– Ты потрясающе красива, – хрипловато шептал он, прижимаясь к ней.
Это была их последняя ночь на острове. И они проводили свои последние медовые часы в постели, раздвинув занавески на окнах, чтобы дышать солоноватым воздухом океана и видеть в миг наслаждения далекие огни на побережье.
Жоан слегка отстранился, пальцем нежно провел по линии ее рта.
– Даже изгиб твоих губ обещает неземное наслаждение. Твоя красота совершенна, она создана для любви…
Он поцеловал жену снова, с такой чувственной жаждой, что Рейчел не удержалась от слез.
– Я не хочу возвращаться, – прошептала она, закрывая глаза. – Не могли бы мы остаться здесь навеки?
Он пропускал сквозь пальцы ее блестящие темные волосы, скользящие, как струи воды.
– Ты бы скоро устала от меня, дорогая. Я надоел бы тебе.
Как он мог такое сказать? Рейчел любила его в двенадцати лет, с тех времен, когда была девчонкой с косичками, тощенькой, обряженной в короткое платьице… Его, Жоана де Сакадуро-Кабрал, нового друга своего брата, смуглого красивого подростка из другой страны. Мальчишку-португальца, с глазами цвета темного золота и с улыбкой, которая превращала ее в законченную дурочку… С улыбкой, заставлявшей ее замирать от непонятного томления, еще ничего не знавшую о чувственности, о желании, о настоящей страсти… И о настоящем отчаянии.
Глаза Рейчел опять наполнились слезами. Она изо всех сил стиснула Жоана в объятиях, ощущая под пальцами горячую, гладкую кожу его мускулистой спины, нуждаясь в его тепле, в его присутствии… Наверное, утопающий так вцепляется в спасательный круг.
Жоан, словно почувствовав ее любовь и желание, без слов притянул к себе ее голову, ласково сжал ладонями лицо.
Сердце, как казалось Рейчел, билось у нее где-то в горле. Неужели же можно быть настолько счастливой! – думала она. Нет, так не бывает, от такого счастья можно умереть. Хоть бы это продлилось вечно!…
Когда они вернулись в Штаты, Жоан решил, что на один день можно остановиться в Бостоне. У него была запланирована встреча с деловыми партнерами, а Рейчел собиралась побыть на своей прежней квартире, пока рабочие соберут ее вещи, чтобы послать их в ее новый дом в Калифорнии.
Стесняясь, Рейчел привела Жоана в свое скромное обиталище. Дома она не была уже давно, и перед дверью с внутренней стороны громоздилась груда корреспонденции. Рейчел насчитала двадцать писем. На автоответчике тоже накопилось немало сообщений от друзей, знакомых и работодателей.
Служащие из риэлтерской компании должны были прибыть где-то через полчаса. Рейчел закусила губу, оглядывая свое прежнее жилище, теперь оно казалось насквозь пропитанным грустью и ностальгией. Она никогда не любила уезжать и прощаться… Наверное, ей не стоило сюда заходить.
Будто прочитав ее горькие мысли, Жоан подхватил жену на руки и поцеловал, прежде чем поставить обратно на пол.
– Все прекрасно, Рейчи. У твоих вещей будет новое пристанище. Подожди немножко, уже завтра ты будешь дома.
– Да, конечно… Просто я очень привыкла к этой квартире, к этому городу.
– Если хочешь, можем купить здесь какое-нибудь жилье. Ты будешь прилетать в Бостон, когда захочешь…
Она отступила на шаг, широко раскрыв глаза.
– Это слишком дорого!
– Рейчи, мы достаточно богаты. Не думай о деньгах. – Жоан поцеловал ее в макушку. – И вообще, мне нравится такая идея. Здесь офис твоей фирмы, если ты им вдруг понадобишься на какое-то время, то всегда сможешь приехать. Да и я часто езжу на Восточное побережье по делам…
– А в отеле останавливаться будет не дешевле?
– Мы же собираемся путешествовать с ребенком, так что отель не подойдет. Кроме того, как только вернемся домой, надо будет заняться поисками хорошей няни. К рождению ребенка все должно быть готово.
Наконец служащие прибыли. Перед тем как уйти на встречу, Жоан еще раз поцеловал жену, обещая вернуться не слишком поздно и повести ее на ужин в ресторан.
– Ну-ну, Рей. Я смотрю, твои дела идут в гору.
Рейчел окаменела при звуке внезапно раздавшегося знакомого голоса. Это был Брайс.
Она медленно обернулась, стараясь выглядеть спокойной. Рабочие то и дело выносили ящики с вещами, и дверь оставалась открытой. Видно, Брайсу удалось пройти незамеченным.
– Ты… Что ты здесь делаешь?
– Портье сказал, что ты сегодня съезжаешь отсюда. Хорошо, что мне удалось тебя перехватить.
– Убирайся или я позову полицию! – Рейчел рванулась было к телефону, но Брайс только рукой махнул.
– Да не стоит так вскидываться… Я пришел не для того, чтобы скандалить с тобой. Этого мне хватает и с женой. – Брайс шагнул к дивану, еще стоящему на прежнем месте, и опустился на него так тяжело, будто был серьезно болен, закрыл лицо ладонями. – Господи, да у меня вся жизнь рушится!
Рейчел трудно было испытывать к нему жалость.
– Должно быть, ты сам в этом виноват.
– Да, конечно, сам. Совсем не обязательно мне об этом напоминать. – Теперь он потирал лицо ладонями, как капризный ребенок, захотевший спать. – Моя жена хочет развестись со мной.
– Я могу ее понять!
Он взглянул на Рейчел из-под пальцев. Глаза были темными от тоски.
– У нас с ней двое девочек. Обе еще несовершеннолетние. Они не заслужили такого кошмара.
Слова Брайса неожиданно задели Рейчел за живое. Дети. Страдания детей никогда не оставляли ее равнодушной. Внезапно она вспомнила про собственного ребенка, про то, как Брайс равнодушно продал его Жоану.
– Почему ты потребовал у Жоана денег?
Брайс вздрогнул и, помедлив, нехотя ответил:
– Потому что я разорен.
– По тебе не скажешь. Ты ездишь на дорогой машине, дом у тебя в перспективном районе. И одет ты не по-нищенски.
– Это все одна видимость. Все в кредит. – Он слабо улыбнулся. – Рей, я сейчас на самом дне. И оттуда, где я нахожусь, совсем не видно света. Если б ты знала, сколько у меня долгов! Кредиторы просто рвут меня на части.
– Твоей жене об этом известно?
Он покачал головой. На лице Брайса было написано беспросветное отчаяние.
– Она привыкла жить в роскоши. Я даже не знаю, как ей все объяснить. И без того она вечно всем недовольна.
Рейчел медленно опустилась в кресло напротив.
– И что же ты делал у меня, Брайс?
Он сжал руки. Взглянул на молодую женщину исподлобья, почти умоляюще.
– Я… искал убежища.
Она не ответила. И он продолжил, торопливо, словно боясь не успеть:
– С тобой я забывал обо всех моих несчастьях, делался свободен и радостен. Ты такая красивая, свободная… и живая, как глоток свежего воздуха. Когда мы были вместе, я снова чувствовал себя нормальным человеком.
Рейчел вовсе не собиралась переживать из-за его проблем, сочувствовать ему. В конце концов, этот человек едва не сломал ей жизнь. Но она и представить не могла, что у кого-то может быть такая беспросветная жизнь.
– Ты и остаешься нормальным, свободным человеком, – мягко произнесла Рейчел, желая хоть как-то его ободрить.
– Нет, свободного человека не выселяют из его дома.
– А что, тебя выселяют?
– Да… И если бы только меня одного! Я задолжал арендную плату за полгода. Мне дали срок на покрытие долгов – до этой пятницы. Но мне негде взять денег и ни одна собака не даст мне взаймы! – Он горько рассмеялся. – Черт, да я и сам бы не дал взаймы голодранцу вроде меня!
Рейчел улыбнулась, хотя уголки ее глаз щипали соленые слезы. Он еще шутит…
– Возможно, Жоан смог бы снова тебе помочь.
Брайс покачал головой.
– Я уже просил его.
– Когда?
– Две недели назад, во вторник. Я позвонил ему вечером, прося одолжить мне хоть сколько-нибудь… Я умолял, унижался перед ним. Но твой муж послал меня куда подальше.
– Сколько тебе нужно?
Брайс назвал сумму, которая заставила ее пораженно сморгнуть. Господи, куда же он девал деньги, которые выкачал из Жоана за ребенка?
– Я знаю, что шансов у меня никаких, – уныло произнес Брайс и опустил голову.
Никаких шансов… Пожалуй, она могла бы собрать нужную сумму, объединив все свои банковские сбережения.
Рейчел посмотрела долгим взглядом на мужчину, чьего ребенка носила, потом – на собственную руку. Помимо обручального кольца ее украшал перстень белого золота с крупным сапфиром.
Да, у нее-то есть все, даже то, без чего можно обойтись. И так будет всегда, насколько она знает своего мужа… Он обеспечит ее и ребенка. Но у Брайса тоже есть дети. Другие его дети… Рука Рейчел слегка дрогнула, когда она доставала из сумочки чековую книжку. Жоан все равно об этом не узнает. Это ее собственные сбережения, и она вправе ими распоряжаться. Да, так надо сделать – ради своего ребенка. Ради его сводных сестер, с которыми он, должно быть, никогда не встретится.
Молодая женщина протянула бывшему возлюбленному чек.
– Надеюсь, этого хватит.
Брайс смотрел на нее долго и пораженно. Глаза его, с припухшими от бессонницы веками, странно поблескивали. Он прочистил горло и сказал хрипло:
– Спасибо тебе.
– Люди должны помогать друг другу, – пожала плечами Рейчел, и слова ее были совершенно искренними.
После того как Брайс ушел, она почувствовала запоздалый приступ паники. Что она наделала? И чего не сделала, а должна была?…
Да, больше у нее нет своих сбережений. Кроме того, она нарушила обещание, увидевшись с Брайсом. Жоан, наверное, будет рвать и метать.
Она должна ему как-то все объяснить. Но как? Господи, как?…
Испытывая легкую тревогу от неизвестности, Рейчел переоделась в вечерний костюм для ресторана, надела туфли на высоких каблуках. Она готовилась к ужину, однако не знала, окажется ли в состоянии есть.
Жоан заехал за ней без пяти девять, как и обещал. Он окинул ее быстрым взглядом, остановился на высокой груди под атласной блузкой, прежде чем взглянуть в бледное, смятенное лицо.
– Ты прекрасно выглядишь.