Я н у ш к и н (не сразу). Забыл. Много было приказов.
Г у с ь к о в. Нет, ты вспомни! Я ехал сюда не для того, чтобы тебя допрашивать. Но я должен знать правду. Хотя бы потому, Семен, что восемь лет я замещал тебя в местах весьма отдаленных.
Я н у ш к и н. Меня?!
Г у с ь к о в. Тогда слушай. После того как я отправил тебя в госпиталь, меня вызывают в штаб корпуса и дают припарку. «Почему вы не обеспечили защиту нового полевого аэродрома? Только что сели туда наши — и фашистские штурмовики накрыли аэродром. Погибло много самолетов, погибли люди. Где командир дивизиона?» — «Майор Янушкин, говорю, не имеет к этому случаю никакого отношения. Он ранен». Расчет у меня был простой. Ты помнишь, незадолго перед тем я был представлен к званию Героя? Думаю, Героя мне не дадут, зато друга выручу.
Я н у ш к и н. А следствие, трибунал?
Г у с ь к о в. Ты мне все-таки скажи… эти бумаги по медицинской линии, что майор Янушкин скончался в энском госпитале… в самом деле путаница?
Я н у ш к и н. А что же еще? Конечно, путаница.
Г у с ь к о в. По чести-то говоря, я и сам не чувствовал себя совсем правым. Я был твоим заместителем. Обязан был все знать и принять меры. Ну, приговор… припаяли. Под первую амнистию не попал, по второй вышел. А судили бы тебя — определенно шлепнули бы.
Я н у ш к и н. Шлепнули?
Г у с ь к о в. Расстреляли бы, факт. Май, победа… все празднуют, а я… (Подвинулся было к столу, еде стоят его нетронутые рюмки, и резко отвернулся.)
Я н у ш к и н. Мм… Ладно, ладно, Гусек… не горюй. Слава богу, живы мы с тобой и в основном здоровы. Давай подумаем: с чего мы начнем? Ты, конечно, не очень богат. Я тебе на первый случай сотенки три-четыре подкину… Что ты, что нахохлился? От души, по-дружески.
Г у с ь к о в (с силой). Я в армию хочу! Вернуться в армию.
Я н у ш к и н. Сейчас?
Г у с ь к о в. Конечно. Я ведь и ехал к тебе… Понимаешь, когда Карпов сказал мне, что ты жив, у меня… душа вспыхнула! А вдруг ты что-нибудь знаешь такое, что все поставит на место? Может, ты действительно получал приказ оставить аэродром и сможешь доказать? Отсидел я, годы потерял, но, может быть, есть надежда вернуть доброе имя?
Я н у ш к и н. Слушай, зачем тебе в армию? Да я тебе… Столько работы! Любую. Хоть здесь, в районе.
Г у с ь к о в. В армию, в армию! Артиллерист я, всегда артиллерист. Вот иду… небо чистое… беречь надо! И чувствую под рукой… ну вот, как бы тебе сказать… могучий оркестр орудий, приборов…
Я н у ш к и н. Подожди, подожди… не пыли, Терентий. Что я для тебя должен сделать?
Г у с ь к о в. Для меня?.. Нет уж, лучше делай для себя.
Я н у ш к и н (с улыбкой). Мне, знаешь ли ты, не стыдно за то, что я делаю. Тоже не сладко пришлось. Все заново! Годы, годы труда — и какого труда! А чего я достиг? Что я, на больших постах, при многотысячных окладах? Я работаю, работаю! И всё. Всё. Так что нечего мне терять. Тебе нужна моя хата? Бери. Последняя рубашка? Пожалуйста.
Г у с ь к о в. Зачем мне твоя рубашка? Отдай мне мой офицерский мундир! За ним я и приехал. Вот говорю с тобой, с живым… Ведь ты столько лет молчал, как мертвый. А теперь ты живой, так отвечай же! Почему ты уходишь от прямого ответа? Я должен вернуться в армию чистым, чистым, как новобранец под присягой!
Я н у ш к и н. В армию… Все мы любим ее, армию. Да вот она… невеста с разбором. Всех она любить не может. Здоровье, молодость.
Г у с ь к о в. Отдал сполна.
Я н у ш к и н. А теперь? Посмотри ты на себя! Посмотри, какой ты… Это же минута, только минута у тебя такая светлая. А завтра? Зазвенят рюмочки… Снова, снова! Еще хуже будет, хуже… Больной ведь ты, неизлечимый.
Гуськов с растущим изумлением слушает Янушкина.
Посмотри на свои руки… вот… Они ж у тебя трясутся! Трясутся… у дирижера-то артиллерийского оркестра!
Г у с ь к о в (отступил). Спасибо… поддержал… Постой, да ты ли это?! Может, я сдуру совсем не по адресу? Жаль, добирался долго… в невероятно жестком вагоне… (Уходит.)
Прошел в сторону калитки и Янушкин.
Из подвала вылез Г о ш а с лопатой в руке. Следя за Янушкиным, крадется, нечаянно звякнул лопатой.
Я н у ш к и н (оглянулся, заметил Гошу). Гошка?!
Г о ш а. Лопатку… лопатку точить…
Я н у ш к и н (схватив Гошу). Стой! Удавлю к черту…
Г о ш а. Пусти… что ты? С ума сошел… Да я… я же за тебя!
Янушкин отпустил Гошу.
Что ему, этому типу, надо? Явился, понимаешь… Что он тебе, такой, сделает? Кто его послушает? Посмотри — какой он, а какой ты.
Я н у ш к и н. Какой такой?.. Да если б… разве таким бы я был, как теперь?! К тому ли я стремился? Да я бы уже в области, в Москве… Имени своего боялся. А вот высунулся чуть… (Оборвав речь, тяжело смотрит на Гошу.) Вот что, браток… Сболтнешь — пеняй на себя. Понял?
Г о ш а. Понял.
Я н у ш к и н. А разобраться — чепуха все это. И лагерник этот для меня — нуль. Трепотни лишней не хочу. Так что смотри…
Г о ш а. Болтать… С малых лет я у тебя живу и говорю, брат, одну только правду. Наторел, дело нехитрое. (Оглядываясь, поспешно уходит.)
Янушкин идет к столу, наливает себе квасу.
Возвращаются Е л е н а, Г р и г о р и й и Т а м а р а.
Я н у ш к и н. Прогулялись?
Е л е н а. А где же Терентий?
Я н у ш к и н. Отлучился куда-то. Да не в сад ли тоже? Говорит: «В компанию хочу…» Хорошо, что вспомнил! В один колхоз позвонить надо. Десять минут — и я в твоем полном распоряжении, Григорий Иванович. (С деловым видом направляется в дом.)
Т а м а р а. Стадо идет. Я пойду встречу вашу Метку. Вы мне позволите сегодня самостоятельно ее подоить?
Е л е н а. Рановато, товарищ зоотехник.
Т а м а р а уходит. В доме за окном мелькнул Я н у ш к и н.
Нет, старшина Карпов определенно вырос. Даже догадался подарить цветы.
Г р и г о р и й (подчеркнуто весело). Я люблю цветы. Помню, я собирал их весной… там, на войне. Но они так и оставались в моей кружке в землянке… Изменились вы как!
Е л е н а. Постарела, да?
Г р и г о р и й. Что вы! Тогда вы, если сравнить, просто девочкой были. А теперь… (Откровенно любуется Еленой.)
Е л е н а. Если так… вы тоже изменились к лучшему. (Застыдилась своей смелости.) Обменялись комплиментами… А живем мы неплохо. Видите! Дом…
Из дома выходит Я н у ш к и н.
Я н у ш к и н. Ну вот… все в порядке. А то знаешь, как бывает?.. Не сделаешь вовремя — потом уже поздно, ходишь вслепую. О чем вы тут?
Г р и г о р и й (совершенно искренне). Сам не знаю!
Я н у ш к и н. Отпуск у тебя большой?
Г р и г о р и й (радостно глядя на Елену). Месяц!
Я н у ш к и н. А на юг не собираешься?
Г р и г о р и й. Здесь, на Урале, не хуже. В лес буду ходить. На водной станции пропадать.
Я н у ш к и н. Этот… водный футбол? А дружок-то как, Блинов? Ты ему про меня…
Г р и г о р и й. Забросил! Обещал ускорить.
Я н у ш к и н. Спасибо, друг, спасибо. Именно — ускорить! Сейчас это для меня… (Вкладывая свой, особый смысл.) Утверждаться так утверждаться. (Улыбнулся.) Вон подчиненные некоторые как вымахали! Я-то, конечно, тоже пол-Европы прошел. Умеют они там жить… так сказать, безыдейно, зато со смаком. Пройдемся, потолкуем.
Уходит с Г р и г о р и е м, который с неохотой оставляет Елену. Возвращается Т а м а р а.
Т а м а р а. Встретила Метку.
Е л е н а. О, да вы сегодня в новой кофточке!
Т а м а р а. Дорогая Лена, в этой кофточке я хожу уже третий день.
Е л е н а, смущенная, входит в дом. Слышен шум мотоцикла. Тамара, услыхав, вспрыгнула на доски, смотрит. Е л е н а выходит, в фартуке, с подойником в руке.
Е л е н а (обняв Тамару, шепчет ей взволнованно). Любите, любите, Томочка… и ничего не бойтесь! (Уходит.)
Появляется О с м о л о в с к и й. Быстрый, стремительный, он почти бежит. На нем пропыленный комбинезон, простые кирзовые сапоги. Осмоловский без фуражки, черноволосый, кудлатый, смуглолицый. Увидел Тамару, на его озабоченном и усталом лице появилась улыбка.
О с м о л о в с к и й. Здравствуйте.
Т а м а р а. Добрый вечер, Сергей.
О с м о л о в с к и й. Янушкин дома?
Т а м а р а. Да, гостей принимает.
О с м о л о в с к и й (смотрит на Тамару). Я не видал вас целую неделю.
Т а м а р а. А знаете меня целых две недели.
О с м о л о в с к и й. Две недели? Мне кажется, мы познакомились давным-давно.
Т а м а р а (смеется). Почему же вы не появлялись?
О с м о л о в с к и й. Когда? Гибнут посевы. Сорняки… все глушат сорняки. Такие сорняки, хоть косилку пускай. Называется, сеяли по-мальцевски. Безотвальная вспашка. Обезьянничали без подготовки, без учета погоды. Лишь бы дать в область победную сводку.
Т а м а р а. Но вы же начальник полеводческой станции!
О с м о л о в с к и й. Сеял из-под палки. В консерваторы записали. Хочу теперь у главного новатора вырвать помощь.
Т а м а р а. Я не понимаю… Вы будете просить помощи у Семена Александровича?.. Чудесный человек! Простой, деловой умный…
О с м о л о в с к и й. А вы с ним поработайте. (Устало опускается на ступеньку веранды.) Мне нужны люди… Надо спасти посевы… Опыт спасти… Тамара, можно ковшик воды?
Тамара уходит в дом, выносит воду.
(Попил, льет воду на голову, освежает лицо.) Я давно не спал… Как бы на обратном пути не разбить мотоцикл. Вы собираетесь в колхоз? Проситесь в Боярку. Это рядом с нами.
Т а м а р а. Подумаю, туда ли. Мне надо к знающим людям. Я все растеряла, кроме диплома.
О с м о л о в с к и й. Проситесь в Боярку. Мне уже трудно не видеть вас.
Т а м а р а. О, это серьезный мотив. Только вряд ли я смогу указать это в своем заявлении…