урса, вследствие чего неминуемо приходилось искусственно подавлять всякое развитие государственных потребностей.
Несмотря на колоссально быстрый рост, государственные расходы, в переводе на серебро, или вовсе не увеличивались, или даже сокращались. Расходы по армии и флоту, вместе с вновь возникшими после образования в 1817 году комиссиями погашения долгов и крупными расходами на уплату государственного долга (55–60 млн. рублей ежегодно), поглощали большую часть средств казны. Бюджеты всех прочих ведомств постоянно подвергались урезкам.
1815, ноябрь. — Второй Парижский мирный договор, предусматривающий 5-летнюю оккупацию Франции (в составе 150 000 оккупационной армии — 30 000 русских). Уже в 1818 году решено вывести войска. Польское царство в составе России получает конституцию — Конституционная хартия связывает Польшу с Россией личной унией, но даёт выборный сейм, своё правительство и собственную армию.
1816. — В Санкт-Петербурге образовалось тайное общество «Союз спасения», в состав которого входят офицеры А. И. и Н. И. Муравьёвы, С. П. Трубецкой, П. И. Пестель, а программа включает требование конституции.
1817. — Расстройство денежной и финансовой систем, вызванное излишними выпусками ассигнаций, произвело такое впечатление на правительство, что оно отказалось прибегать вновь к этой операции, а в 1817 года приступило к уничтожению части ассигнаций. Однако невозможность покрывать все дефициты бумажными деньгами, и затем консолидация части ассигнаций, вызвали необходимость новых займов. К концу 1823 года консолидированный государственный долг составлял уже 672 млн. рублей, а займы у банков — 78 млн. рублей, так что вместе с ассигнациями, признанными в 1810 году государственным долгом, общая сумма последнего к концу царствования Александра I равнялась 1345 млн. рублей.
1818, март. — Александр I выступил на открытии польского сейма, и намеревался распространить конституционный режим на всю империю. Конституция, пожалованная Польша, надо сказать, была прогрессивнее даже французской.
1820. — Экспедиция М. П. Лазарева и Ф. Ф. Беллинсгаузена открыла Антарктиду.
В начале 1820-х встал вопрос о необходимости проведения чёткой договорной государственной границы между русскими и англо-американскими владениями на тихоокеанском побережье Северной Америки. 16 сентября 1821 Александр I издал указ, согласно которому территория на северо-западе США к югу до 51° с. ш. объявлялась находящейся под юрисдикцией Российской американской компании. Иностранным судам запрещался заход в русские порты и поселения на всём протяжении побережья в этих пределах. 25 сентября новым указом устанавливалась монополия Российской американской компании на охоту, рыболовство и торговлю в этом регионе.
Далее, в ходе продолжавшихся более двух лет переговоров США выдвинули встречное жёстко сформулированное требование о проведении новой русско-американской границы в Северной Америке по 60° с. ш., что практически означало бы передачу США всех русских владений в Америке. После принятия Соединёнными Штатами «доктрины Монро» (1823) это требование получило политико-юридическое обоснование.
Вопреки возражениям военно-морских кругов России и их настойчивым рекомендациям не уступать Соединённым Штатам территории на Тихоокеанском побережье севернее 42° с. ш., во всяком случае сохранить за собой поселение Росс (Форт-Росс), Александр I и его министр иностранных дел граф К. В. Нессельроде подписали Русско-американскую конвенцию 1824, соглашаясь на передачу США огромной территории, на которой впоследствии были образованы два американских штата — Орегон (1859) и Вашингтон (1889).[32] Конечно, российские уступки по Конвенции 1824 объяснялись зависимостью императора от рекомендаций советников, ставивших интересы России ниже некоторых других интересов. Они же во весь предшествовавший этим уступкам период распространяли клевету о деятельности А. А. Баранова. Добывавший с моря ежегодно миллионы и не воспользовавшийся из них ни одной копейкой, Баранов заподозрен был в корыстолюбии и, смещённый без объяснения причин с поста руководителя компании, в ноябре 1818 года отплыл из своего любимого Новоархангельска.
Российская экономика была в этот период в изрядном кризисе, и не только из-за расстройства финансовой системы. Александр I, побывав в Европе, возможно, вполне искренне желал России такого же богатства и «свобод», как там, — но совершенно не понимал особенностей своей собственной страны. И уж конечно, он знать не знал основ экономики: капиталы идут туда, где выше прибыль, и не идут туда, где она ниже, а товар… товар идёт на рынок, пока есть платёжеспособный спрос.
Что же сделал наш император? Он резко снизил в 1816–1819 годах заградительные пошлины на западноевропейские промышленные товары. Лавина английских, французских, германских изделий обрушилась на Россию. Русские товары не выдержали конкуренции: началось разорение и банкротство российского купечества и фабрикантов, сократилось, например, число шёлкоткацких мануфактур и суконных фабрик. Серебро побежало из России, курс ассигнаций опять рухнул.
В конце концов, Александр вынужденно отказался от «экономической интеграции», и в 1822 году был введён высокий протекционистский тариф: вновь опустился занавес, экономически отгородивший Россию от Европы. Но было уже поздно — купцы и фабриканты отшатнулись от царя, а дворяне, будущие декабристы, получили дополнительный козырь в своей игре. Обогатились только западноевропейцы, прежде всего англичане.
И они же, узнав, что в Америке уже нет всемогущего Баранова, снова ринулись в наш промысловый район в Тихом океане; американцы тоже увеличили число своих кораблей и начали охотиться у русских берегов. Новый глава колонии лейтенант Гагемейстер обратился за защитой к правительству, чем и были вызваны указы императора от 1821 года. Однако, если при Баранове для охраны наших промыслов приходили из Кронштадта военные суда, то теперь это было отменено и компании предлагалось защищать себя собственными средствами. Но поскольку, при устранении России, компании защищать себя было нечем, то со стороны Англии последовал немедленный протест на указы Александра I, а президент Соединённых Штатов Монро объявил, что на открытый испанцами, французами и русскими американский материк Штаты смотрят как на свою собственность. И ведь американцы в это время не дошли с востока даже до Скалистых гор, от хребта которых на запад начиналась русская земля!
А правительство Александра I продолжало уступки: Россия отнесла свою границу на запад от Скалистых гор до 142° гринвичской долготы. Разграничение с Соединёнными Штатами, как уже сказано, состояло в простом отказе от принадлежавших нам земель, составляющих ныне богатейшие северо-западные штаты, Вашингтон и Орегон. А на северной половине уступленного образована была так называемая Британская Колумбия. В общем, в начале 1825 года две трети российских владений на материке Америка были отданы англосаксам без всякой пользы для России.
С этого времени меховая торговля, которую раньше на всех мировых рынках держали почти исключительно русские, начала переходить к англичанам и американцам, а Российско-американская компания вынуждена была упразднять понемногу свои фактории и сокращать судоходство, отходя на ту базу, откуда Беринг начал свои исследования Тихого океана — на Камчатку.
Но в международных делах, как только кто-то проявляет слабость, его стремятся унизить ещё сильнее. Не прошло и десяти лет после подписания Конвенции о сдаче российских позиций в Америке, как американские зверопромышленники переправились уже на нашу сторону Тихого океана. Сначала они устремились на Командорские острова и принялись за истребление котика. Затем целые флотилии их появились в Беринговом и Охотском морях для охоты на кита. Свободно хозяйничая в наших водах, они заходили в бухты Камчатки, грабили жителей, жгли леса, и даже врывались в Петропавловск.
А в Калифорнии были ликвидированы крепость и селение Росс.
Первое предложение о продаже колонии Росс за 30 тыс. долларов было сделано весной 1840 года представителю компании Гудзонова залива Джеймсу Дугласу, но результатов оно не дало. В дальнейшем велись переговоры с мексиканскими властями. 16 февраля 1841 года представитель Российско-Американской компании П. С. Костромитинов официально предложил коменданту мексиканской Сономы М. Вальехо купить Росс за 30 тыс. песо, и составил затем подробный перечень движимого и недвижимого имущества.
В сентябре 1841 года комендант крепости Росс А. Г. Ротчев договорился о продаже колонии Джону А. Суттеру за 30 тыс. долларов с рассрочкой на четыре года; П. С. Костромитинов подписал это соглашение в Сан-Франциско 13 декабря, и тут же сообщил губернатору Верхней Калифорнии Х. Б. Алварадо:
«В настоящем письме я имею удовольствие объявить, что Росс продан капитану Дж. Суттеру, проживающему здесь и натурализированному гражданину Мексики…»
Но Суттер не выплатил своего долга за Росс в установленные сроки, в связи с чем помощник главного правителя Русско-Американской компании Д. Зарембо и префект департамента Сан-Франциско М. Кастро заключили 24 ноября 1845 года соглашение, по которому теперь уже мексиканские власти гарантировали выплату компании причитающихся ей денег. Но и от них оплаты не дождались, ибо вскоре войска США оккупировали Калифорнию. Руководство компании обратилось к царским властям: речь шла только о возврате денег. Выполняя поручение министра иностранных дел К. В. Нессельроде, российский посланник в Вашингтоне, разговаривая в начале 1848 года с группой американских деятелей, среди которых был государственный секретарь Дж. Бьюкенен, сказал с улыбкой:
«Вы когда-то немного завидовали этому маленькому поселению, и вот представляется случай заплатить 30 тыс. долларов, чтобы лишить компанию всякого повода для возвращения… Конечно, ответил мне г-н