<…> В раннем детстве я испытал давление родительской власти, ощущение неспособности освободиться. Люди нуждаются в чем-то, чтобы преодолеть подавление, поэтому я обратился к кокаину. Я больше не могу употреблять алкоголь, потому что он развязывает мне кулаки. Когда я принимал кокаин, я мог думать свободно и говорить ясными словами <…> Я не хочу отказываться от приема кокаина, потому что у меня нет ничего, кроме моих мыслей <…> Вся моя жизнь была сосредоточена на свержении власти, прежде всего власти отцов. Для меня существовал только матриархат, закон орды. Вот почему я всегда боролся против правил, против сегодняшнего общества (СР, 95).
И тут же свидетельство его более позднего консультанта, известного психоаналитика Вильгельма Штекеля:
Отто является пионером матриархата и считает, что все социальные проблемы могут быть легко решены путем введения матриархальной системы. Его книги – в основном сильно проработанные теории – посвящены триумфу и окончательной эмансипации женщин. Если кто-то оскорбил даму, он немедленно бросает вызов этому человеку, несмотря на то что он против дуэлей и во всех остальных ситуациях поклоняется анархистским идеям. Он требует свободы во всех формах. Но это относится не ко всем людям <…> поскольку он питает горячую ненависть ко всем гомосексуалистам, т. е. педерастам. Если бы он был королем, он бы запер их, сжег и истребил. Таким образом, эта довольно странная концепция, применяемая только к людям, которые вписываются в его схему. Для него гомосексуалисты жестоки, потому что они презирают женщин, делая их ненужными (Там же. С. 96–97).
Чтобы закончить краткую характеристику образа жизни и взглядов Отто Гросса, приведем несколько высказываний из его собственной статьи 1913 г.:
…Ни одной революции, принадлежащей уже истории, не удалось установить торжество свободы индивидуальности. Все они прошли впустую, в лучшем случае явились предтечами новой буржуазии и завершились в суетливом псевдожелании навести порядок в общепринятом его понимании. Они провалились потому, что прежний революционер носил авторитет в самом себе. Сегодня мы уже можем сказать, что рассадником всех авторитетов является семья, что связь между сексуальностью и авторитетом, отчетливо просматривающаяся во все еще существующем патриархате, сковывает любую индивидуальность <…> Все кризисы высокоразвитых культур сопровождались жалобами на распад института брака и ослабление семейных уз <…> в этой «тенденции к безнравственности» между тем не слышно жизнеутверждающего этического призыва к избавлению человечества. Все опять вернулось на круги своя, а проблема избавления от смертного греха, проблема порабощения женщины ради детей осталась нерешенной <…> Сегодняшний революционер, вооруженный психологией бессознательного, видит отношения полов свободными и счастливыми, он борется против изнасилования в его первобытном виде, против отца и отцовского права. Грядущая революция – это революция, утверждающая права матери. И не важно, в какой форме и какими средствами она будет совершена[35].
Что значит свободные и счастливые отношения полов? Чтобы не цитировать далее, подытожу мысли Отто Гросса своими словами: эротика сама по себе представляет столь высокую ценность для человеческой жизни, что ее надо освободить от всяческих формальных и неформальных ограничений, законов, бытовых привычек и предрассудков, усвоенных в школьном и семейном образовании, которые опутывают ее, как веревки лилипутов Гулливера, и не дают ей развернуть свою творческую потенцию. Брак не надо отменять сразу, его экономический смысл как института для материального обеспечения детей и женщин очень важен. Но эротика должна быть выведена из области брачных отношений. Она есть продукт свободных человеческих симпатий и склонностей, а не результат исполнения внешних предписаний. Каждый из супругов может предоставлять любому желающему то, что у него есть эротически ценного, если это не вызывает у него негативной эмоциональной или физиологической реакции. То есть, согласно известному лозунгу, «надо делиться» – эротическим капиталом надо делиться так же, как и финансовым. Результатом будет не только всеобщее удовольствие, но и справедливость. Можно состоять в сексуальных отношениях с несколькими людьми одновременно и быть с каждым из них искренним и каждому верным. Каждый новый возлюбленный/ая не исчерпывает и не опустошает резервуар твоей любви, а, наоборот, пополняет и заполняет его. Ревность – вульгарное чувство. Верность одному конкретному человеку, постоянство чувства к нему и, соответственно, необходимость полового общения исключительно с ним – иллюзия воспитания. Резервуар любви пустеет, не будучи постоянно пополняемым. Это даже отражается на психике. Моногамное удовлетворение желаний вытесняет естественные влечения и опасно для психического здоровья.
В общем, это достаточно знакомые нам сегодняшним вещи, только лексикон немного другой. Сейчас говорят, что традиционный порядок (моногамия, патриархат, романтическая любовь, любовь мужчины и женщины и т. п.) – это не «иллюзия», как у Гросса и других сексуальных революционеров начала ХХ в., а социальная конструкция, которая как была сконструирована, так и может быть деконструирована с целью возвращения к здоровому и счастливому естественному состоянию. Чтобы не пытаться заочно спорить с давно ушедшим из жизни автором, посмотрим, как он сам осуществлял на практике жизнь по собственному учению о свободной любви.
Отто и эринии
Чуть выше сказано, что в 1907 г. Отто Гросс жил в любовной связи с тремя любимыми им женщинами, которые любили его и нежно относились друг к другу. Не это ли прекрасное подтверждение проповедуемых им порядков любви! Но важна не констатация, а, как говорится, история в деталях. Дьявол ведь в них, в деталях. Далее я расскажу ее, опираясь на публикацию писем Гросса к Эльзе и письмá (одного единственного) Эльзы Гроссу в 1907 г. Но сначала о чисто фактической стороне дела. В конце 1906 г. Эдгар и Эльза Яффе переехали из Гейдельберга в Мюнхен (Эдгар получил профессуру в Мюнхенской высшей торговой школе), примерно тогда же из Берлина туда прибыл Гросс с женой Фридой. Трое из них (Эльза, Эдгар и Фрида Гросс, она же до замужества Фрида Шлофер) были знакомы или дружны еще со студенческих времен (с. 29), и все четверо сблизились ранее в ходе хлопот по спасению Отто от психушки, а его сына Петера – от опеки злого деда. Гросс и Фрида были одним из центров богемной сцены в мюнхенском квартале богемы – Швабинге. Эдгар и Эльза, конечно, к богеме не принадлежали. Эдгар по многим причинам: по социальному статусу – он профессор, финансист и предприниматель, по психологии – о н был, как это называлось и называется в определенных кругах, control freak, то есть маньяк контроля, стремящийся всегда держать себя в руках, а также контролировать ситуацию вокруг, что не относилось к добродетелям богемы, а кроме того, на языке Швабинга, он был не эротоморфен. Зато его жена Эльза была эротоморфна в самой превосходной степени. В начале 1907 г. началась любовная связь Эльзы и Отто Гросса. У Эдгара, правда, предположительно возник оказавшийся недолговечным роман с одной из знаменитых гетер Швабинга Франциской фон Ревентлов. «Предположительно» потому, что слишком уж не подходил он для роли ее любовника. Известно одно: Франциска получила от Эдгара деньги, как считается, за любовные услуги. Отто Гросс занимался тогда психопатологией в клинике великого психиатра Крепелина, он уже разочаровался в академической психиатрии, отверг теорию происхождения неврозов Фрейда и планировал превзойти Фрейда, включив его идеи в собственное учение. Еще у него было поистине ницшеанское самомнение. Он сам страдал от нервных нарушений. Жена Фрида говорила Эльзе, что он принимает морфий и кокаин. Ко времени их романа Отто уже прошел два или три курса лечения. Но его острый ум еще не был съеден наркотиком, он был изобретателен и энергичен и рассматривал Швабинг с его свободой литературных, художественных и вообще жизненных «стартапов» как в некотором смысле экспериментальную площадку для испытания собственных теорий социального и сексуального освобождения. Отто имел, так сказать, и профессию, и призвание, он был и видел себя пророком нового мира, и не удивительно, что близкие друзья его и Фриды попали в орбиту его харизматического призыва.
История романа Отто и Эльзы была бы неполной без учета почти одновременно возникшего романа Отто с ее младшей сестрой Фридой, о чем мы кратко упоминали. Фрида тогда – приличная дама, миссис Эрнест Уикли, жена профессора филологии из Ноттингемского университета. Ноттингем, конечно, провинция, но ведь знаменитая провинция (Робин Гуд и ноттингемский шериф)! Биографы высказывают предположение, что ей так наскучила жизнь британского среднего класса, что она радостно вдохнула полной грудью (какая прекрасная двусмысленность!) наэлектризованный эротикой воздух Швабинга. И было забавное противоречие в том, что миссис Уикли с фамилией, подходящей немолодой солидной даме в какой-нибудь из пьес Бернарда Шоу, вела себя в Швабинге как неистовствующая менада. Можно представить себе, что́ вспоминает Отто Гросс, когда пишет Фриде (не жене, а подруге) позже, уже летом: «Ты еще помнишь, как выбрала меня на манер гордой аристократки?» Ему импонировала любовь аристократки, да еще и не одной, а сразу двух (включая сестру Эльзу)? Или он воображал сцену римской оргии, где аристократки выбирали себе рабов для телесных наслаждений? Уже через несколько лет, когда Фрида давно уже вернулась в Ноттингем, она вновь выбирала себе любовного партнера. Это был паренек из бедной рабочей семьи – один из студентов ее мужа профессора Уикли. Согласно имеющемуся в интернете изложению биографического романа, который так и называется «Фрида», дело выглядело так: «несмотря на ярко выраженное косоглазие, она ему сразу понравилась, а когда спустя неделю после знакомства затащила его в дальнюю комнату и бесхитростно предложила ему себя, то и вовсе очаровала»