроны. Она уже затянула мраком все небо над нами, окутав горящий город в полумрак. Тысячи тонн перешедшей в твердую форму, сгущенной сверж критического предела информации распадались и валились вниз. И, к сожалению, прямиком нам на головы. Через мгновение мы будем похоронены живьем, но я, тем не менее, был доволен. Я догадывался о том, что произошло, хотя понятия не имел, каким чудом до этого дошло. Йитка сделалась оцифрованной, а с ней в инфополе въехал второй троянский конь, что имелся у меня в запасе. Все счастье, что я предусмотрительно ввел в личностный образец, которому я ее выучил, тот же самый алгоритм с нейронной сетью.
- Мультиличность уничтожена, - сообщил я Дороте. – Мир спасется, вот только, к сожалению, без нас.
В конце концов, аль-хакима поняла, что шансов на спасение нет никаких и позволила себя прижать. Она подняла голову, глядя на близящуюся смерть. Черные ветви летели вниз с басовым гудением и свистом рассекаемого воздуха, ломаясь с грохотом и распадаясь на все более мелкие куски. Я не мог заставить себя закрыть глаза. С болезненным влечением я следил за тем, что похоронит половину города. Дорота тоже не казалась сломленной, она смело следила за этой прекрасной катастрофой.