Медицина (латинское medicina, от medeor – лечу, исцеляю) – система научных знаний и практических мер по распознаванию, лечению и предупреждению болезней. Состояние медицины всегда определялось степенью развития общества, достижениями естествознания и техники, общим уровнем культуры.
В первобытном обществе из наблюдений и опыта появились средства и методы, составившие народную медицину. Как предупредительные и лечебные меры люди использовали силы природы (солнца, воды, воздуха); как лечебные средства – эмпирически найденные лекарства растительного и животного происхождения.
С какого-то неопределенного момента болезни стали рассматривать как внешнее и враждебное человеку живое существо, проникающее в тело и вредящее ему. Это послужило основой для идеи о злых духах, вселяющихся в человека. Развитие речи привело к возникновению ряда магических приемов лечения (заклинания, заговоры), заключавших в себе зачатки психотерапии. Развивались знахарство, шаманство. Возникла жреческая, храмовая медицина.
Появилось все это еще до появления письменности, а потому ни подробностей, ни датировок на этом пути быть не может. Древнейшими документами, уже упоминающими медицину, считаются египетские медицинские папирусы, которые сообщают о серьезной регламентации деятельности врачей, вплоть до размеров гонораров за лечение и установления различных степеней ответственности за нанесение ущерба больному. Датировка документов сделана в рамках традиционной хронологии и вызывает сомнения.
Из этих документов следует, что врачи и жрецы, наряду с мистическими, магическими формами врачевания, использовали рациональные лечебные приемы и целебные средства народной медицины. Большое значение придавалось диетике, гигиеническим предписаниям, массажу, водным процедурам, гимнастике. Применялись хирургические методы: трепанация черепа, в случаях трудных родов – кесарево сечение и эмбриотомия и так далее.
Важное место отводилось предупреждению болезней, о чем говорят предписания гигиенического характера, в том числе о режиме питания, семейной жизни, об отношении к беременным женщинам и кормящим матерям, о запрещении пить опьяняющие напитки и т. п.
Что касается методов древнекитайской медицины, то она использовала более 2000 лекарственных средств, среди которых особое место занимали женьшень, ртуть, корень ревеня, камфора и другие, иглотерапия. В силу своей оригинальности эта медицина совершенно явно имеет местное происхождение. Неизвестно только время возникновения всех этих приемов лечения.
Историки сообщают, что «еще в древности сложились первые представления об анатомии и физиологии человека». Но надо помнить, что наличие у человека разных органов очевидно и без всякой науки, как и их взаимодействие между собой.
Медицина Византии
Врачи Византии пользовали больных в храмовых асклепейонах и домашних лечебницах. Подготовка врачей проходила по типу ремесленного ученичества. Различались врачи домашние (у знати) и странствующие (обслуживали торговцев и ремесленников). Были и так называемые общественные врачи для безвозмездного лечения бедных граждан и проведения мер против эпидемий.
Тенденция к дифференциации знаний и разделению науки о здоровье на части нашла отражение в культах мифического врача Асклепия и его дочерей: Гигиеи, охранительницы здоровья (отсюда гигиена) и Панакии, покровительницы лечебного дела (отсюда панацея). Понятно, что это не могло быть первичным мифом одного немногочисленного племени; это широко распространившаяся в образовательных целях чья-то придумка, что опять выводит нас в Византийскую империю, во всяком случае, в ее грекоговорящую часть.
Первой медицинской школой считается Кротонская. Ее представитель Алкмеон из Кротона (юг Апеннинского полуострова) разработал учение о патогенезе болезней, основываясь на представлении об организме как единстве противоположностей: здоровье – гармония, болезнь – дисгармония тела, и о присущих ему свойствах. Принцип лечения в этой школе: «противоположное лечи противоположным» лег в основу терапевтических воззрений последующих медицинских школ, а учение о патогенезе получило развитие в Книдской школе (в Малой Азии). Здесь появился один из вариантов гуморального учения (от латинского humor – жидкость), согласно которому сущность болезней заключается в расстройстве правильного смешения жидкостей организма под влиянием той или иной внешней причины.
Гуморальное учение наиболее четко сформулировал Гиппократ, надолго определив направление развития медицины. Он выделил медицину как науку из натурфилософии, превратил наблюдение у постели больного в собственный врачебный метод исследования, указал на значение образа жизни и роли внешней среды в этиологии заболеваний, а своим учением об основных типах телосложения и темперамента у людей обосновал индивидуальный подход к диагностике и лечению больного.
Затем изучали строение и функции человеческого тела александрийские врачи Герофил, а позже Эрасистрат. Они привели первые экспериментальные доказательства, что мозг – орган мышления, и установили различия между чувствительными и двигательными нервами, описали оболочки, извилины и желудочки мозга и т. д.
Исключительное влияние на развитие медицины оказал древнеримский врач Гален, уроженец Пергама в Малой Азии. Как сообщают историки, он обобщил сведения по анатомии, физиологии, патологии, фармакологии, терапии, акушерству, гигиене, в каждую из этих отраслей медицины внес много нового и попытался построить научную систему врачебного искусства; впервые ввел вивисекционный эксперимент на животных с целью систематического изучения связей между строением и функциями органов и систем человеческого тела и показал, что знание анатомии и физиологии – научная основа диагностики, терапевтического и хирургического лечения и гигиенических мер. Наконец, он «обобщил представления античной медицины в виде единого учения, оказавшего большое влияние на развитие естествознания вплоть до XV–XVI веков».
Понятно, для обобщения чего-либо надо иметь что обобщать. По «римской» волне синусоиды Жабинского жизнь Галена приходится на XIV век, но мы уже говорили: византийская наука шла с опережением по сравнению с Европой, и нужна корректировка этого мнения Жабинского. Тем более что на труды Галена есть ссылки в работах, написанных раньше XIV века, ведь из-за телеологической направленности его учения (поиска целенаправленности явлений природы) оно в трансформированном виде (как галенизм) получило поддержку церкви и долго господствовало в медицине и Востока и Запада.
В области медицины, как и в зоологии и ботанике, в ранневизантийский период на первый план выдвигается практическая сторона дела. Трудно сказать, изучалось ли в медицинских школах Византии что-то из работ двух великих авторитетов – Гиппократа и Галена, но зато известно, что изучали приемы лечения, выработанные врачами-практиками. Медицина даже сейчас во многом остается эмпирической наукой. То есть было известно, что какое-то снадобье помогает от такой-то болезни, а почему – Бог весть. Надо просто запоминать и повторять имеющийся опыт лечения.
Неудивительно, что практика требовала перехода знаний от отца к сыну. Так, Александр Тралльский, один из крупнейших медиков Византии, воспринял навыки врачевания от отца, который занимался лечением жителей своего родного города Траллы.
Медицину изучали Василий Великий и Кесарий, брат Григория Богослова. В Константинопольском университете читали лекции по медицине приглашенный из Александрии Агапий, а в царствование Ираклия протоспафарий Феофил. Нередко медицину преподавали философы, что вызывалось слабой дифференциацией наук.
Обучали медицине и в Александрии, причем александрийская медицинская школа пользовалась огромной популярностью. Знаменитые византийские врачи: Оривасий, Кесарий, Иаков, Аэций из Амиды, Павел Эгинский, Гесихий, Асклепиодот, Палладий получили здесь образование, а выпускник Сергий Решайнский, как сообщают, перевел на сирийский язык ряд трактатов Галена и афоризмы Гиппократа. Арабы, захватив город, не закрыли медицинского училища, и оно продолжало работать до начала VIII века.
После завершения образования, сдачи экзаменов и предоставления соответствующих свидетельств лица, окончившие медицинские школы, могли получить государственные должности и звание старшего врача, архиатра. В большинстве своем они занимались частной практикой. Блестящую карьеру сделали ставшие императорскими врачами Оривасий (при Юлиане), Кесарий (при Иовиане и Валенте), Иаков (при Льве I), Аэций из Амиды (при Юстиниане I).
Некоторые из них прославились не только как лечащие врачи, но и как писатели, перу которых принадлежали популярные в Византии руководства по медицине.
Ряд медицинских трактатов оставил после себя уроженец Пергама, личный врач Юлиана, Оривасий. По поручению своего венценосного друга он подготовил не дошедшее до нас краткое изложение сочинений Галена, а также медицинскую энциклопедию. Этот труд, озаглавленный «Врачебное собрание», состоял из 70 книг, из которых до нас сохранилось только 27. «Врачебное собрание» пользовалось в Византии широкой известностью, а материал из него заимствовали многие авторы.
По просьбе своего сына Евстафия, тоже занимавшегося медициной, Оривасий, сократив этот обширный свод, создал пособие в девяти книгах для изучающих медицину, так называемый Синопсис. Также от этого автора до нас дошла работа «Общедоступные лекарства», в четырех книгах которой речь шла о лекарствах, изготовляемых в домашних условиях и используемых в отсутствие врача. Трактат был кратким извлечением из Синопсиса, предназначенным для людей, не имевших специального медицинского образования.
В VI веке появилась большая медицинская энциклопедия, состоявшая из 16 книг. Ее написал Аэций из Амиды. Полагают, что в ней были сведения из трудов Гиппократа, Галена, Оривасия, Дионисия и других античных медиков. Работа отличалась ясностью изложения и содержала данные, необходимые врачам-практикам.
Младшим современником Аэция был выдающийся врач своего времени Александр из Тралл (ок. 525–605), брат видного математика и знаменитого строителя храма св. Софии Анфимия. Им было написано несколько работ по медицине, в том числе сочинение по патологии и терапии внутренних болезней в 12 книгах, а также трактаты о глазных болезнях, лихорадке и др. Основной материал дала ему его собственная врачебная деятельность. Именно как врач-практик он иногда не соглашался с выводами Галена и даже пытался его критиковать. Главной задачей врача он считал профилактику.
Первой половиной VII века датирован ряд медицинских трактатов по анатомии и физиологии человека, приписываемых в манускриптах Феофилу, носящему, однако, разные прозвища: протоспафария, протоспафария и архиатра, монаха, философа. Исследователи полагают, что это одно лицо, а именно – врач, живший в царствование Ираклия. Анализ его сочинений показывает, что он был врачом-христианином. В своих произведениях, помимо Галена и Гиппократа, он неоднократно упоминает Бога-вседержителя, уповает на помощь Христа, приводит цитаты из Писания. Поскольку некоторые из его работ написаны в форме вопросов-ответов, то они, вероятно, были предназначены для обучения.
Учеником Феофила был Стефан Афинянин, которого идентифицируют со Стефаном Александрийским; переселившись из Александрии в Константинополь, он преподавал здесь, а также составлял толкования к трудам Гиппократа и Галена. Кроме того, ему принадлежит трактат о воздействии лекарств на больных лихорадкой.
Комментарий к произведениям Гиппократа и Галена был также составлен его современником Иоанном Александрийским, после захвата Александрии арабами оставшимся жить в ней. Своими работами он оказал значительное влияние на арабскую медицину.
Остался в Александрии и Павел Эгинский, знаменитый хирург и акушер, автор одного из лучших ранневизантийских руководств о болезнях и их лечении. Хотя его пособие полагают лишь сводом извлечений из античных работ, оно включало и сведения, полученные им самим в результате практической деятельности. Так, в разделе о хирургии Павел Эгинский делится собственным опытом. Труд его был переведен на латинский язык.
Помимо указанных трактатов, от этого периода до нас дошла масса текстов, в которых рассматриваются частные медицинские вопросы. Чаще всего это анонимные работы, однако некоторые принадлежат известным врачам: Палладию, Павлу Никейскому, Аарону и другим. Собственный опыт позволил им внести коррективы по ряду вопросов (симптоматика болезней, фармакология и т. д.).
Фригийскому монаху Мелетию, жившему при императорах-иконоборцах, принадлежит работа по анатомии, называемая в одних рукописях «О строении человека», в других – «О природе человека». При ее написании Мелетий имел в своем распоряжении труды Григория Нисского «О природе человека» и «Шестоднев» Василия Великого. Следуя за своими источниками, Мелетий уделяет больше внимания антропологическим и богословским вопросам, нежели медицинским. В отдельных кодексах Мелетию приписаны схолии к «Афоризмам» Гиппократа и трактаты «О душе» и «О началах».
Византийская медицина X–XIII веков
Византийцы уделяли внимание медицине и в последующее время. И опять их прежде всего интересовала практическая сторона дела. Хотя люди в большинстве случаев на болезни смотрели как на наказание Божье, как на ниспосланные Богом за грехи испытания, которые надо стойко переносить и бороться с которыми следует только молитвами и заклинаниями, тем не менее желали излечения, а врачи были убеждены, что лечение возможно.
В византийских источниках постоянно встречаются сведения о врачах. Например, в написанном Симеоном Метафрастом добавлении к «Житию Сампсона Ксенодоха», покровителя медиков, рассказывается о праздновании дня его памяти (27 июня) и о шествии, которое устраивали для поклонения его останкам, покоившимся в храме св. Мокия. О враче, которого обычно приглашали к больным, говорится в «Житии Василия Нового» (X век).
Врачей, лечивших Исаака I Комнина и поставивших ему неправильный диагноз, упоминает Михаил Пселл в своей «Хронографии». Высокую оценку медицинским познаниям Николая Калликла, Михаила Пантехии и евнуха Михаила, придворных медиков, находившихся у постели больного Алексея I Комнина и оказывавших ему помощь, дает Анна Комнина. О враче Соломоне, к которому этот император проявлял необычайную благосклонность, пишет Вениамин Тудельский.
Таким образом, данные источников показывают, что в Константинополе было довольно много врачей для обслуживания определенного круга пациентов, живущих в той или иной части города. Жители провинций в поисках исцеления обращались за помощью к константинопольским врачам. «Житие Мелетия Нового» (XI–XII века) рассказывает об одном неизлечимо больном, проживающем в Элладе, который растратил все свое состояние, посещая столичных медиков. Однако опытных врачей можно было встретить и в провинциальных городах: в том же «Житии Мелетия Нового» говорится о весьма знаменитом враче, жившем в Афинах при Комнинах, – Феодосии, которого для лечения больных приглашали даже в Фивы.
Вместе с тем среди врачей бывали разного рода шарлатаны и мошенники. Об одном таком идет речь в небольшом юмористическом произведении «Палач, или Врач» Феодора Продрома, где он рассказывает о своем неудачном визите к эскулапу, пытавшемуся удалить у него зуб. Феодор Продром детально описывает процесс лечения: сначала врач разрезал ему десну, затем ухватил больной зуб инструментом, с помощью которого можно было вырвать клык у слона, а не только удалить зуб у человека. В результате горе-лекарь сумел лишь отломить часть зуба пациента.
Предостерегает своих детей от обращения к медикам и Кекавмен, который рекомендует не доверять врачам, а лечиться самостоятельно, так как приглашенный эскулап нередко использует свои знания для собственного обогащения, а не для лечения больного.
В вопросах медицины хорошо разбирались не только врачи-профессионалы, но и образованная элита византийского общества. Михаил Пселл считал себя сведущим медиком, во многом превосходящим профессионалов. Он точно определил заболевание Исаака I Комнина, предсказал его течение; он же обстоятельно описал подагру Константина IX Мономаха. Прекрасно осведомлен был в симптомах различных заболеваний патриарх Фотий; он мог поставить диагноз и даже назначить курс лечения. Евстратий Никейский был знаком с популярной в его время теорией о наличии в организме человека двух проток, через которые пища и жидкость попадают внутрь: в желудок и в слизистое место, холодную флегму. Знаниями по медицине обладал Феодор Продром, который описал заболевание оспой и дал рекомендации о приеме пищи, необходимой организму в различные месяцы года. Анна Комнина приобрела столь глубокие познания в медицине, что могла разобраться в предложениях врачей, окружавших ее тяжело заболевшего отца Алексея I Комнина, и выразить свое согласие или несогласие с методами их лечения.
Вопросами медицины в Византии живо интересовались многие аристократки, которые проявляли большую заботу о своей внешности. Их привлекали помещенные в медицинских трактатах рецепты, в которых давались советы по уходу за кожей лица и описывались препараты, помогающие бороться с морщинами, выпадением волос, дурным запахом изо рта. Используя некоторые наставления, женщины сами занимались приготовлением косметических средств. По свидетельству Михаила Пселла, много внимания изобретению и составлению всевозможных благовонных мазей и смесей, дающих возможность сохранить молодость и красоту, уделяла императрица Зоя. Один из составленных ею косметических рецептов получил широкое распространение и под именем «Мазь госпожи Зои-царицы» был включен в медицинский трактат.
При лечении той или иной болезни византийские медики принимали во внимание время года и сезонность определенных заболеваний, учитывали месяц, местность, климат, возраст, условия и образ жизни пациентов. Также придавали огромное значение правильному питанию как во время болезни, так и в здоровом состоянии. Больным прописывали диету, исходя из заболеваний, характерных для того или иного сезона года. Постепенность в диете медики считали одним из непременных условий здоровья человека. Полагают, что в этом они следовали советам Гиппократа. Конечно, может быть и наоборот: в трактате, приписанном Гиппократу, отражена практика византийской медицины.
До нашего времени дошло много стихотворных произведений под общим названием «О двенадцати месяцах», в которых византийские авторы давали указания, какую пищу следует употреблять в каждом месяце года, а от какой следует воздерживаться, и как ее готовить. Большинство этих произведений (но не все) анонимные; они далеко уступают по богатству содержания аналогичным сочинениям видных ученых (Калликла, Феодора Продрома). Наиболее значительным среди подобных трудов является трактат Иерофила (XII век) «О различной пище для каждого месяца и ее употреблении». Но, если верить историкам, материал для работы Иерофил заимствовал не из практики, а из сочинения Гиппократа «О диете».
Большое значение для здоровья, по мнению византийских врачей, имел и образ жизни. От неумеренного образа жизни в организме появляются дурные соки, портящие здоровье человека.
Важным лечебным средством считали византийские врачи и мытье в банях. О целебных свойствах бани с восторгом отзывается в одном из писем Михаил Хониат. Некоторые монастырские предписания содержат рекомендации монахам, чувствующим себя нездоровыми, посещать бани. Михаил Пселл составил компендий с названием «Лучший врачебный труд, написанный ямбами» и предназначенный для учебных целей, и он же написал трактат «О бане», в котором, правда, предостерегает и от чрезмерного увлечения купанием. Много внимания он уделял проблемам питания: в сочинении «О диете» дал характеристику растительных и животных продуктов и их воздействия на здоровье человека.
Основными же способами лечения больных в Византии были кровопускание и выведение «излишков» из организма с помощью слабительного. Составитель анонимного медицинского трактата неоднократно возвращается к обсуждению вопроса, в какое время года и при каких обстоятельствах необходимо прибегать к очищению «тела от накопляющихся излишков с помощью кровопускания и прочих средств».
Так же нередко для лечения отдельных видов болезней прибегали к хирургическому вмешательству, о чем свидетельствуют дошедшие до нас перечни хирургических инструментов, находившихся в распоряжении врачей, применявших, кстати, различные обезболивающие средства. Наряду с усыпляющими препаратами при операциях использовали «местный наркоз». Анонимный автор описывает способ приготовления усыпляющих и обезболивающих средств. Усыпляющие рекомендовалось давать нюхать, обезболивающие – разводить водой, доводить до нужной консистенции и наносить на то место тела, которое необходимо было прооперировать или прижечь.
Применяли и лекарственную терапию, используя целебные свойства различных растений. В ход шли виноград, сандал, яблоки, айва, груши, гранаты, сливы, майоран, ромашка, лилия, миндаль, сезам, нарцисс, мирт, сельдерей, петрушка, хрен, тыква, укроп, свекла, чечевица, полынь, ревень, чеснок, лук, капуста и т. д. Из них составляли различные настойки, отвары, лекарства, мази. В рукописях встречается бесчисленное множество рецептов. Но фармакологии как независимой отрасли в Византии не существовало, врачи сами были своего рода аптекарями и фармацевтами, сами собирали лекарственные травы и изготовляли из них лечебные препараты.
При Константине VII Багрянородном по его приказу была создана Феофаном Нонном краткая медицинская энциклопедия, базирующаяся на «Синопсисе» Оривасия и эксцерптах из произведений ранневизантийских врачей Аэция из Амиды, Александра из Тралл и Павла Эгинского. Работа распадается на 297 глав, в которых речь идет преимущественно о лекарствах, изготовленных как в домашних условиях, так и профессионалами. К описанию самих болезней и их лечения, особенно к хирургии, Феофан Нонн не проявляет особого интереса. Им же было составлено сочинение «О диете». Оба трактата снабжены предисловиями, которые не оставляют никакого сомнения, что они были написаны по заказу Константина VII.
Известно, что правительство и церковь учреждали для лечения населения больницы-восокомии. Правительство старалось обеспечить их опытными специалистами, следило за подготовкой врачей и гарантировало им средства существования. Одной из известных клиник в Константинополе была лечебница Евбула, о которой рассказывается в «Житии Луки Столпника». Для бедных и бездомных женщин в столице был основан родильный дом. Лечебные учреждения чаще всего создавались при больших церквах. Так, Феофилакт Никомидийский построил больницу при главном храме Никомидии, привлек для работы в ней врачей и обслуживающий персонал, предоставил кровати и постельные принадлежности для больных.
В Константинополе существовали и специальные больницы, где лечили психически ненормальных людей. Одна из них помещалась при церкви св. Анастасии, считавшейся целительницей умалишенных, другая находилась при церкви во Влахернах.
Особенно много внимания организации больниц уделяли в XI–XII веках. Иоанн II Комнин и его супруга Ирина не только строили лечебницы, но и выработали точные правила по их управлению. В 1136 году ими была основана клиника при монастыре Пантократора на 50 коек с несколькими отделениями: хирургическим, гинекологическим, для больных с обычными заболеваниями и для страдающих различными острыми болезнями (желудочными, глазными и т. п.), с постоянным штатом врачей и ассистентов – хирургов и акушерок. Их труд оплачивался деньгами и хлебом. Кроме того, они пользовались определенными льготами: им полагалась бесплатная квартира с освещением, и предоставлялись монастырские лошади, но им категорически запрещалась частная практика.
При этой больнице была создана медицинская школа, где занятия по медицине вел Михаил Италик. В теории основное внимание уделялось изложению Гиппократа и Галена. Для практики, описывая слушателям различные болезни, учитель показывал им пациентов, находившихся на излечении. В школе при больнице обучались и дети врачебного персонала, желавшие унаследовать профессию. Но византийские медики изучали симптомы различных заболеваний и строение человеческого организма не только на больных; иногда врачам передавали преступников, которых они использовали для наблюдения за деятельностью внутренних органов.
1. Плоская круглая ложка. 2. Ложка в форме зонда. 3. Небольшие ножницы. 4. Пинцет. 5. Акушерский захват. 6. Щипцы. 7. Ранорасширитель. 8. Пила для костей. 9. Хирургический нож. 10. Катетер. 11. Малое зеркало. 12. Игла. 13. Игла для удаления катаракты. 14. Хирургический нож для удаления катаракты.
Большую заботу о здоровье воинов проявляли их командиры, византийские военачальники, старавшиеся соблюдать определенные правила санитарии и гигиены в подчиненном им войске. Следуя рекомендациям, они стремились устраивать лагерные стоянки вдали от болотистых мест и полей недавних сражений, опасаясь вспышек эпидемий, избегать длительного пребывания на одном месте. Командиры следили за тем, чтобы их солдаты имели при себе необходимый запас лекарственных и целебных средств (бальзама и разнообразных мазей) и перевязочного материала.
Медицина поздней Византии
Византийские медики старались придерживаться в своей практике разработанных Гиппократом и Галеном теорий о наличии в живых организмах четырех элементов (сухого, влажного, холодного и горячего) и четырех жидкостей (крови, слизи, черной и желтой желчи). Следуя гуморальному учению, они считали, что причиной болезней является ненормальное смешение жидких сред в организме, а утрата одной из них ведет к смерти. Их медицинские трактаты, посвященные вопросам кровопускания, диагностике болезней по крови и моче, диетическим наставлениям, представляют собой соединение высказываний древних авторитетов с личным опытом. Иногда в них встречаются сведения о полезных и вредных насекомых, червях, пиявках и даже данные о стоимости животных продуктов, из которых готовят медикаменты. Чаще всего эти произведения анонимные, хотя некоторые несут имена видных врачей.
До нас дошел весьма интересный труд 2-й половины XIV века, принадлежащий перу практикующего врача. Эта своеобразная медицинская энциклопедия состоит из несколько разделов, в которых речь идет об общей гигиене, о гигиене беременной женщины и новорожденного, о гигиене питания, о различных видах внутренних и наружных болезней и о методах их лечения, о приготовлении лекарственных препаратов. Фармакологический отдел занимает в лечебнике преобладающее место. Автор, весьма сведущий в своей области человек, при составлении лечебника опирался на сочинения своих предшественников, но в работе встречаются и описания способов лечения отдельных видов заболеваний, которые применял он сам и которые давали не меньший эффект, чем методы его коллег.
В поздневизантийский период медицина рассматривалась как часть философии, включающей в себя и науку о природе, и науку о человеке. Иоанн Актуарий, один из самых замечательных медиков палеологовского времени, объясняя побудительные причины занятий медициной, ссылался на свою давнюю склонность к «естественной части философии». В результате он систематизировал медицинские знания своего времени, изложив материал точно и содержательно. Его труды оказались нагляднее, нужнее и полезнее для практикующего врача, чем труды Галена, на опыт которого он, как полагают, опирался. Актуарий исправил перевод на греческий сочинения Ибн Сины, которое использовал в одном из своих трактатов. «Древние и современные врачи греков и варваров» – вот кого называет он своими источниками.
Примечательно, что Актуарий был знатоком астрономии. В сочинении «О диагностике» он устанавливает критические дни болезни, связывая их с положением Луны и Солнца в зодиаке, с зависимостью органов человека от зодиака. Астроном Григорий Хиониад, принадлежавший к числу друзей Иоанна Актуария, также занимался медициной. Врачом был и другой астроном – Григорий Хрисококк.
Среди медиков этого периода большой известностью пользовался Никола Мирепс, получивший звание актуария еще при никейском дворе. Его собрание рецептов, написанное под влиянием знаменитой итальянской школы медиков в Салерно и переведенное на латинский язык в XIV веке, приобрело популярность не только в Византии, но и на Западе. На закате империи медицину в Константинополе преподавал Иоанн Аргиропул, изучавший медицину в Падуе. Известны имена Константина Мелитениота, Георгия Хониата, переводивших с персидского языка на греческий собрания рецептов. Медицина становилась международной.
В целом же история поздневизантийской медицины изучена крайне мало (что, заметим, удивительно, по сравнению с нашими знаниями о «древнегреческих» медиках). Рукописи XIV–XV веков содержат богатый материал, говорят историки, но он до сих пор остается малоизвестным. Многие тексты, включенные в медицинские сборники, анонимны и трудны для датировки. И все-таки даже немногочисленные опубликованные сочинения дают представление об уровне медицинских знаний в поздней Византии.
Особого внимания заслуживают практическая медицина и постановка больничного дела, достигшие таких успехов, каких не знала в тот период Западная Европа. Забота о попечении больных и немощных, с одной стороны, лежала на церкви, распространявшей на них заповедь о любви к ближнему, с другой – всегда поддерживалась центральной властью, органично вытекая из имперской идеологической доктрины. Церковь издавна создавала приюты при монастырях, которые принимали всех страждущих и нуждающихся в лечении. Многие из таких приютов разрастались в больницы со штатом практикующих врачей и систематической подготовкой новых.
Больницы, как правило, располагали библиотеками. Рукописи с сочинениями эллинских и христианских медиков здесь не только читались, но и постоянно переписывались, превращаясь в процессе многократного копирования в сборники глав и фрагментов, предназначенных для быстрой ориентации в практике. В конце концов они приняли форму ятрософов, куда, помимо традиционного материала, включались наблюдения и собственный опыт врачей. Ятрософы были своего рода справочниками, пользующимися большим спросом в больницах; в них содержались самые необходимые сведения о болезнях, их симптомах и способах лечения, сведения о кровопускании, правила диеты. Большинство этих сборников анонимны и практически совсем не изучены.
В древнерусском феодальном государстве, наряду с монастырской медициной, развивалась и народная. Распространенные лечебники содержали ряд рациональных наставлений по лечению болезней и бытовой гигиене и травники (зельники), содержащие описание лекарственных растений. Среди народных лекарей была специализация: «костоправы», «очные» и «кильные» (по грыже) лекари, «камнесеченцы», «камчужные» (по лечению ломоты, ревматизма), «почечуйные» (по геморрою), «чепучинные» (по венерическим болезням) лекари, бабки-повитухи, бабки-целительницы и другие.
Большую роль в развитии медицины сыграли врачи Востока: ар-Рази (известен в Европе под именем Разес); Ибн Сина, или Авиценна (ок. 980-1037), автор «Канона врачебной науки», энциклопедического свода медицинских знаний, и Исмаил Джурджани (XII век), отразивший достижения хорезмийской медицины.
Европейская и арабская медицина
Уровень медицинской практики в Европе, до того как дало себя знать арабское влияние, видимо, был очень низок. Усама ибн Мункиз, арабский автор времен Крестовых походов, приводит пример, характеризующий состояние медицины того времени. Его дядя-эмир послал врача к соседу-франку, по его просьбе. Его позвали лечить рыцаря и женщину. Врач вернулся на удивление быстро, и рассказал следующее.
У рыцаря был абсцесс на ноге, и арабский врач применил припарки к голове. Абсцесс прорвался и начал уже подсыхать. Женщина страдала «сухоткой» (тут, однако, не вполне ясно, что автор имеет в виду). Араб предложил строгую диету, включавшую много свежих овощей. Затем появился франкский врач. Он спросил у рыцаря, что тот предпочитает: жить на свете с одной ногой или умереть с двумя. Рыцарь дал желаемый ответ. Врач заставил его положить ногу на колоду, и какой-то силач взялся отрубить больную часть ноги острым топором. Первый удар не достиг цели. Второй раздробил кость, и рыцарь тут же умер.
Лечение женщины оказалось еще ужаснее. Франкский доктор объявил, что в нее вселился бес и что надо ее остричь. Так и сделали, после чего больная вернулась к своему рациону из чеснока и горчицы. «Сухотка» усилилась; врач приписал это перемещению беса в голову больной. Он сделал крестообразный надрез на ее черепе, обнажив кость, и втер туда соль. Женщина тут же умерла. После этого арабский доктор поинтересовался, нуждаются ли еще в его услугах. Ему сказали, что нет, и он поспешил вернуться домой.
В то же время Усама сообщает о лекарстве от золотухи, рекомендованном одним франком, добавляя, что сам проверял его и нашел весьма эффективным. В целом же из описаний Усамы следует, что европейские врачи не понимали физиологических причин болезненного состояния, слабо владели и хирургической техникой. Но обладали познанием в лечебных свойствах минералов и растений. И европейские источники разделяли это мнение о сильных и слабых сторонах медицины в Европе.
Один студент-гуманитарий из Парижа оставил воспоминания о поездке в 1137 году в Монпелье. Он там изучал медицину. Среди населения города было много арабов и евреев, в том числе арабоязычные христиане, и медицина была тесно связана с арабской традицией, сложившейся на юге Испании. Можно сделать вывод, что вклад Монпелье в посредничество между европейской и арабской медициной гораздо более значителен, чем это обычно представляют.
Хирурги в Европе долго считались низшими по своему общественному положению. В 1163 году даже появился специальный церковный рескрипт, запрещавший преподавание хирургии наравне с другими медицинскими дисциплинами в медицинских школах. Однако наступило и ее время; хирургию начали изучать. Перемена произошла от требований практики. Крестовые войны, видимо, поставляли слишком много «материала». К тому же стали доступны переводы с арабского, а крестоносцы получили какой-то опыт в сарацинской медицине. К 1252 году Бруно да Лонгобурго из Падуи смог составить важный трактат под названием «Chirurgica Magna».
Возможно, опыт крестоносцев пригодился и при учреждении первых лечебниц, появившихся к 1200 году как заведения, специально предназначенные для содержания больных. Однако они отставали от арабских в таких вопросах, как выделение для инфекционных больных специальных палат. Пациентов навещали врачи, но первое свидетельство о больнице с собственным врачом (в Страсбурге) относится к 1500 году. Другая арабская традиция – клиническая практика студентов в больнице, была заимствована Европой лишь около 1550 года.
Зависимость европейской медицины от арабской продолжалась вплоть до XV–XVI веков. Она особенно наглядна, если проанализировать список работ ранних печатных книг. Первой из них был комментарий Феррари да Градо, ученого из Павии, к девятой части «Основ» ар-Рази. «Канон» Авиценны был издан в 1473 году, второе издание вышло в 1475-м, а третье – даже раньше того, как было напечатано первое сочинение Галена. До 1500 года выпущено шестнадцать изданий «Канона». Поскольку этой книгой продолжали пользоваться и после 1650 года, считается, что это самый изучаемый медицинский труд во всей истории человечества. За «Каноном» идут переводы с арабского таких авторов, как ар-Рази, Аверроэс, Хунайн ибн Исхак и Хали Аббас.
И статистические данные о числе ссылок в ранних европейских трудах свидетельствует о преобладании арабского влияния над греческим. В работах Феррари да Градо, например, Авиценна цитируется более трех тысяч раз, ар-Рази и Гален – по тысяче раз каждый и Гиппократ всего сто раз. Короче говоря, в XV–XVI веках европейская медицина была лишь слабым развитием арабской.
Медицинские факультеты университетов, возникших в Европе в XI–XII веках, не могли способствовать быстрому прогрессу медицины, так как работали в рамках канонизированных, схоластических взглядов. Может быть, только в нескольких университетах – Салернском, Падуанском, Болонском (Италия), Краковском (Польша), Пражском и в Монпелье (Франция), давление схоластики было меньше. Отдельные ученые пытались, конечно, противодействовать. Так, за опытное знание и против схоластики выступал испанский врач Арнальдо де Виланова (XIII–XIV века), да и многие другие.
Наиболее крупными достижениями европейской научной мысли этой эпохи в области изучения живой природы были только важные открытия по анатомии. Главное из них – открытие законов кровообращения, принадлежит англичанину Гарвею, о котором скажем дальше. Самую выдающуюся роль в сфере анатомии, как полагают, играла школа, основанная а Италии брюссельским уроженцем Андреем Везалием (1514–1564), автором сочинения «О работе человеческого тела» (Базель, 1543). К сожалению, мнение, что именно он первым стал рассекать трупы казненных преступников и даже производить над ними опыты, совершенно не доказано. Зато бесспорно доказано, что Везалию пришлось бороться не только с предрассудками своего времени, но и с завистью, которую навлекло на него покровительство Карла V и Филиппа II. Его обвинили во вскрытии тела живого человека, и в результате он был вынужден отправиться в Палестину на богомолье, а на обратном пути был заброшен бурей на пустынный остров и умер там от голода.
Другая трагическая история была связана с важным анатомическим открытием, сделанным в ту же эпоху, – открытием малого круга кровообращения. Первое упоминание о нем имеется в «Восстановлении христианства» (1553) уроженца Арагоны, доктора медицины Парижского университета Михаила Сервета (1509–1555). Кальвин приказал сжечь его в Женеве как еретика.
Сочинения Михаила Сервета вряд ли были известны Матео Реальдо Коломбо, который был учеником Везалия и преемником последнего по профессорской кафедре в Падуе. Потом он переехал в Пизу, а затем по приглашению папы Павла IV в Рим. Коломбо первым стал производить вивисекции над собаками (до этого для опытов использовались только свиньи). Малое кровообращение вместе со многими другими открытиями описано им в 15-томном сочинении «О вопросах анатомии», вышедшем в Риме в год его смерти (1559). В книге он допускает нападки на своего учителя Везалия.
Медицина Европы XVI–XVII веков
Медики Западной Европы в 1-й половине XVI века стремились овладеть чуть ли не всеми научными знаниями. Они изучали математику, чтобы овладеть астрономией, так как им нужно было учитывать влияние небесных светил на здоровье. Они изучали арабский и еврейский языки, так как нужно было уметь читать произведения медицинских писателей в подлинниках. Для знания этиологии (учения о причинах болезней) требовалось владение физикой и даже метафизикой.
Зоология входила в круг их непосредственной специальности, ботаника тоже, так как практически все лекарства были растительными. Химия, доставившая медицине новые средства для излечения болезней, тоже входила в изучаемые ими науки; началось изготовление новых лекарств из металлических солей. Хотя мечтания о панацее, универсальном лекарстве из золота, еще не заглохли, успехи медицины были чрезвычайно велики. Терапия научилась употреблению в качестве лекарств ядовитых веществ. Например, Парацельс вместе с антимонием ввел в употребление опиум и ртуть.
Уроженец Швейцарии Парацельс (1493–1541) попытался переосмыслить прошлое, выступил с критикой галенизма и гуморальной патологии, с пропагандой опытного знания. Гуморальная теория была своего рода наивной формой современного учения о внутренней секреции, построенной, однако, на совершенно фантастической базе. Занимаясь алхимией, Парацельс положил начало крупному направлению в медицине – ятрохимии. Считая причиной хронических заболеваний расстройство химических превращений при пищеварении и всасывании, он ввел в лечебную практику различные химические вещества и минеральные воды.
Наиболее видным его последователем был Я. Б. ван Гельмонт, который описал процессы ферментации в желудочном пищеварении.
Жан Фернель (1497–1558), родом из Клермона, в юности чувствовал влечение к астрономии, но отец его, недовольный большими тратами своего сына на изготовление астрономических инструментов, уговорил его отказаться от этого занятия и посвятить себя исключительно медицине. Вскоре Фернель приобрел громкую известность как прекрасный врач. Еще до своего вступления на престол Генрих II хотел привлечь его к себе, но Фернель долго уклонялся от этой чести и только в 1557 году принял должность при короле. Главное его произведение «Медицина» (1554), выдержавшее больше 30 изданий, охватывает собою всю совокупность сведений по физиологии, патологии и терапии, которую можно было извлечь из греческих, латинских и арабских сочинений. Это произведение, в настоящее время представляющее только исторический интерес, для того времени имело огромное значение.
Корпорация хирургов была объединена с коллегией цирюльников, которые в принципе должны были заниматься только несложными операциями вроде кровопускания. Однако вельможи и военные, принимавшие к себе на службу врачей, мало обращали внимания на ученые титулы. Кроме того, собственно хирурги в конце XV столетия почти во всех городах составляли утвержденные правительством общины, охранявшие свои привилегии как от подвластных им цирюльников, так и от конкурирующих с ними медиков. Сен-Комская коллегия в Париже пользовалась большой самостоятельностью, но ее положение изменилось в следующем столетии. После длительной борьбы и громкого процесса, закончившегося в 1660 году, хирурги были подчинены медицинскому факультету. С тех пор у них не было особых тем для диспутов при защите диссертаций, и они не носили особых титулов.
Знаменитый хирург Амбруаз Паре (1517–1590), хорошо известный нам по произведениям А. Дюма, родившийся подле Лаваля, пользовался еще большей популярностью, чем Фернель. Сначала он работал помощником цирюльника в богадельне, затем перешел на службу в армию и благодаря многочисленным практическим наблюдениям нашел способ лечения огнестрельных ран, которые до него считались ядовитыми. В 1545 году в Париже было издано сочинение Паре «Способ лечения ранений от аркебузов», где автор доказывал, что необходимо отказаться от методов лечения посредством прижигания каленым железом и кипящим маслом, и защищал употребление повязок для остановки кровотечения.
Он уже был знаменит и два года состоял на службе при королевском дворе, когда в 1554 году Сен-Комская коллегия предложила ему защитить на французском языке диссертацию и признала его хирургом высшего разряда, а медицинский факультет заявил против этого протест. Сочинения Паре, изданные в 1561 и в 1585 годах, очень велики по объему и представляют собой настоящую энциклопедию, в состав которой входят, кроме военной хирургии, родовспомогательное искусство, лечение эпидемических болезней, медицинские операции, анатомия, эмбриология и т. д.
В Италии Фаллопий (1523–1562) занялся сначала в Пизе, а потом в Падуе тщательным изучением органов слуха, мышц лица, пищеварительных органов, внутреннего строения органов воспроизведения, процесса образования зародыша и т. д. Его ученик открыл клапаны вен. Ингрессий (1510–1580) из Палермо занимался по преимуществу изучением костей. Профессор римской школы С. Евстахий (1510–1574) сделал открытия, относящиеся к строению костей, мускулов и жил, а также обнаружил сообщение между внутренним ухом и глоткой (евстахиева труба). Цезальпин, заменивший Евстахия в школе, доказал, что кровь из вен движется к сердцу.
Открытие законов кровообращения принадлежит англичанину Вильяму Гарвею (1578–1657), автору знаменитого сочинения «Анатомические исследования движения сердца и крови у животных». Он же, кстати, высказал мысль, что «все живое происходит из яйца». Превосходство Гарвея над всеми, кто до него говорил о малом кровообращении, было превосходством науки Нового времени над взглядами древних. Гарвей не удовлетворялся простыми догадками и не считался ни с традициями, ни с умозрительными теориями, построенными на схоластической основе. Он ссылался только на данные опыта. Можно утверждать, что его сочинение – одно из наилучших сочинений по физиологии.
Открытие Гарвея осталось бы не доведенным до конца, если бы не было установлено, каким образом пищевой сок смешивается с кровью. Этот вопрос разрешил профессор Павийского университета Гаспар Азелли (1580–1620), который случайно заметил млечные сосуды, производя вскрытие собаки, убитой вскоре после того, как она поела. Это обстоятельство позволило ему точно распознать млечные сосуды и определить условия, при которых они могут быть видны невооруженным глазом. Сочинение Азелли «Исследование о млечных венах» вышло в свет годом ранее сочинения Гарвея.
Вместилище млечного сока и грудной канал, соединяющий млечные сосуды, были открыты французом Жаком Пекке (1622–1674), сочинения которого были изданы в одном томе в 1654 году. Были и дальнейшие пополнения сведений о лимфатической системе. В распространении всех этих открытий принимал большое участие датчанин Томас Бартолин (1616–1680), собственные исследования которого, по-видимому, не имели особо важного значения.
В области практической медицины наиболее важное событие XVI века – это создание Дж. Фракасторо учения о контагиозных (заразных) болезнях.
Собственно медицина не достигла еще сколько-нибудь прочных успехов. Некоторые медики продолжали придерживаться традиций, не замечая, что авторитет Гиппократа и Галена совершенно расшатан новыми открытиями. Такое положение было во Франции, и в особенности на медицинском факультете Парижского университета. Консерваторы, противники сурьмы и хины, восставали против учений Гарвея и Пекке. Что же касается новаторов, то, утратив доверие к старинной гуморальной теории, они разбились на две основные школы: ятрохимиков и ятрофизиков, школы одинаково односторонние и неполные. Ятрохимики видели в физиологических процессах только химические явления, а ятрофизики – только механические.
Учение ятрохимиков, отвергавшееся медицинским факультетом вплоть до конца XVII века, пропагандировал во Франции ученик ван-Гельмонта – Лазарь Ривьер (1589–1655), работавший в Монпелье. Своего теоретика это учение нашло также в лице Сильвия де-ла-Боэ (1588–1658), который занимался медицинской практикой преимущественно в Голландии и приобрел там громадную известность. Отказавшись от мистических мечтаний Парацельса и ван-Гельмонта, ла-Боэ заменил их неопределенным синкретизмом, но отвел в своей работе достаточно места для новых физиологических открытий, в результате чего встал значительно выше медиков, придерживавшихся старых традиций.
Учение ла-Боэ распространялось преимущественно в Германии; а в Италии вызревали иные идеи, выразившиеся в конце концов в учении ятрофизиков, или ятромехаников. Создателем ятромеханизма был неаполитанец Борелли (1608–1679). Это учение представляет собой лишь следствие из механистической физики. Рене Декарт, серьезно занимавшийся медициной, и не мог придать этому учению никакой иной формы. Впрочем, тенденции к этому направлению появились раньше: сходные с ятромеханизмом идеи впервые изложил профессор Падуанского университета Санторио (1561–1626). Он пытался изучить колебания веса человеческого тела, периодически измеряя вес своего собственного.
Наиболее полезной стороной деятельности Санторио – как, впрочем, и всех ятромехаников, – являлось постоянное стремление придать медицинским наблюдениям математическую точность. Кроме употребления весов, он рекомендовал использование термометра и придумал несколько аппаратов для наблюдения за пульсом с помощью маятника. Так в XVII веке он ввел в обиход два открытия своего товарища по университету Галилея. Но лишь по прошествии почти целого столетия был найден способ градуирования термометров, дающий возможность сравнивать результаты измерений.
В XVIII веке описательный период развития медицины перешел в стадию первичной систематизации. Возникали многочисленные медицинские «системы», пытавшиеся объяснить причину заболеваний и указать принцип их лечения.
Хотя истоки виталистических представлений находим у Платона (психея – бессмертная душа) и Аристотеля (энтелехия – нематериальная сила, управляющая живой природой), но и нидерландский химик и биолог XVII века ван Гельмонт считал, что есть грань между телами неживой и живой природы; он говорил об археях – духовных началах, регулирующих деятельность органов тела. Позже немецкий врач и химик Георг Шталь говорил, что жизнью организмов управляет душа, обеспечивающая их целесообразное устройство.
Его соотечественник Ф. Гофман доказывал, что жизнь заключается в движении, а механика – причина и закон всех явлений. Французские врачи Т. Борде и П. Бартез выступили с учением о «жизненной силе» (витализме).
Л. Гальвани и А. Вольта исследовали «животное электричество» и лечение электрическим током; Ф. А. Месмер, знакомый с этими работами, создал учение о «животном магнетизме». Систему гомеопатии основал С. Ганеман. Шотландец У. Куллен разработал теорию «нервной патологии», исходя из признания главенствующей роли «нервного принципа» в жизнедеятельности организма. Его ученик английский врач Дж. Браун построил метафизическую систему, признававшую нарушения состояния возбудимости основным фактором возникновения болезней, из чего следовала задача лечения – уменьшить или увеличить возбуждение. Ф. Бруссе создал систему «физиологической медицины», связывающей происхождение болезней с избытком или недостатком раздражения желудка и использующей в качестве основного лечебного метода кровопускание.
Началась эпоха Нового времени.