К у д и н о в. Куда — крен?
В а т а г и н. В сторону идеи.
К у д и н о в. Какой идеи?
В а т а г и н. Чтоб не пересматривали.
К у д и н о в. Неужели нельзя было без крена?
В а т а г и н. Хлесткости меньше. А так — просто разит. Несокрушимо.
К у д и н о в. Приписка.
В а т а г и н. Мало ли бывало приписок! Хоть раз — для святого дела.
К у д и н о в. Не надо. Возьми материалы, выступи сам. Будет крепче.
В а т а г и н. Сам? Я?
К у д и н о в. Ты.
В а т а г и н. А, была не была!
К у д и н о в. Держи. (Крепко жмет Ватагину руку.)
В а т а г и н уходит.
А б р о с и м о в. Уточнил. Ну-с, двинем к народу?
К у д и н о в. Еще чуть отдышусь. Я долго шел. Двое суток. Горные речки… Хорошо, с вертолета не упекли в больницу!
А б р о с и м о в. Меня уже объявили. Я — пошел. (Уходит.)
Входит С т у п и ц ы н.
С т у п и ц ы н. Илья Степанович, что же не вылезаешь в президиум?
К у д и н о в (с улыбкой). Нюхаю. Обстановку.
С т у п и ц ы н. Как ты думаешь?.. Вот у меня тут письмо. (Хлопает по карманам.) Один рабочий нашего цеха, мой дружок, написал в крайком. Член партии. Свои мысли насчет заводского труда. Дал он почитать своему другу. А тот говорит: и я подпишусь. Тоже коммунист. Подписал. А потом пошло! Все ведь и работать и заработать хотят. За один день… вот, это все — подписи… (Вынимает из карманов много-много бумажек.) Тут и на меню в столовке, и на старых нарядах, и на клочках газеты. Кто на чем мог. Дружок решил, что на почте не примут. Вручил мне. Можно использовать, когда буду выступать?
К у д и н о в. Ты понимаешь, Виктор Игнатьевич, это выглядит… несколько сенсационно.
С т у п и ц ы н. Да?
К у д и н о в. Говори, что думаешь сам. Как всегда.
С т у п и ц ы н. Ладно. А то я… чуть увлекся…
К у д и н о в (встал). Пора. Двинемся вместе.
З а т е м н е н и е
Потом луч света выхватывает Кудинов а, стоящего за столом президиума перед микрофоном.
К у д и н о в. Товарищи… Я прошу меня извинить. Я летал в Усть-Балан. А на обратном пути — вынужденная посадка… тайга и прочие неприятности… Разрешите продолжить работу пленума. Слово предоставляется… товарищу Ржановой Римме Сергеевне.
Р ж а н о в а (освещается, на трибуне). Товарищи, очень поздно, после большой беды, но я поняла, как нашему краю нужны гидросооружения — плотины, дамбы. Этот последний тайфун сильно разорил наш район тоже… В Усть-Балане мы после тайфуна не успели отремонтировать мост. И в итоге — известная вам всем авария автобуса… столько смертей… Виновата я, товарищи! Завязла в согласованиях — когда, кому да на какие средства ремонтировать мост… Надо было вцепиться в бюрократов, требовать… А я… Равнодушие или чиновный страх во мне засели?.. Дорогие мои… оказалась я бабой, в худшем смысле. Хоть и сказала однажды Кудинову, что люблю мужские беседы… Ох… стояла я над гробами… Старики, дети… Закрыли глаза… будто не хотели меня видеть…
Бурная реакция зала пленума. Высвечиваются В а л у е в и Р я з о в, сидящие за столом президиума.
Р я з о в. Расчувствовалась.
В а л у е в (пишет). Дайте слушать. Жизнь сложнее ваших стандартных формул…
Р я з о в. Смешала все понятия…
В а л у е в. А может быть, вы их смешали, Рязов?..
Р ж а н о в а. …считайте, что я доложила вам свои соображения. Больше говорить не могу.
Затемняются В а л у е в, Р я з о в, Р ж а н о в а.
Аплодисменты в зале заседания. Высвечивается К у д и н о в.
К у д и н о в (он уже бодр, внутренне собран). В порядке реплики, товарищи… Когда человек двое суток идет через тайгу, он имеет время поразмышлять… Мы отстаиваем свои взгляды на перспективы края потому, что хотим жить достойней и богаче. Но рутинеры «оберегают» нас, нашу экономику от каждого смелого шага… (Горячо, гневно.) В глаза будущему надо смотреть без всяких шор и чиновного трепета!.. (Сунул правую руку в карман, выхватил.) Извините. (Снимает пиджак.) Давайте изберем комиссию для подготовки проекта пленума, а потом продолжим работу предельно искренне… Римма Сергеевна, простите меня, я думал о вас хуже после нашей встречи на побережье, у Ватагина. Счастлив, что ошибся.
Освещается Р я з о в.
Р я з о в. Товарищи, здесь у нас пленум крайкома или сентиментальное собрание… для отпущения грехов? Хлюпать на трибуне — это недостойно коммуниста, товарищ Ржанова…
Шум в зале.
Г о л о с а. Подвела ты, Римма, не по ниточке пошла!
— Что тайфун, что бюрократия — одна стихия!
— Тайфун дешевле обходится!
Р я з о в. Демагогия! В списке желающих высказаться в прениях есть товарищи, которые, я уверен, резко осудят сомнительные тенденции…
В зале снова вскипает шум.
Я требую тишины!..
Тишина.
З а т е м н е н и е
Сквер возле здания крайкома, где Нина Татаркина поздравляла Кудинова. Сгущается темнота позднего осеннего вечера.
Лицом к зрителям, в свете фонаря, стоят Е в а и М а р ф у ш а.
Е в а. Большой зал заседаний — на четвертом этаже. Вот те окна… Левая сторона. (Зябко вздрагивает.)
М а р ф у ш а. Тебе холодно, мама?
Е в а. Нет. Только бы он не порол большую горячку…
Появляется Э р и к.
Э р и к. Мне сказала жена Посконова, что вы пошли сюда. Откуда отец звонил?
Е в а. Уже из крайкома. Не заехал домой… Собрание было?
Э р и к. Строгий выговор. А вот Диомидова — вышвырнули! И теперь — наверняка.
Е в а (сурово). Эрик, ты кое-что-нибудь понял?
Э р и к. Да, мама. Вот бы сейчас поговорить с отцом!
Е в а. Я не знаю, захочет ли он видеть здесь нас всех?..
М а р ф у ш а. Мама, но ведь он победит, обязательно!
Э р и к (смотрит на мать). Мы уйдем, мама.
Э р и к и М а р ф у ш а уходят. Ева стоит, приподняв легкий воротничок пальто. Медленно гаснет свет.
З а н а в е с
1967
МАРИЯПьеса в двух частях
МАРИЯ ОДИНЦОВА.
ЛИДИЯ САМОЙЛОВНА — ее мать.
ВАСИЛИСА — ее сестра.
АЛЕКСЕЙ БОКАРЕВ.
АНАТОЛИЙ ДОБРОТИН.
ЕГОР — его сын.
ВИКТОР МАТЮШЕВ.
ЕЛЕНА ФЕДОТОВНА — его жена.
КОНСТАНТИН АВДОНИН.
ТАМАРА — его жена.
ГУРЬЯНОВНА — его теща.
ТАРХОВ.
ЛЮБИМ ЗУЙКОВ.
МИРОНОВ.
ГАЛЬКА — его дочь.
БЕЗВЕРХАЯ.
ЯБЛОКОВ.
ФИЛИМОНОВ.
ЛОПАРЕВА.
ТОМБАСОВ.
КЛАВДИЯ НИКОЛАЕВНА.
МАКСИМ ПЕТРОВИЧ.
ПЕТЮНЯ.
РАБОЧИЕ СТРОИТЕЛЬСТВА ГИДРОСТАНЦИИ.
Действие происходит в Сибири.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Когда в зале еще темно, волнами накатывается музыка. В ней слышится жизнь Марии Одинцовой: ее тревога за счастье человеческое, спор с самой собой, битва за все лучшее в людях, которых она щедро одарила своей любовью. Из летнего времени этой пьесы появляется Г а л ь к а, смуглая, черноглазая девчонка.
Г а л ь к а (поет).
«Смотрела нам смерть
фронтовая, лихая
в глаза…
Но мы не сдавались,
сражались, не труся.
Потом, весь израненный,
наш командир
приказал:
— Отдайте, ребята, отдайте
патроны
Марусе.
Мы — в ранах, в бреду, а противник
пойдет поутру…
Одна лишь она среди нас
семерых сохранилась.
Ее берегли мы, как дочь,
как родную сестру,
Теперь и она нам
в решительный вас
пригодилась».
Нарастающая волна музыки как бы смывает со сцены Г а л ь к у. Появляется М и р о н о в.
М и р о н о в. Знаете вы, что такое сибирская дорога в феврале? Как ревела пурга в ту ночь! Снежное море без берега. Вот-вот перевернется мой двадцатипятитонный самосвал, «четвертак». Мотор отказал. Бился я и так и этак — молчит, не заводится. Загораю… Был я одет, конечно, по-зимнему, да что там!.. (Надевает шапку-ушанку, полушубок.) Мороз кости пересчитывал. Все, замерзаю… Здесь и могилка моя — в оледеневшей кабине. Смотрю — фары. Прет через снежные завалы газик-вездеход. А за рулем — женщина. Однако повозилась минут десять — и запустила мотор, ожил мой «четвертак»!..
Музыка сибирской пурги заглушила голос Миронова.
Затем на левую половину сцены выходят те, кто будет играть случайных обитателей дорожного шоферского барака. А р т и с т ы выносят стол, табуретки, железную печку. Ставят на стол бутылку с водкой, стаканы, закуску. В тот момент, когда музыка пурги, стихает, слышится гитара.
За столом д в а ш о ф е р а и Л ю б и м З у й к о в. Он бледнолиц, строен, волосы с проседью.
П е р в ы й ш о ф е р. Из дома ой давно… Жена соскучится!
В т о р о й ш о ф е р. Какая соскучится, а какая…
П е р в ы й ш о ф е р. И наш брат — не ангел.
Л ю б и м (слушает гитару). Тише! Сейчас Егор петь будет. Обрушит на нас лавину своей души.
В т о р о й ш о ф е р. Да ну там!
Л ю б и м. Молчи, дитя цивилизации.
Входят М а р и я О д и н ц о в а и М и р о н о в. Последний громко откашливается, сбивая снег с валенок. Любим с неприязнью оглядывает вошедших.
М а р и я. Привет.
В т о р о й ш о ф е р. Хо-хо! Обратный пол!
П е р в ы й ш о ф е р. Давай, красотуля, к нашему столу, погрей душу.
В т о р о й ш о ф е р. Где подцепил такую, Миронов?