Г о л о с К у л ь н е в а. Эх, если б музыка могла превращаться… Я бы такие памятники расставил… И здесь, где прощаемся, может быть навсегда, и на каждой поляночке, что с этой буду сравнивать, вспоминаючи… (Играет на баяне.)
Г о л о с а б о й ц о в. Прощай, недотрога, спасибо! Счастливых тебе дорог!
Г о л о с К у л ь н е в а. Запомните нас веселыми.
Факт не из моей биографии.
Входит Ф е д о р. В каждой черточке его лица светится радость.
Он шагнул было к Ниле, но сдержался, заглянул в пролом стены в комнату Зои.
Федор… Что это значит?..
Ф е д о р. Много, так много можно было бы сказать… но… Вот получите свой комсомольский билет!
Н и л а. Вы?! (Погасила вспыхнувшую радость и даже насторожилась.) Мой комсомольский билет?
Ф е д о р. Да, ваш. Возьмите же его.
Н и л а. Интересно посмотреть, что это такое. (Раскрывает билет, с волнением всматривается.)
Ф е д о р. Мне передал его полковник Митрофанов. Специально пригласил и…
Н и л а. Та-ак… (Спрятала комсомольский билет в карман.) Так, так, так… (Вдруг сильно прильнула к груди Федора.) Федя!
Ф е д о р (гладит ее волосы). Сказал, что доверяет, и просил молчать. Теперь мы вместе…
Н и л а (торопливо утирает слезы). Всё, всё… Извини, сорвалась.
Ф е д о р. Бесстрашная моя.
Н и л а (как бы оправдываясь за минутную слабость). Нет, кто одинок среди людей, тот не живет, будто и нет его на свете…
Ф е д о р. Если б я мог взять на себя хоть частицу того, что ты переносишь…
Н и л а. Теперь мне будет легче, гораздо легче. Ты, как потайной проводок, будешь связывать меня с людьми. Ах, как мне хочется по-человечески, попросту говорить, может быть, глупости болтать, плакать, петь — с ними, моими, советскими!
Ф е д о р (обнимает Нилу). И я могу теперь просто вот так смотреть в твои глаза — и верить, верить?!
Н и л а. Чтобы верить, у человека в общем-то больше причин, чем для того, чтобы не верить…
Входит Ч у ф а р о в.
Ч у ф а р о в. Мне сказали, что ты снова пошел сюда… Когда это кончится, Федор?
Ф е д о р. Никогда, Аркадий Игнатьич.
Ч у ф а р о в. Вот как! Тогда я снимаю с себя всякую ответственность за твое общественное лицо.
Ф е д о р. Хорошо, договорились.
Ч у ф а р о в. Где же твоя острота глаза?
Ф е д о р. Все дело в том, дорогой мой дядя, что у нас с вами разные глаза. (Взволнованно.) Почему я должен был сразу оттолкнуть ее?! Ведь она родилась и выросла среди нас, она…
Ч у ф а р о в. Так что ж, ты ее простил?
Ф е д о р. Если б я… в конце концов я мог бы ее даже убить.
Ч у ф а р о в. Так какую ж ты видишь между нами разницу?!
Ф е д о р. Разница между нами в том, что вы могли бы ее убить и не попытавшись понять ее хоть немножко!
Ч у ф а р о в. А что понимаешь в ней ты?!
Ф е д о р. Да, конечно, овчарка… Боитесь, как бы не обвинили в мягкотелости, объективизме, беспринципности? Раз — и голова с плеч! Или в душу наотмашь…
Ч у ф а р о в. Что же мне — полюбить ее? Ее?! Я щадил тебя, но если так… Смотри, какие фотографии я сегодня получил! Вот и вот… Это все она… И с кем, в каком виде! Я думаю, ты не пожалеешь тысячи рублей…
Ф е д о р. Дорогой Аркадий Игнатьич, боюсь, что эти снимки вы больше купили для себя, чем для меня…
Ч у ф а р о в. Ты… ты… Вот они, умные сердца! Я иду к Маше, к твоей матери. Я покажу ей эти фотодокументы. Я позову ее сюда, — может быть, она тебя образумит. (Выбегает.)
Н и л а (после паузы). Хорошо ты с ним… А обо мне он знает только дурное.
Ф е д о р. Да, но хотел ли он, стремился ли он узнать хорошее?! (Мягко, с улыбкой.) Мне кажется, любовь к тебе сделала меня совсем-совсем взрослым. (Целует Нилу.) Ты знаешь, Митрофанов разрешил тебе переехать отсюда.
Н и л а (удивлена и обрадована). Куда?!
Ф е д о р. Если ты не возражаешь — ко мне.
Н и л а. Милый мой…
Ф е д о р. Митрофанов велел тебе поторопиться. Он сказал, что подошлет машину к четырем часам на угол Кутузовской улицы.
Взглянул на часы, с улыбкой.
Ты пока собирай свое приданое…
Н и л а. Может быть, мы сходим за машиной с тобой вместе?
Ф е д о р. Лучше, если ты за это время соберешься. Мы скорее выберемся отсюда.
Н и л а (крепко целует Федора). Иди!
Ф е д о р. Мы будем жить возле самого парка. Чудом уцелел наш дом… то есть не весь дом, а… Это был такой огромный скворечник из стекла и бетона, в стиле Корбюзье. В общем — комната «люкс»! Версальский шик, даже паркет сохранился. Мама пока и день и ночь в госпитале… Слушай, я, кажется, свихнусь от счастья. (Обняв Нилу, выбегает.)
Н и л а (одна). Велел поторопиться… Торопиться? (Быстро надев вязаную куртку, проходит в угол комнаты и снова приподнимает половицу. Достала из тайника пистолет, сунула в карман куртки, но тут же вынула, решив проверить. Когда она проверяет его и вставляет обойму, слышится шорох. Нила скрывается за двустворчатой ширмой интеллигентного жильца.)
В пролом стены влезает Э д и к. И сразу вслед за ним — С а ш к а. Эдик, как видно, не ожидал появления друга, оторопел.
С а ш к а. Раз, два — и в дамках! Внезапность — секрет успеха. Какие делишки без меня обделывать собрался? Тайна?
Э д и к. Ты чего шпионишь за мной?
С а ш к а. Как тебе — так было можно? А мне нельзя?
Э д и к. Это совсем Другое дело. Я за твою гранату боялся.
С а ш к а. Теперь не бойся. Мамку в милицию вызывали, к главному начальнику. «Ежели, говорят, ваш сын не перестанет носиться с гранатами, то мы, говорят, его в колонну малолетних преступников».
Э д и к Кто был прав?
С а ш к а. Ты говори: чего тебе тут надо?
Где-то вблизи раздались выстрелы.
Э д и к. Опять старшина из госпиталя ворон пугает.
Нила насторожилась. Ребята ее не видят.
С а ш к а. Старшина — из автомата, очередью, а это кто-то другой. Да ты мне зубы не заговаривай, отвечай: какую тайну замыслил?
Э д и к (снял очки и, явно копируя кого-то, посмотрел в одно стекло). С этой… с Нилой поговорить хочу.
С а ш к а. Секретики уже?!
Э д и к. Безо всяких секретов ей все скажу. Помнишь, капитан к ней приходил, дядя Мика? Зачем сама себе авторитет подрывает?
С а ш к а. Авторитет?
Э д и к. Знала бы, что болтает Тузикова!
С а ш к а. Обратно любовь.
Э д и к. Как — обратно?
С а ш к а. А с архитектором, у нее, по-твоему, что?!
Входит С т а в и н с к и й, растерзанный, тяжело дышит.
С т а в и н с к и й. Марш отсюда, пацаны.
Ребята исчезли. Ставинский проследил за ними взглядом, пока не затихли вдали их голоса.
Н и л а (выходя из-за ширмы). Здравствуйте, Мика. Боже, какое у вас надутое лицо! Вас обидела Лизочка? Получили нагоняй от начальства? Нет, я угадала — вы не успели опохмелиться!
С т а в и н с к и й. Отдаю должное вашей выдержке, фройляйн Снижко.
Н и л а. Мика, вам гораздо лучше улыбаться.
С т а в и н с к и й. Во-первых, вы знаете, что я не Мика. А во-вторых, у меня нет времени.
Н и л а. То есть как это вы не Мика?
С т а в и н с к и й. С вашей легкой руки, фройляйн, я уже даже и не Фридрих Бренк.
Н и л а. О чем вы говорите?
С т а в и н с к и й. С вашей легкой руки, я — труп. Да, фройляйн Снижко. Агенты полковника Митрофанова сейчас для меня не так страшны, как мои соотечественники. Я хожу и не знаю, от кого из своих я получу смерть. Знаю лишь одно — что кому-то приказано привести в исполнение приговор над глупым, несчастным Бренком.
Н и л а. Мика… вы… Это невероятно… Вам надо к врачу, я боюсь вас!..
С т а в и н с к и й. Вы имеете основания бояться меня всерьез. Именно с вас начался мой ужасный, непоправимый провал. И если бы только мой! Я провалил лучших наших агентов… Идиот, я начал уточнять, действительно ли адъютант генерала фон Раннерта был советским разведчиком. И вот тут-то… Да-а, Митрофанов и его хитрый шеф хорошо расставили свои ловушки, начиная с вас…
Н и л а. Мика, я… я сейчас закричу…
С т а в и н с к и й. Не поможет, фройляйн Снижко. Вас очень ценят, охраняют. Но имейте в виду — одного из ваших телохранителей я только что сунул в водосточный колодец.
Н и л а (поет, отчаянно, с вызовом).
«Девчонка на панели
Одна, совсем одна…
А ночь над Либенштрассе
Чертовски холодна!»
С т а в и н с к и й. Фройляйн Снижко! Перестаньте играть, хотя бы из уважения к покойнику.
Н и л а. Хорошо. Что вы хотите, господин покойник?
С т а в и н с к и й. Как известно, покойники не отличаются разнообразием желаний… Моя единственная цель…
Н и л а (увидела, что Ставинский опустил руку в карман, выхватила пистолет). Эй! И не шевелитесь… Торжественный покойник. Ну! Я не так сентиментальна, я уложу вас без всяких пышных слов.
Вбегает Ч у ф а р о в.
Ч у ф а р о в (оглядываясь назад, заканчивает фразу, адресованную идущей следом Марии Игнатьевне) …ты только послушай, что он говорит! (Видит Нилу, направившую пистолет на Ставинского.) С ума сошла!.. (Хватает Нилу за руку.)
С т а в и н с к и й, воспользовавшись этим, трижды стреляет в Нилу и через пролом в стене бросается вон.
М а р и я И г н а т ь е в н а. Что это?!
Н и л а (опираясь на стенку, идет по комнате). Ревность… что же еще?..
Ч у ф а р о в (истерически). Она сама целилась в него… Отдайте оружие!
Н и л а (прячет пистолет в карман). Это зажигалка… игрушка… немецкая зажигалка…
М а р и я И г н а т ь е в н а (с профессиональной ловкостью укладывая Нилу на полу). Лягте, лягте удобнее, вот так!..