В словах Б. Нормана нет преувеличения. Действительно, к какой бы «мыльной опере» мы ни обратились, в ней почти наверняка обнаружится набор «роковых обстоятельств», уже знакомый по другим произведениям того же жанра. Остановимся лишь на нескольких эпизодах популярной американской серии «Другой мир — Бэй-сити» (1967), демонстрировавшихся в течение одной недели. Видимость драматизма создают в них запутанные взаимоотношения главного героя Стивена Фрейма с членами семейства Мэтьюзов.
Сам Стивен помолвлен с Алисой Мэтьюз, медсестрой, которая работает в одной клинике со своим братом — врачом Рассом Мэтьюзом. В результате автомобильной катастрофы Стивен попадает в эту клинику, и Расе должен его оперировать. Ситуация осложняется тем, что Алиса тайно встречается с неким Крисом Тайлером, за которого собирается выйти замуж. Признаться в этом Стивену она не решается, опасаясь за состояние его здоровья. Таким образом, налицо предстоящий разрыв и новый роман.
Вслед за главными героями в действие включаются другие члены семьи Мэтьюзов. Выясняется, что Расе глубоко несчастен со своей женой Рэйчел и их супружество на грани развода. Против невестки настроены и родители Расса. Они считают аморальным поведение матери Рэйчел, которая посмела вторично выйти замуж. Затем дело доходит и до более дальних родственников. Вдовствующая тетка Алисы и Расса влюблена в некоего Уэйна Эддисона, но свадьбу приходится отложить из-за траура по ее недавно умершему сыну.
Как видим, сюжет представляет собой запутанный клубок отношений между членами семьи Мэтьюзов и окружающими их знакомыми и родственниками, причем смакование нюансов этих отношений и составляет главное в серии.
В числе основных персонажей «мыльной оперы» всегда есть женщины, причем (такова одна из особенностей жанра) не обязательно красивые и привлекательные.
Героиня может иметь скверный и неуживчивый характер, как, например, Ина Шарплз из популярной английской серии «Улица коронации». Запущенная в 1960 году серия с успехом продолжается и в наши дни и в самой Великобритании, и за ее пределами. Актриса Вайолет Карсон, исполняющая роль Ины Шарплз, так характеризует свою героиню: «Когда я впервые прочитала сценарий, то представила себе Ину сварливой, мстительной старой ведьмой. Несколько позже она чуть оттаяла и стала немного мягче» [7].
Мы уже упоминали, что «мыльные оперы» на свой лад не чужды социальной тематики. Однако, по справедливому наблюдению американских исследователей Л. Уорнера и У. Генри, «социальные проблемы в «мыльных операх» являются второстепенными и отражаются очень косвенно, как частица какой-либо семейной проблемы» [8]. Вот, например, как трактуется вопрос о положении негров в американской серии «Только одна жизнь» (1968).
Карла Грей, мулатка светлой кожи, из-за распространенных вокруг расовых предрассудков долго выдавала себя за белую. Вначале она была помолвлена с белым врачом, лотом влюбилась в чернокожего. Ситуация обостряется, когда последний обнаруживает истину.
В конце концов он отвергает Карлу из-за того, что она скрывала свое негритянское происхождение. Таким образом, вместо серьезной проблемы расовой дискриминации зрителю преподносится слащавая мелодрама, в которой на первом плане — любовные отношения, а социальные мотивы служат лишь своего рода острой приправой к ним. Вместе с тем создается видимость отклика на насущные вопросы времени и приобщения к ним зрительской аудитории.
В конце 60-х — начале 70-х годов одной из актуальных для американского телевидения тем была война во Вьетнаме. Не обошла ее вниманием и серийная продукция. Рассмотрим трактовку этой темы в «мыльной опере» на примере серии «Все мои дети».
Молодой герой серии, Филипп, должен идти в армию и отправиться во Вьетнам. Ожидание этого события вносит определенный драматизм в сюжет произведения. Однако вьетнамская война, о которой так много говорят персонажи, оказывается в основном поводом к выяснению сложных родственных отношений между ними. Как воспримет призыв Филиппа в армию главная героиня серии Эми Тайлер, которая на самом деле ему не тетя, а мать? Как поведет себя в данном случае его отец, который в действительности не отец ему, а дядя? Что станет делать настоящий отец юноши, который внезапно объявился в городе и докучает своим вниманием Эми Тайлер? Этот ряд вопросов легко было бы пополнить. Но и так ясно: герои серии ежедневно в домашней, уютной обстановке беседуют о войне как о чем-то привычном, словно речь идет о предстоящих видах на урожай или о выборах очередного президента. Тема войны, таким образом, притупляется, смягчается, теряет остроту, а значит, притупляется и реакция массовой аудитории.
В европейском телевидении близок к жанру «мыльной оперы» (а точнее, занимает промежуточное положение между нею и семейными сериями) упоминавшийся уже телероман с продолжением.
«Мыльные оперы» получили распространение также в странах Азии и Латинской Америки. На Южноамериканском континенте они являются самым популярным жанром и носят название «теленовелла». Это чаще всего история бедной девушки, попавшей из деревни в город в поисках счастья. В нее влюбляется богатый красавец, она, естественно, отвечает ему взаимностью. Однако вскоре возлюбленный бросает ее, забыв о своих обещаниях. Спустя какое-то время он раскаивается и находит девушку, чтобы жениться на ней. Эта схема заимствована непосредственно из «женских» бульварных романов (серии «Женщина с прошлым», «Право быть рожденным», «Кошка» и другие).
Японские «мыльные оперы», подобно американским, в большинстве своем строятся на таких мотивах, как измена, ревность, месть и т. п. Однако мелодраматическим ситуациям в них обычно бывает придан национальный колорит, помогающий зрителю сопереживать страстям на экране.
Так, в японской серии начала 70-х годов «Единственная любовь» сын героя страдает из-за того, что его мать, как выясняется, в молодости была гейшей. Страсти бушуют и в другой серии того же времени — «Если сегодня хорошая погода». Ее героиня Асако, уехав на короткое время и оставив мужа в одиночестве, по возвращении находит в своем доме новую, молодую хозяйку. Гнев и ревность побуждают Асако покинуть дом. Вскоре она встречает молодого красивого мужчину и влюбляется в него. Но у него есть семья… Дальнейших перипетий сюжета хватило бы на добрый десяток не столь мелодраматичных серий.
Вообще кипение чувств в японских «мыльных операх» достигает, пожалуй, апогея (в этом отношении с ними могут соперничать разве что латиноамериканские серии). Если, положим, экран повествует о любви, то она, как правило, необыкновенна, а на пути к ее финальному торжеству стоят чрезвычайные преграды. Одну из таких историй рассказывает телезрителям серия «Сюнкин-Сё» (1973). Слепая девушка Сюнкин, дочь состоятельных родителей, влюблена в своего слугу Сасуке и вынуждена скрывать любовь от окружающих. У них должен родиться ребенок. Узнав об этом, отец вынуждает Сюнкин выйти за своего возлюбленного замуж. Но Сюнкин, не веря в любовь Сасуке, отказывается. Тогда он, чтобы доказать свое чувство, выкалывает себе глаза и становится таким же слепым, как она. У Сюнкин больше нет оснований сомневаться в силе любви Сасуке, и она соглашается стать его женой.
Здесь перед нами один из образчиков той смеси сентиментальности и жестокости, экзальтации и жадного интереса к скандальным сторонам жизни, которая вообще свойственна «мыльной опере», хотя и проявляется в разных странах по-разному.
Выше отмечалось, что аудиторию этого вида серий составляют в основном домохозяйки. Однако такое определение еще недостаточно конкретно, поскольку не указывает на социальный состав аудитории. Исследования, проведенные Л. Уорнером и У. Генри, показали, что основная масса телезрительниц, которые любят «мыльную оперу», — это женщины из семей, принадлежащих к так называемому «низшему среднему классу», то есть категории населения с невысоким, а зачастую и просто малым достатком (мелкие торговцы, ремесленники, служащие с низкой зарплатой и т. д.) [9].
Герои же «мыльных опер» часто занимают несколько более высокое положение на социальной лестнице. Однако дистанция между ними и аудиторией не слишком велика, так что телезрительницам легко принять эти передачи за рассказ о жизни людей своего социального круга. Такое самоотождествление льстит самолюбию многих из тех, кто в условиях буржуазного общества тщетно стремится к преуспеянию. К тому же удел типичной любительницы «мыльной оперы» — дети и домашний очаг.
Ее кругозор, как правило, узок, духовный мир скуден, жизненный быт ограничен сферой бытовых забот. Будни такой женщины монотонны, скучны и унылы. Но именно поэтому ей необходим своего рода «выход в свет» — хотя бы воображаемый, если невозможен реальный. Эту психологическую разрядку как раз и дает «мыльная опера».
Если сравнить «мыльные оперы» с семейными сериями, то обнаружатся существенные различия в характере изображения семьи. В семейных сериях домашний очаг незыблем, ему практически ничто не угрожает, и даже в редких случаях разводов («Я люблю Люси») супруги расходятся по обоюдному согласию. В «мыльных операх» картина совершенно иная: здесь домашнему благополучию постоянно что-то грозит — другая женщина, криминальные обстоятельства, случай и т. д. Да и сами семейные отношения полны надрыва, патологических вывертов и экзальтации.
В отличие от семейных серий, где быт предстает вполне устоявшимся, в «мыльных операх» герои либо с кем-то или с чем-то борются за сохранение брачных уз, либо страдают от их разрыва, либо же — распространенный вариант — страстно устремляются навстречу своему избраннику или избраннице. Это придает действию особую романтическую окраску, в то время как мир семейных серий обыден и прозаичен. Поэтому «мыльные оперы» дают выход страстям, играя роль своеобразного эмоционального клапана для определенной, очень значительной части аудитории.
Однако эмоциональная встряска после приобщения к очередной «мыльной опере» приносит в конечном счете успокоение. Успокаивает и благополучный финал (если он благополучный), по-своему успокаивают и сами переживания телевизионных героев. Ведь, вдоволь насмотревшись экранных «страстей», домохозяйка, живущая только семейными интересами, испытывает чувство облегчения от того, что беды и несчастья, промелькнувшие на экране, произошли не с нею, миновали ее. Тем самым «мыльная опера» как бы доказывает от противного необходимость довольствоваться малым, одновременно запугивая и утешая своих зрителей. Что же