Лена услышала то, что хотела услышать. Больше вопросов к Панасяну у нее не было.
— Спасибо, Сергей. Приятно было познакомиться.
— Обождите, Лена… Вы хотели спросить меня… — растерянно пробормотал Панасян, не ожидавший столь быстрою ухода красивой и элегантной дамы.
— А вы все уже сказали. Еще раз спасибо.
— Лена… если вы еще работаете… Передайте привет Паше, мои пожелания опять выкарабкаться и скажите: Сергей Панасян — его друг. Это честно. Если что надо — пусть только скажет.
— Спасибо, Сергей, — сказала Лена, пожала его пухлую ладонь и вышла из кабинета.
В машине ее ждал раздраженный Влад, который не привык ездить пассажиром, когда за рулем красивая баба, и еще более не привык оказываться в ситуации, когда не понимает, что происходит и что нужно делать.
— Ну и что важного тебе сообщил товарищ Панасян? — с саркастической усмешкой спросил он.
Лена села за руль, с минуту молчала, а потом подробно объяснила Владу, почему виновника вчерашнего пожара следует искать в прошлом Самарина. Она говорила четко и холодно, а Влад слушал внимательно, время от досадливо морщился.
— С учетом того, что Панасян практически сосватал Пашу Бульгину, а тот, человек умный, понял, кто ему нужен, ясно, что привлечь в свою фирму нужного человека можно только одним путем — поставить его в безвыходное положение.
— Ну ты даешь, Ленка… — удивленно пробормотал Влад. — Тебе бы оперативником работать… в моем прежнем ведомстве. Тут есть над чем поразмыслить! А дачей-то владеет по-прежнему Георгий Иванов, выходит, сделка была фикцией? Поскольку Флягины все живут в Москве.
— Конечно.
— И если дача до сих пор стоит, судебный процесс тоже был фикцией? Никто ее не разрушил…
— Конечно.
— Все, поехали в офис, не хочу кататься с тобой пассажиром. Дальше сделаем так. Узнай у Паши примерный возраст Флягина. Мне нужно с ним повидаться. Но сперва я поеду к своим друзьям, некоторые остались в Конторе, пережили весь этот мрак и дожили если не до светлых, то хотя бы до понятых времен. Потолкую, звякну тебе вечером.
— Хорошо, Влад, я надеюсь на тебя.
Влад сердито засопел, а потом, когда машина тронулась с места и помчалась к офису на Можайке, пробурчал:
— Не надо на меня надеяться, надо верить, что я сделаю для Паши все, что смогу. И сделаю. А что такое — надеяться? У нас это не показатель…
Лена только усмехнулась в отпет.
У здания офиса Влад первым выскочил из машины, побежал к Олегу, что-то жестко сказал ему, потом сел и свою «хонду» и уехал. А Лена отправилась и кабинет Самарина. Там села в его кресло, хотела позвонить на дачу, по тут вошла Маша.
— Ну что? — с кислой улыбкой спросила она. — Удачно съездили?
— Да, вполне удачно.
— А тут звонили из банка, они хотят значь, как мы вернем кредит… Нет, ну какие гады эти Мории и Ягодин, сами промедлили, а ничего и знать не хотят. Я говорила с обоими, а они: «Нет товара, о чем идет речь?»
— Банку передай: кредит вернем, еще не вечер, — устало сказала Лена. — Проценты идут, у нас есть еще пара дней на погашение. И пусть не дергаются и не достают нас идиотскими звонками, поняла?
— Да, конечно…
— Все, Маша, спасибо, на сегодня свободна. Иди домой. Генке позвони, скажи, что если завтра не придет в чувство, я это пойму как предательство.
— Хорошо, я позвоню.
— Ну все, поезжай домой, к своему замечательному мужу. Когда узнал о проблемах, стал кормить тебя вкусными ужинами или нет?
— Цыпленка табака приготовил, успокаивает меня… Ох, Лена… Честно тебе скажу, я так переживаю… Он все делает для меня, для семьи, а я…
— Вот и выяснится, кто он на самом деле, — жестко сказала Лена. — Друг познается в беде, а муж — тем более.
Маша ушла. Лена встала из-за стола, намереваясь ехать на дачу, ее беспокоило состояние Самарина, но в это время раздался телефонный звонок. Подумала — это он, схватила трубку.
— Да?
— Это Осинский вас беспокоит, Валентин Семенович. Я говорю с прекрасной Еленой, верно?
Лена тяжело вздохнула. Этого ей только не хватало сейчас, звонка тверского мебельщика!
— Да, Валентин Семенович. Но вы понимаете…
— Я все понимаю, в курсе последних событий, Леночка. Очень печально все это. Я вам сочувствую. Жаль, конечно, такая беда…
— Тогда вы понимаете и другое, Валентин Семенович. Извините, но наши договоренности…
— Будут соблюдены, я это так понимаю. Я верю в Павла Васильевича и готов с ним сотрудничать дальше, это серьезно. А если нужно помочь, сто тысяч долларов могу дать, в ущерб своим сотрудникам, но они с пониманием отнеслись к временным трудностям. Больше, к сожалению, нет. Я хочу, чтобы Павел Васильевич выкарабкался, понимаете? И все мои рабочие тоже этого хотят.
— Спасибо вам, Валентин Семенович, — растроганно сказала Лена. — Всем спасибо. Но… мы сами постараемся…
— Имейте в виду нас, и желаю вам всего самого доброго, прекрасная Елена.
Лена высморкалась в шелковый платочек, потом протерла им влажные глаза. Есть же порядочные люди в этом мире! И не только в Твери — и в Москве тоже, почему же они всегда на задворках большого бизнеса?
Лена приехала в Лобню в пятом часу вечера, уже смеркалось. Обнаружила такси у ворот дома Самарина, но не стала выяснять, что тут делает таксист, кого ждет. Завела машину во двор и побежала в дом.
Там, на кухне, обнаружила двух пьяных мужиков, одним из которых был Самарин.
— Паша, что это значит? — возмущенно спросила она.
— О-о, Лена… Ты опять пришла? — пьяно усмехнулся Самарин. — Я рад, правда… А это Миша, риелтор… Когда-то работал у меня, теперь свою фирму имеет. Он продаст дачу за миллион, и мы расплатимся… я так решил.
— Ты хочешь продать «Габриэлу»? — возмущенно спросила Лена.
Никогда не видела Самарина в таком состоянии. Ужаснулась, возмутилась, но тут же поняла, что никогда он не был так беззащитен и беспомощен. Талантливый менеджер, он делал свое дело красиво, всем своим сотрудникам давал деньги, но кто-то хотел уничтожить его. Паша понимал это, но в грязных делах не был силен.
— Да нет, почему продать? Я ее возьму с собой… у меня есть какая-то квартира в Москве… Будем там…
— Миша, можно вас на минутку? — спросила Лена.
Миша согласно кивнул, с трудом встал из-за стола, пошатываясь, подошел к Лене. Судя по пустым водочным бутылкам, они сидели тут долго, три пустые стояли на полу, четвертая была наполовину опорожнена. Лена взяла Мишу под руку и уверенно повела к выходу.
— Значит, так, Миша… Это вас ждет такси у ворот?
— Да, Паша оплатил… Я для Паши… Ух! Все сделаю.
— Потом сделаете, а пока уезжайте домой. Все, пока-пока, Миша!
Она крепко взяла его под руку, вывела на улицу, толкнула к такси. Миша ударился боком о машину и рухнул на асфальт. Водитель выскочил из желтой «Волги», открыл дверцу, поднял упавшего риелтора, запихнул его на заднее сиденье.
— Довезете? — спросила Лена.
— А что остается делать? — с усмешкой ответил водитель.
Лена заперла ворота и вернулась в дом. На кухне Самарин сидел, покачиваясь, на кожаном диванчике и пытался взять бутылку водки, чтобы налить еще.
— Все, Паша, все, хватит. Я сказала — хватит! — крикнула Лена, вырывая бутылку из его рук.
— Гы… так думаешь? — спросил он.
— Да, пожалуйста, я тебя очень прошу, хватит пить. Паша, ты меня слышишь?
— Да-да, конечно, Лена… Хватит… А почему ты распоряжаешься туг? У тебя есть муж, он ждет тебя, Булыгин… Важный, депутатом стал…
— Все-все, Паша, все, мой хороший, хватит рассуждать, пошли спать, пошли, я тебя уложу…
Она взяла его под руку, повела в гостевую спальню, где они провели минувшую ночь. Самарин дважды падал, а привести его на второй этаж стоило больших усилий. И сама не знала, как ей это удалось. Там стянула с него джинсы и свитер, носки и уложила под одеяло. Хорошо, что рядом была, при падениях поддерживала его, а то набил бы себе синяков…
— Спи, Пашенька, спи, мой хороший, я скоро приду к тебе, — сказала она.
Вернулась на кухню, плеснула в его рюмку водки, выпила. Закусила бужениной, потом соленым огурцом, ужином кормить своего риелтора Паша не собирался. Да и ей ужинать не хотелось, рюмка водки, ломтик буженины — и ладно. Спать? Ну разумеется, после того как примет душ.
А не хотелось. Паша все равно никакой сейчас, ну и зачем ей торопиться в постель? Слушать его пьяный храп? Не очень-то интересно. Что остается делать? Да налить себе еще водки, выпить и закусить. Именно это она и сделала. Все равно хорошо, ибо к Булыгину она возвращаться не собиралась. А раз так, значит, пока здесь ее дом, ее любимый мужчина. И пусть он сейчас совсем невменяемый, это можно понять и можно простить. Его сильно обидели люди, которые мало понимали в бизнесе, но хотели иметь много за счет чужих мозгов. И имели много, очень много. А он… тоже имел много, но хотел быть независимым. И как только стал им, подрубили на взлете. Они имели на это право, эти тупые чинуши, воспитанные Советами?
Кто им дал это право?! Дерьмо! Да пьяный как сапожник Паша Самарин намного красивее и желаннее трезвого и элегантного Булыгина! Да! Лена завинтила пробку на бутылке с остатками водки, сунула ее в холодильник, быстренько убрала со стола и пошла в спальню к Самарину.
Даже душ принимать не стала, пожалуй, первый раз за последние двадцать лет… Нет, второй, первый был, когда Паша привез ее на дачу Булыгина, раздел, уложил в постель и уехал. И ладно, она и так чистая. А Паша все равно пьяный очень… Спать. Все очень сложно, все трудно доказать, но — спать. Завтра будут новые мысли, завтра… будет день, будет и пища.
Глава 24
Утром Самарин проснулся раньше Лены, быстро привел себя в порядок и пошел на кухню. Там приготовил омлет, заварил овсяную кашу с яблоком, сделал кофе с ирландским ликером. Сам ограничился рюмкой водки, соленым огурцом и стаканом апельсинового сока, больше ничего не хотелось. Для Лены выжал еще один стакан апельсинового сока, поставил его на поднос, туда же добавил тарелку с омлетом, хрустальную плошку с кашей и чашку кофе и пошел на второй этаж.