MWG. Как это часто бывает, после того как разобрали, возникает вопрос, а нужно ли собирать вновь. Тем более собирать вновь иначе, не так, как было у Марианны и Винкельмана, в противном случае все мероприятие по разборке лишается всякого смысла. Поэтому решили не собирать. Так что теперь «Хозяйство и общество» существует в «деконструированном» виде, то есть в виде семи солидных тематически более или менее самостоятельных томов, объединенных общим титулом «Хозяйство и общество», но с разными субтитулами. В русском переводе «Хозяйство и общество» (ХИО) заняло четыре тома, причем весь текст Вебера в него вошел, а за бортом остался текстологический и издательский аппарат, многочисленные введения, предисловия и примечания.
Так из собственного, сравнительно небольшого раздела Вебера, который он еще в период планирования многотомного издания озаглавил «Хозяйство и общественные порядки и силы», родился величественный труд «Хозяйство и общество», лишь первые параграфы которого были опубликованы при жизни автора. Но даже после смерти Вебера, в 1922 г., когда стараниями Марианны труд Вебера впервые вышел в полном своем объеме, он все равно носил еще первоначальное название: «Очерк социальной экономики. Раздел III. Хозяйство и общество». Пуповина, связывающая книгу с многотомным «Очерком…», была перерезана только в четвертом издании, когда опус стал называться так, как называется и сейчас.
Через много десятилетий после смерти Вебера, в 1997 г., МСА (Международная социологическая ассоциация) провела среди своих членов опрос под названием «Книга века», интересуясь, какая из книг (социологических, разумеется) больше всего повлияла на их профессиональное становление. Список получился вот какой (первая десятка):
1. Макс Вебер. Хозяйство и общество.
2. Чарльз Миллс. Социологическое воображение.
3. Роберт Мертон. Социальная теория и социальная структура.
4. Макс Вебер. Протестантская этика и дух капитализма.
5. Петер Бергер и Томас Лукман. Социальная конструкция реальности.
6. Пьер Бурдье. Различия. Социальная критика суждений вкуса.
7. Норберт Элиас. Процесс цивилизации.
8. Юрген Хабермас. Теория коммуникативного действия.
9. Толкотт Парсонс. Структура социального действия.
10. Ирвин Гофман. Презентация себя в повседневной жизни.
Для любого социолога и шире – обществоведа этот список в комментировании не нуждается. Роль Вебера в развитии науки из него становится ясной. Книги Вебера – это классика, причем не только социологическая. Мне как-то в одном выступлении довелось высказать яркую, хотя и сомнительную мысль, что будто бы писатель становится классиком, когда объем книг о нем превосходит объем его собственных сочинений. Полное собрание работ Вебера (MWG) насчитывает более шестидесяти массивных томов, каждый объемом в много сотен страниц («много» – это больше пяти, чаще всего гораздо больше). Сколько книг о Вебере издано на разных языках, не берусь оценивать на глазок – оно давно уже перевалило за много сотен. Конечно, к этому критерию разделения классики и не классики можно придраться, сказав, что хотя труд Вебера и был огромен, но его результаты фиксированы и не растут, а для поколений биографов и исследователей налицо открытая перспектива, и когда-нибудь они все вместе хочешь не хочешь, а перегонят Вебера по творческой плодовитости. Но это неправильное возражение. Есть ведь ученые, которые при жизни были знамениты, а потом скоро забыты, и, пройди хоть тысяча лет, мало кто о них вспомнит. А слава Вебера идет по восходящей. Одних только биографий Вебера и только на немецком вышло за последние два десятилетия не менее десятка, и каждая примерно в тысячу страниц!
Понимающая социология
В «Хозяйстве и обществе» наиболее полно и последовательно выражено теоретическое ядро концепции социологии Макса Вебера. Первый том заключает в себе систему основных понятий социологии. Хотелось бы заняться углубленным разбором понятий, но в этой книге такой разбор неуместен. Поэтому я их кратко назову, а кое-что процитирую, а кто заинтересуется, найдет в любой библиотеке и интернете десятки книг и сотни статей на эти темы.
Исходные понятия социологии. Начнем с самого начала: «Социологией… – говорит Вебер, – называется наука, которая стремится, истолковывая, понимать социальное действие и тем самым причинно объяснять его протекание и результаты… Социальным действием называется такое, которое по своему подразумеваемому действующим или действующими смыслу соотнесено с поведением других людей и ориентируется на него в своем протекании» (ХИО, 1, 67–68). То есть социология начинается не с представления о системе, а с социального действия, причем под таковым понимается не только индивидуальное, но и коллективное действие. А социальным действие становится тогда, когда, во-первых, у него есть подразумеваемый смысл (это может быть мотив, расчет, цель, намерение и т. д.) и, во-вторых, оно принимает во внимание действия и интересы других людей (ориентируется на них или соотносится с ними). Устойчивое социальное действие считается социальным отношением. На почве социальных отношений формируются устойчивые структуры и институты. То есть последовательность движения мысли познающего такая: действие → смысл → отношение → устойчивое отношение (институт), и эта последовательность движения познания соответствует в принципе логике процесса становления социальных институтов.
В результате оказывается, что практически каждое социальное действие всегда имеет институциональный характер. Это определяется его подразумеваемым смыслом. Возьмем пример, к которому часто прибегают теоретики понимающей социологии: человек рубит дерево в лесу. Само по себе это действие не является социальным, но оно становится таковым, если мы поймем смысл этого действия, который вкладывает в него сам действующий. А здесь возможны варианты: 1) человеку нужны дрова потому, что настали холода, и нужно топить печку; 2) он хочет нарубить дров, чтобы продать их на ближайшем рынке; 3) он рубит деревья, чтобы сделать гать на общественном поле; 4) он расчищает участок леса для сельскохозяйственных нужд. Может быть, есть еще и другие объяснения поведения этого человека. Ясно, однако, что в каждом из названных случаев его поведение имеет особенный подразумеваемый смысл и особенный социальный, экономический и правовой контекст. В первом варианте мы имеем дело с натуральным хозяйством, где обеспечение дома необходимыми продуктами и средствами жизни есть самообеспечение. Во втором варианте подразумевается наличие денежной экономики, когда крестьянин может продать дрова, чтобы получить средства к жизни, а может вообще не идти в лес, а купить дрова на рынке. В третьем и четвертом вариантах может подразумеваться общинное хозяйство, где дровосек оказывается включенным в систему совсем иных экономических и правовых отношений. Можно найти и иные контексты, например законная это рубка (а) или браконьерская (б). При каждом из этих многочисленных мотивов поведения задействуются свои особые системы отношений, а «понимающий» социолог производит восхождение от простого невыразительного физического действия к сложнейшей системе социальных отношений, а затем структур и институтов, составляющих широкий контекст социального действия.
В стихотворении Н. А. Некрасова «Мужичок с ноготок», где рассказывается о похожей ситуации, важные вопросы, к сожалению, не ставятся.
Однажды, в студеную зимнюю пору,
Я из лесу вышел; был сильный мороз.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз…
На самом деле нешуточные ведь вопросы: куда везет мальчонка «хворосту воз» – топить избу или на продажу? «Отец, – говорит он, – видишь, рубит, а я отвожу». Возникает вопрос: а есть ли у отца порубочный билет, или это незаконная рубка? Общинный лес или помещичий либо вообще казенный? И т. д. Если учесть главный мотив творчества Некрасова – боление за несчастный народ, то можно предположить, что дрова везутся на отопление избы, а рубка – браконьерская. Это ничего не меняет по сути стихотворения, но социальный смысл его значительно уточняется.
Типы социального действия. Буквально каждое социальное действие содержательно, то есть с точки зрения мотивов его участников должно всегда анализироваться особо. Но вот формальные его характеристики могут быть систематизированы и классифицированы заранее. Вебер выделял четыре главных типа социального действия (ХИО, 1, 84).
1. Действие может быть целерациональным – это когда действующий ориентируется на достижение собственных рационально поставленных и взвешенных целей, рационально рассчитывая при этом существующие обстоятельства (в том числе возможное поведение других людей) и рационально отбирая средства достижения целей. То есть если описывать действие как сочетание целей, средств их достижения и обстоятельств совершения, то все три составляющих элемента здесь обдуманны и рассчитаны рационально. Примером может служить разработка любой военной операции, реализация социальных или коммерческих программ и проектов.
2. Действие может быть ценностно-рациональным – это когда на первом плане стоит некоторая безусловная ценность все равно какой природы (этическая, религиозная, эротическая и т. д.), которая рационально не обсуждается, а воспринимается как ценностный императив, а уже средства и обстоятельства действия рассматриваются рационально, но уже с точки зрения достижения именно этой цели. Следование такой максиме, как «Делай, что до́лжно, и будь, что будет!», это и есть приглашение к ценностно-рациональному типу действования. «То, что до́лжно» – это как раз и есть безусловная цель, не подлежащая сомнению и обсуждению, а все остальное – выбор средств, изучение обстоятельств и отношения окружающих – может анализироваться рационально, но только с точки зрения достижения этой безусловной цели. Лучшим примером здесь может стать поведение самого Макса Вебера на последнем этапе его жизни в 1917–1920 гг., когда вся его жизненная стратегия диктовалась не рационально выбранной целью (нахождение хорошо оплачиваемой работы, дающей время и возможность для научных занятий), а любовным влечением к Эльзе Яффе. Поведение Макса Вебера в этот период было рациональным, но именно с точки зрения близости к Эльзе как безусловной ценности, то есть ценностно-рациональным. Мы увидим это в двух последних главах.