Позиция Престонов довольно сложна: на одной чаше весов — мнение жителей городка, на другой — человек, его судьба, а главное, справедливость. И они выбирают второе. Начинается сложная психологическая борьба, цель которой — изменить мнение общественности, возглавляемой городским архитектором Джадсоном Кайлом (несколько карикатурная фигура мракобеса). Несмотря на фанатизм Кайла, Престоны делают все возможное, чтобы переубедить его самого и его сторонников. Но это им не удается.
Главное в эпизоде не сами события, а те размышления, которые возникают у героев по поводу происходящего. Уже после того как отец и сын поняли, что им не переубедить Кайла, Лоренс Престон, как бы оправдывая его, говорит: «Он, конечно, одержим, но абсолютно искренен» [6]. Что же касается закона, который не в состоянии защитить права человека в Америке, то и здесь Лоренс Престон невольно смягчает остроту постановки вопроса, когда в ответ на недоуменные реплики сына говорит: «Закон создан людьми и в своей основе далек от совершенства. В нем нет четкого и ясного ответа на каждую человеческую судьбу… Таков закон» [7]. В конечном итоге адвокат отказывается от борьбы за то, что сам же считает правильным. «Черные списки, — убеждает отец Кеннета, — это дух, который витает в воздухе. Эти люди уверены, что выполняют благородный долг, и мы с тобой ничего не сможем им доказать» [8].
Так устами героя серии — а ведь он защитник справедливости — утверждается мысль о бессилии перед лицом несправедливого порядка вещей и необходимости подчиняться ему.
В целом при всей двойственности авторской позиции «Защитники» — произведение, не укладывающееся полностью в рамки «массового искусства» ни по своей проблемной направленности, ни по художественному уровню. Однако ряд черт сближает «Защитников» с другими, вполне ординарными «юридическими» сериями, и прежде всего — апология адвоката, который своей личностью как бы искупает грехи закона, «очеловечивает» существующие правовые нормы и тем самым примиряет с ними зрителя.
Много общего с «Защитниками» имеет и другая американская серия, «Оуэн Маршалл» (1971), хотя социальные мотивы в ней заметно приглушены морально-психологическими. Роднит же обе серии способ раскрытия проблем путем сопоставления различных точек зрения и мнений. В каждом деле, за которое берется Оуэн Маршалл, преступник, как и мера наказания, известны с самого начала, однако адвокат и его подзащитный пытаются выяснить самое для себя главное: в какой мере имел человек моральное право на совершенные им действия. Так, в одном из эпизодов Маршалла посещает мужчина, который убил своего умственно неполноценного ребенка из милосердия к нему. Ему нужен адвокат не столько для защиты на судебном процессе, сколько для того, чтобы разобраться в своем душевном состоянии. Как и в «Защитниках», здесь явственно звучит мотив несоответствия моральных и юридических норм, но высшим арбитром не случайно оказывается все-таки именно представитель закона.
Хотя адвокатские серии, как уже говорилось, получили наибольшее распространение в телевидении США, но существуют они и в других странах, правда, не всегда обособленно от других программ. В частности, во Франции характерные их черты легко найти в ряде телероманов с продолжением. Примером может служить «Франсуа Гайар» (1972) — история деятельности молодого юриста, которому после нескольких лет работы у знаменитого парижского адвоката посчастливилось наконец добиться самостоятельной практики.
Франсуа Гайар, как и Оуэн Маршалл, сталкивается с ситуациями, требующими от адвоката, быть может, не столько профессионального мастерства, сколько проявления высоких моральных качеств. Они-то и оказываются главными, когда, например, в приемную к Гайару приходит взволнованный и обескураженный юноша, узнавший, что его воспитал не родной отец. Рене (так зовут юношу) готов порвать с человеком, который его вырастил. Несмотря на уговоры адвоката, юноша убегает из дому, его жизни грозит опасность. Гайару стоит немалых усилий вернуть Рене домой и примирить с отцом. И подобных случаев в его практике немало. Поучительна история одной из клиенток Гайара — Мадлен Дироль. Эта девушка, машинистка и стенографистка по профессии, не может устроиться на работу из-за того, что побывала в тюрьме. От девушки отвернулись все, даже ее собственная семья. Мадлен подавлена, она утратила веру в людей. Единственный, кто оказывается готовым ей помочь, — Гайар.
Таким образом, адвокат не столько служитель закона, сколько «врачеватель душ». В этом качестве он и предстает на телеэкранах разных стран. Сошлемся еще на западногерманскую серию «Мой брат, господин доктор» (1972). Ее главные действующие лица — братья Генрих и Вольфганг Бергеры (один — доктор медицины, второй — права). Живут они в маленьком провинциальном городке и являются его самыми уважаемыми гражданами. Дела, которыми им приходится заниматься, относятся скорее к сфере житейской, чем юридической: они приходят на помощь своим согражданам там, где нужны умный совет и здравый рассудок.
В адвокатских сериях герой выступает либо как защитник в суде (Перри Мейсон), либо как добрый наставник, разрешающий сомнения и тревоги своих клиентов (Оуэн Маршалл, Франсуа Гайар). У него может быть партнер, с которым он обсуждает нравственные и моральные проблемы, как это было в «Защитниках». По такой же схеме строится и французская серия «Судьи» (1973): ее драматургическую основу составляют диалоги прокурора и председателя суда при слушании дел.
Большинству сюжетов адвокатских серий присуща особенность, которую можно определить как воспроизведение процесса перед телекамерой. Основное внимание сосредоточено не на самой фигуре адвоката, а на судебной процедуре, в которой он, как дирижер, играет главенствующую роль. Нередко, особенно в первые годы существования адвокатских серий, в них было ощутимо документальное начало.
Так, американская серия «В суде» (1956) воспроизводила известные судебные процессы прошлого. Серия «Ваш приговор» (1957) строилась таким образом, чтобы дать зрителям возможность составить собственное мнение по тому или иному делу, и оно сравнивалось с действительным решением суда. В «Деле о разводе» (1958) восстанавливались перед камерой подлинные случаи из судебной практики. В качестве истцов и ответчиков выступали актеры, адвокатами же были члены лос — анджелесского суда, раньше принимавшие участие в слушании тех же дел. По аналогичному принципу строилась еще одна американская серия, «День в суде» (1958), однако в ней освещались не только бракоразводные процессы. Реальные события, имевшие в большинстве своем трагический исход, были положены в основу «Дел о нарушении правил уличного движения» (США, 1958).
Итальянское телевидение охотно создает игровые серии на документальной основе о наиболее значительных судебных процессах прошлого и настоящего (например, «Судебные процессы при открытых дверях», 1968), а также по дискуссионным проблемам юридического характера. Так, каждый из пяти эпизодов серии «Перед лицом закона» (1968) представлял собой разбор судебного дела, с которым связаны сложные юридические вопросы (в частности, один из эпизодов назывался «Преступление в защиту чести»).
Французские телесерии о судебных разбирательствах близки, как уже говорилось, к жанру телеромана. На первый план в них обычно выдвинуты морально-психологические аспекты рассматриваемых в суде проблем. Такова, в частности, серия начала 70-х годов «Обвиняемый, встаньте!».
Серии об адвокатах привлекательны для публики в первую очередь благодаря их главному герою. Симпатия, которую герой неизменно вызывает у зрителя, помогает проникнуться доверием и к тем социальным институтам, которые он символизирует. Вот почему показ адвокатских телесерий, как отмечал журнал «Радиокоррьере», «имеет гораздо большее социальное значение, чем обычно принято считать… Зритель убеждается в том, что ум служителей закона всегда выше ума преступника, поэтому зло наказывается, а справедливость торжествует» [9].
Становясь кумирами публики, адвокаты на телеэкране, подобно героям медицинских серий, начинают иногда восприниматься зрителями как реальные лица. После демонстрации «Франсуа Гайара» к исполнителю главной роли Пьеру Сантини неоднократно обращались по телефону с просьбой проконсультировать по тому или иному юридическому вопросу — столь велика была степень отождествления героя с исполнителем. Перед показом последних эпизодов диктор телевидения даже специально предупреждал аудиторию о том, что данная серия игровая, а не документальная [10].
О подобных же психологических эффектах писал и постановщик серии «Перри Мейсон»: «Публика верит всему, что показывается в серии, так как она мечтает о «рыцаре на белом коне» и таким рыцарем стал для нее Мейсон» [11].
Эффект адвокатских серий во многом сходен с эффектом серий о полицейских. Как в одном, так и в другом случае зритель эмоционально подключается к ситуации, когда человек на экране пытается найти и находит защиту и моральную поддержку у представителя полицейского аппарата либо у служителя закона. Отсюда идеализация и возвышение образа адвоката, который из некогда скромного персонажа детективной литературы превратился на телевидении в одного из главных героев «массового искусства».
ОТ ВАМПИРА ДО РОБОТА
Телезритель буржуазных стран ежедневно получает определенную порцию зрелища, насыщенного ужасом и мистикой. На телеэкране обитают монстры и призраки, чудовищные существа, уничтожающие все живое, и зловещие роботы. Истории о необъяснимой гибели и таинственном исчезновении людей чередуются с другими, смакующими сам процесс убийства, агонии, физические и психические страдания.
Фантастические сюжеты, связанные с изображением ужасного или инфернальных сил, издавна находят себе место в большом искусстве (достаточно назвать «Фауста» Гёте или вспомнить некоторые из новелл Э. По, не говоря о более ранних литературных явлениях). «Массовое искусство» нередко заимствует такие сюжеты, приспосабливая их к своим целям, как это произошло, например, с романом «Франкенштейн» английской писательницы начала XIX века Мэри Шелли. Чаще же «устрашающая» продукция создается без оглядки на какой-либо классический первоисточник.