Разные свидетельства говорят о том, что между Альфредом и Эльзой возникла любовь, но как далеко она зашла, не известно, может быть, у них был легкий необязывающий роман, во всяком случае, о браке речь не шла. Другие говорят, что, наоборот, все было серьезно, и Альфред и Эльза были даже помолвлены. Но это не важно, ибо в 1902 г. Эльза неожиданно и без объяснений вышла замуж за Эдгара Яффе. Сестры и друзья были в шоке от этого брака вроде бы без любви, но по расчету. Альфред вскоре после Берлина уехал на Гавайи и после возвращения получил профессуру в немецком Карловом университете в Праге, и ничто не говорит о том, что в это время существовала какая-либо связь между ним и Эльзой. Однако точно известно, что, когда в Венеции вспыхнула страсть между Максом и Эльзой, именно от связи с Альфредом предостерегал Макс свою возлюбленную (с. 182). Как говорится, «он что-то знал» – то, чего не знают позднейшие биографы братьев. После трех лет в Праге Альфред в 1907 г. вернулся в Гейдельберг. Но вернулся не преданным братом уже знаменитого Макса, а его соперником, что подчеркивалось тем, что он даже поселился на другом конце города вдали от Макса и Марианны. В Гейдельберге он получил профессуру. Правда, и этот факт только углубил его расхождение с Максом, ибо Макс рекомендовал на это место Георга Зиммеля, но Зиммель был отвергнут по причине еврейского происхождения, а место отдано Альфреду. (Впрочем, не только национальность помешала Зиммелю получить профессуру, но и его интеллектуальный стиль, несовместимый с представлениями о том, как нужно делать науку, присущими предыдущему профессорскому поколению – «поколению тайных советников». Против Зиммеля выступили ведь достойнейшие люди, такие, например, как сосед и друг Вебера Эрнст Трёльч. Практически Зиммель так и оставался приват-доцентом всю жизнь, за исключением последнего года пред смертью, когда получил профессуру в Страсбурге.)
Фактически с этого времени обострилась – нет, не вражда, а скорее конкуренция между братьями, приобретшая принципиальный характер. Мы говорим конкуренция, а не вражда, потому что она хотя и проявлялась буквально на всех уровнях жизни – от науки до любви (имеется в виду борьба за склонность Эльзы Яффе), отнюдь не исключала моментов достаточно глубокого сотрудничества. Они вместе работали, например в леволиберальной Немецкой Демократической партии (в 1919 г.), одним из основателей которой был Альфред Вебер. При посредстве партии и Альфреда Макс Вебер должен был выдвигаться в депутаты общегерманского Национального собрания, но, несмотря на активное участие в разработке партийных документов и в предвыборной пропаганде, на окружных партийных выборах его кандидатура была отвергнута (с. 337). Он направил в партийный президиум крайне вежливое письмо с отказом от дальнейшего сотрудничества и уверениями, что тем не менее он всегда будет бороться за идеалы демократии, в котором все же читалась глубокая обида. Партийные руководители, хорошо знавшие характер Макса Вебера, наверное, обрадовались, что назревающий скандал не состоялся и конфликт разрешился так легко. Но в целом не сотрудничество, а конкуренция была характерна для всей дальнейшей жизни Макса и Альфреда. Причем Макс выиграл в науке, в общественном влиянии и в посмертной славе, а Альфред выиграл в любви, но так, что не мог даже позволить себе торжествовать, но об этом ниже. И оба в конечном счете чувствовали себя ущемленными. Два события, иллюстрирующие этот тезис. Об одном пишет Мартин Грин: когда Макс Вебер в июне 1920 г. метался в лихорадке на постели, ставшей его смертным ложем, он попросил принести ему молока, а через пару минут, еще не получив его, стал бормотать: «Несите, несите скорее, а то Альфред его выпьет» (MG, 226).
Второй пример о том, как Альфред мстил Максу через тридцать и более лет после его смерти, то есть вражда-конкуренция продолжалась. Альфред достиг любых возможных вершин в работе, мест и званий в профессиональном сообществе и все равно читал свои лекции в большой аудитории Гейдельбергского университета, где стоял бюст Макса Вебера, жил в городе, который уже рекламировал себя как город Макса Вебера, а у студентов имел очень обидное прозвище «минимакс». В 1954 г. в знак 90-летия со дня рождения Макса Вебера тогдашний президент ФРГ, известный политический журналист и писатель, а также горячий обожатель Макса Вебера Теодор Хойс опубликовал большое эссе о Максе и послал его Альфреду. Ответ был обескураживающим: Альфред удивлен тем, что кому-то еще интересен этот устаревший автор с его архаичной политической философией (MG, 234). Нельзя сказать, что он был совсем не прав и что политическая философия Макса Вебера в середине 50-х была, что называется, up to date, но все равно так писать было нельзя, это был знак открытого неуважения и даже враждебности. Альфреду было уже 90 с лишним лет, когда он писал этот отзыв, но он все равно воспринимался другими и видел, похоже, сам себя младшим братом великого человека и не очень важным мыслителем.
При этом заслуги Альфреда перед социологией и образованием весьма велики и многообразны. История культуры, культурсоциология, социальная и культурная антропология, а также философия жизни и некоторые актуальные философские проблемы – все это области, где вклад Альфреда Вебера был не мал. Возьмем, к примеру, проблему бюрократии. Есть теория бюрократии Макса Вебера, которая рассматривается или по крайней мере упоминается в любом стандартном словаре или учебнике социологии. Но мало кто знает большую статью профессора Альфреда Вебера «Чиновник», опубликованную им еще в пражский период. Это был своего рода ранний антибюрократический манифест. На основе статистических материалов он показывает, как бюрократия подчиняет себе промышленность, культуру, общество вообще. Бюрократия обеспечивает спокойствие и уверенность, но отнимает свободу. Единственный путь избавления от ее господства – отказ от рационализма в масштабе общества и государства. Индивидуальное человеческое существо должно быть основой и критерием всех социальных решений, а не бюрократическая система. Поэтому мы против коммунизма, так же как против капитализма, а за то, чтобы жизнь доставляла человеку радость. Такая получается смесь романтизма с философией жизни. Кроме того, заслуживает внимания его учение о культурных типах, об исторических «типах человека», о соотношении культуры, цивилизации и экономики и т. д. Вообще Альфреда можно назвать в определенном смысле несостоявшимся гигантом мысли. Действительно, у него намечены и иногда в определенной мере реализованы поистине грандиозные исторические и культурные синтезы, позволяющие понять и концептуализировать смысл и организующий принцип различных как наследующих, так и современных друг другу цивилизаций. Даже попытаться схватить целостность истории и дифференцировать ее это ведь нешуточное достижение. И в то же время странным образом, несмотря на похвальные, иногда восторженные отзывы и рецензии, это достижение оказывалось в общем-то никому не нужным. Точно так же и другие его многочисленные достижения, как научные, так и административные, политические и вообще чисто человеческие. Альфред был совсем не скучной фигурой, не кабинетным ученым, а обладал личным мужеством и причудливым чувством юмора. Так, в 1933 г. он лично залез на крышу Института социологии в Гейдельберге и сорвал флаг со свастикой, установленный студентами-нацистами. И тут же подал в отставку с поста директора института. А в 1954 г. он был выдвинут КПГ (Коммунистической партией Германии) на пост президента Западной Германии. Это была грандиозная шутка. Он стал альтернативой упомянутому выше Теодору Хойсу. Заработала пропаганда ГДР, и одно время он даже казался популярным кандидатом. В результате он получил в бундестаге 12 голосов против 871 голоса, которые были поданы за его соперника. Мотивы его выдвижения в общем-то мало кому понятны. Сам он считал это дурной шуткой, поскольку был известен своим антикоммунизмом. Считается, что коммунисты и ГДР выдвинули его, чтобы посмеяться над Хойсом, то есть как карикатуру на Хойса (MG, 234). Но это не объясняет мотивов самого Альфреда. В любом случае шутка не удалась.
В период Веймарской республики возглавляемый Альфредом Вебером Институт социальных и государственных наук Гейдельбергского университета стал одним из ведущих центров социально-политических исследований в Германии. После войны он был переименован в Институт социальных и государственных наук Альфреда Вебера, потом в Институт экономических наук Альфреда Вебера. В 1962 г. в помещении Института состоялось торжественное открытие бронзового бюста Альфреда, в 1963 г. в Гейдельберге было основано Общество Альфреда Вебера. Однако в 1968 г., когда исполнилось 100 лет со дня рождения Альфреда Вебера, университет уделил этому юбилею мало внимания, в то время как столетие Макса четырьмя годами раньше было ознаменовано бурными торжествами Дня Макса Вебера. Какое-то странное и ничем не объяснимое пренебрежение. Прошло десять лет со дня смерти знаменитого ученого, а он вроде бы уже мало кому нужен.
Баварский ménage à trois
Сложности были и с любовью. Казалось бы, здесь Альфред – абсолютный победитель. Осенью 1909 г. Эльза Яффе отказалась от вроде бы намечавшейся совместной жизни с Максом и, выражаясь пошлым бытовым языком, ушла к Альфреду. Но ведь «ушла к Альфреду» вовсе не означает, что Эльза стала женой или, скажем так, сожительницей Альфреда. Они все равно не живут вместе. Эльза продолжает быть женой Эдгара Яффе, по-прежнему бизнесмена, а также профессора Высшей школы торговли в Мюнхене; ее прежние договоренности с Эдгаром, касавшиеся бурного романа с Отто Гроссом, хотя в чем-то меняются, в основном остаются в силе и на новом этапе жизни. Но для Эдгара это совсем не новый этап, а во многом продолжение предыдущего – он любит свою жену и пытается вновь сблизиться с ней. Эльза со всеми своими четверыми детьми (один из них сын Отто Гросса) живет в Вольфартсхаузене недалеко от Мюнхена; ее загородная вилла, стоящая на высоком горном склоне, называется «Птичье гнездо». Совсем недалеко, на расстоянии пешей прогулки, находится дом Эдгара Яффе, на первый взгляд довольно скромный, скромнее даже, чем дом его жены. Точно так же недалеко от «Птичьего гнезда», но в противоположном направлении располагается дом, где устроил себе летнюю резиденцию Альфред Вебер, постоянно работающий и живущий в Гейдельберге, но старающийся как можно больше времени проводить с возлюбленной. И Эдгар, и Альфред имеют, как они полагают – и, на мой взгляд, справедливо полагают, – достаточно оснований претендовать на любовь Эльзы: Эдгар – законный муж и спонсор (если воспользоваться этим двусмысленным современным термином), Альфред – друг и также спонсор. Но вряд ли поверн