В а р в а р а. Зачем тебе в Корабельщики?
М и ш к а. Серьезные люди зазря в район не ездят. Ты, мам, пока помалкивай. (Уходит.)
Н а д я. Сколько же ты будешь так скрываться? Когда вернется из командировки Стромов?
Б о р и с. Сказали — на днях.
А н т и п о в. Милый Куличок, ты же украл чертежи! Никакой Стромов их от тебя не примет. Ты же не инстанция. Ты совершил один из тех проступков, которые осуждает всякое организованное общество. А уж в том, что наше общество организованное, ты, лапушка, не сомневайся.
Н а д я. Записывала я речь одного оратора. Болтал-болтал он, а потом говорит: «Я болтаю, товарищи, но я безвредный». А ты, Сережа?.. Давайте-ка, друзья, я вас чаем напою из самовара, с вареньем или с медом. (Выходит.)
Б о р и с. Я не хотел при Наде… Позвонил я домой, маме. Следователь приходил. Серж, что посоветуешь?
А н т и п о в. Следователь?.. (Внутренне отстраняясь.) Слушай, во-первых, сохраняй чувство юмора. Единственное спасение современного человека.
Б о р и с. Конструктивная у тебя голова! Ладно, пойдем чай пить. (Выходит и вместе с Антиповым направляется в сторону дама Ольховцева.)
Появляются В а р в а р а и З е в и н.
З е в и н. Отчего бы ему в район мчаться?
В а р в а р а. Вернется — скажет.
З е в и н. Мишка свои дела провернет. А вот нам с тобой как дальше-то, Варя?
В а р в а р а. Как теперь, так и дальше.
З е в и н. Разве это жизнь? Сколько лет мы муж и жена, а если посмотреть — все ни к чему… Может, я тебе несовременный? Ну, богатства не умею наживать?..
В а р в а р а. Так и я не умею, хоть и при деньгах, при буфете. Да и Мишка честно вырастает.
З е в и н. За что ты его любила, Бунеева?
Варвара молчит.
Скажи, Варя, по правде, я не обижусь, а то и пойму чего нужно. Был бы я тебе слабый или, сказать, дурной… (Пожимает своими еще могучими плечами.) Может, и обо мне где-то баба сохнет, и не хуже тебя… А вот я от тебя оторваться не могу, приморозила ты меня. Скажи, что это мы, а?
В а р в а р а. Сильный ты, Егор, верно. Ты уж такой сильный, такой самостоятельный завсегда, а тому человеку я правым плечом была… Моим духом держался. Иначе бы он вообще — камень на шею да в реку, на дно… Как прибился он тут — и годы покатились, не заметила. Все теперь, конченая программа… Могу жить, могу не жить — все равно.
З е в и н. Стало быть, опять я решай, потому что я самостоятельный?.. Та-ак… Силы еще есть… Поеду. Может, в последний раз, а поехать надо. Если я здесь теперь останусь, рассоримся мы с тобой. Вижу, рассоримся так, что потом ничем трещину не склеишь. А я жить с тобой собираюсь еще долго-долго.
В а р в а р а (заплакала). Егор, прости меня, озоруху, прости. Егорушка, не уезжай!..
З е в и н. Сейчас ты просишь, а пройдет минута — опять глаза опустишь, отвернешься.
В а р в а р а. Жалкий ты мой!
З е в и н. А говорила — сильный. Это же разница. Решил. Сразу и поеду. Бельишко чистое ты мне дай. Галстук широкий, что Мишка подарил. Красоток буду завлекать! Где остановлюсь, напишу тебе свой адрес. Захочешь — ответишь.
В а р в а р а. Да какого лиха ты надумал?..
З е в и н. Вернусь я. Вернусь, когда позовешь меня. Пойдем, пособи чемодан мне собрать.
В а р в а р а. Ах, Егор…
З е в и н. Пойдем, Варя. Если я решил — так решил. Решил, жалкий я, несильный, а решил.
В а р в а р а. А как же Мишка?
З е в и н. Перебьется.
В а р в а р а. Он же тебя отцом считает.
З е в и н. Пусть считает. Бунеева-то уж нет. (Уходит вместе с Варварой.)
Входят М а р я г и н, Н а д я, А н т и п о в, О л ь х о в ц е в, Б о р и с, Л е р а.
О л ь х о в ц е в. Зря, зря вы, Борис, сделали эту свою… партизанскую вылазку.
М а р я г и н. Я бы сказал, эта вылазка носит иной характер…
А н т и п о в. Ты еще молод, Боб, так пасись на травке и благодарно мычи. А рога пускай взбрасывают матерые быки.
М а р я г и н. Ваши иносказания, Сережа, не вносят ясности.
Н а д я. Борис, немедленно, возвращайся в город. Сдай эти чертежи. Теперь уж не важно кому, только поскорее сдай!
О л ь х о в ц е в. Еще Платон сказал: мало чего следует так бояться, как малейших видоизменений существующего порядка вещей. Вот истинная мудрость. Андрей Семенович вряд ли одобрил бы ваш подвиг в его честь.
Н а д я. Дед, но дело человека должно жить!
А н т и п о в. Это из какой стенограммы, лапушка?
О л ь х о в ц е в. Андрей Семенович превыше всего ценил одиночество… Сейчас кругом столько разговоров о некоммуникабельности современного человека… Слово-то какое мудреное: некоммуникабельный. Раньше выражались попросту: сын — в отца, отец — во пса, а все — в бешеную собаку… (Борису.) Вашей родословной это не касается.
Б о р и с. Если так, сударь, то и с вами тоже надо быть осторожней? Так ведь?..
О л ь х о в ц е в (смеется). И со мной, и со мной!
Н а д я (Борису). Дед в своем репертуаре… Не обращай ты внимания. Боря, может, сейчас и не время, но я хочу сказать тебе… Раньше, наверно, не решилась бы, но теперь… Хочу, чтоб ты знал… что я тебя… что ты мне… (Ее захлестывает волнение, выпаливает.) Можешь рассчитывать на меня! Всегда, пожимаешь?
Б о р и с. Ты вся неправильная. Смуглая, а в веснушках… Нормальные девчонки подводят глаза, чтоб казались больше, а у тебя они… утонуть можно…
Н а д я. Только ты не выдумывай меня, ладно?
Б о р и с. Тебя еще выдумывать?..
Слышится шум катера. Появляется В и к т о р С а в е л ь е в и ч Л у к а ш о в. Седой, толстый, лет пятидесяти.
Л у к а ш о в (вынул изо рта потухшую трубку, говорит с одышкой толстяка). Извините, мне нужно отыскать… здесь… Бориса Куликова…
Л е р а. Борис!
А н т и п о в (Борису). Следователь? Бежать поздно.
Л е р а. Вон он, в тенниске.
Л у к а ш о в. Благодарю. Мы с вами уже где-то встречались? Добрый день. (Поклонился Ольховцеву, как знакомому человеку. Обернулся, Борису.) Лукашов, Виктор Савельевич. Ваша мама подсказала мне, Борис, где вас найти.
А н т и п о в (услужливо). Трубка у вас погасла.
Л у к а ш о в. Спасибо, я ее, как соску, сосу. Все веселей. Я присяду, с вашего позволения?
Н а д я. Пожалуйста.
Л у к а ш о в (садится). Стоять не можется, сидеть не хочется. (Лере.) Вспомнил! Вы у меня интервью брали.
Л е р а. Да.
Л у к а ш о в. По городу разошелся слух, что… гм… сын Бунеева спасает проект отца… Спасает от вора, от плагиатора, от проходимца. Так вот, этот мерзавец — я.
Б о р и с (смотрит на Лукашова, как на опасное и диковинное чудовище). Самокритично… Отпустить ваши грехи мог бы лишь один человек, но он мертв.
Л у к а ш о в (резко). А что вы знаете о моих отношениях с вашим отцом? Так вот, я попросил созвать конференцию в институте. В присутствии коллег, журналистов… я расскажу о своем проекте моста через Вержу. Необходимы чертежи для сравнения… Верните их.
Б о р и с. Вы еще не всё использовали из отцовского проекта?
Л у к а ш о в. Видите ли… в своей работе я развиваю идеи Бунеева.
Со стороны дороги доносится треск мотоцикла.
Затем появляются Мишка и старшина милиции П я т и щ е в.
П я т и щ е в. Мотоцикл поставим… Ну так где тут проживает парень из города, Борис Куликов?
Мишка молчит.
Ладненько, граждане подскажут. (Подходит.) Заранее извините — нарушил ваш отдых. Милиция разыскивает гражданина Куликова.
Б о р и с. Я Куликов.
П я т и щ е в. Прошу пройти со мной к месту вашего проживания. (Вместе с Борисом входит в каюту на дебаркадере.)
Лукашов, Антипов, Марягин, Ольховцев, Лера и Надя на палубе возле открытого окна. Мишка стоит чуть поодаль.
Б о р и с. Садись.
П я т и щ е в. Кому сидеть, решит закон. Эти папки?
Б о р и с (резко). Ты не лапай!
П я т и щ е в. Эге-е?..
Б о р и с (готов броситься в драку за дорогие его сердцу чертежи). Говорю, не тронь!
П я т и щ е в (оттолкнув Бориса). Парень, ты себе лишнюю статью не нагоняй. (Приподнимает папки.) Тяжеленьки.
Л у к а ш о в (Пятищеву через окно). Товарищ, я специально приехал… Разрешите, я все это заберу в институт?
П я т и щ е в. Приказано в областное управление отправить. Оттуда и забирайте.
А н т и п о в (через окно). Эй, детектив, а вы имеете ли право на обыск?
П я т и щ е в. Я и не обыскиваю. Ишь, какой строгий, борода! Предъявите документы.
Антипов показывает свой паспорт.
Возьмем на заметочку. (Списывает данные паспорта в записную книжку.) Антипов, Сергей Леонтьевич. Место прописки… та-ак… (Возвращает Антипову паспорт.)
А н т и п о в. Отдохнули, называется.
П я т и щ е в. Заранее извините, товарищи. Отдыхайте и дальше. Воздух у нас — хоть на экспорт продавай. Поехали, гражданин Куликов. Сядешь в коляску.
Пятищев, нагруженный своими «трофеями», и Борис выходят из каюты.
Н а д я (бросилась к Пятищеву). Стойте! Куда вы его? Отпустите!..
П я т и щ е в. Гражданочка… там разберутся… (Осторожно отрывает от себя Надю.) Хоть кружева свои поберегите…
Б о р и с (сурово). Надя…
Надя с плачем прильнула к Борису.
П я т и щ е в. Пошевеливайся, Куликов.
Б о р и с. До свиданья, города и хаты. (С Пятищевым уходит.)
Возвращается М и ш к а.
Н а д я. Почему же вы молчали?..
М а р я г и н. Надя…
Н а д я. Вам трудно скрывать свое удовольствие, Владимир Павлович?
М а р я г и н. Надюша, это неприлично.
Н а д я. Неприлично?! Вот что вас больше всего волнует! Главное — чтобы прилично. Пусть подло, только бы прилично! Огорчила я вас? Может, повеселить? Спеть, станцевать?