Откуда же взялась легенда о доспехах, в которых нельзя было ни встать, ни повернуться? Оказывается, такие тоже были! Это турнирные доспехи XVI века. Турниры, пышно обставленные игрища, призом на которых служили доспехи и конь поверженного соперника, известны с XI века. До конца XV века рыцари на турнирах бились в основном тупым оружием и в обычных боевых доспехах. Но в XVI веке правила ужесточились, стали драться острым оружием. Погибать в игре хотелось еще меньше, чем в бою, и доспехи для турнира «специализировались». Например, доспех для конного копейного поединка весил до 85 килограммов. Он закрывал только голову и торс всадника, но имел толщину около сантиметра и был почти неподвижен – ведь надо было только ударить копьем.
Облачали в него рыцаря, посадив на поднятое над землей бревно, так как с земли он сесть на коня не мог, да и выдерживал в нем боец очень короткое время. Турнирное копье имело вид настоящего бревна, с прикрепленным стальным кругом у рукояти – защитой правой руки и правой стороны груди. Конь для турнира также обряжался в особо толстый доспех, да еще поверх стального нагрудника клали толстый кожаный валик, набитый чем-нибудь мягким. Рыцарь сидел в огромном седле, задняя лука которого подпиралась стальными стержнями, а передняя была так широка, высока и простерта вниз, что, окованная сталью, надежно защищала ноги всадника.
И все это хозяйство покрывалось богатейшими геральдическими мантиями, попонами, на шлемах возвышались геральдические фигуры из дерева, копья обертывались лентами.
Но, скажем прямо, к истории боевой конницы такие изыски почти не имеют отношения.
Кони-звери
Вопрос, который, безусловно, имеет отношение к военной истории, но практически никогда историками не рассматривавшийся, – это вопрос о времени появления самого коня. Берем в руки учебник Р. Ю. Виппера (1859–1954) и читаем в главке про Новый каменный век (неолит):
«Караваны торговцев потянулись вдоль рек, по горным тропинкам и проходам; изделия несли на плечах, везли на тачках, навьючивали на верблюдов и лошадей, грузили в лодки».
Далее, в главке «Начало земледелия. Бронзовый и железный век»:
«Не скоро укротили быка; но раз его одолел человек, на быке стали перевозить тяжести, впрягать животное в телегу. Для той же цели человек захватил и быструю лошадь».
То, что написано в учебнике истории, не более, как мнение автора учебника, считающего к тому же, что неолит – страшно далекая от нынешних дней пора. Но мы помним, что еще в XI веке применялись каменные топоры, – а в глухих уголках, надо думать, и позже. Тачка в Европе появилась лишь в XIII веке. А лошадь? Она весьма затратна в ее содержании. Прикиньте сами: рискнули бы вы завести себе лошадь сейчас, даже имея шикарный сельский особняк?… В Средние века это было тоже не очень просто. Кормить ее, ухаживать, объезжать, приручать – для чего? Чтобы лошадь стала на селе животным обыденным, требовалось немало времени!
Ф. Кардини сообщает о раннем Средневековье:
«Высокая стоимость коня связана с процессом развития коневодства и повышением урожайности фуражных культур: более сильные животные и их более многочисленное поголовье требовали создания значительных кормовых запасов…»
На севере Европы пахали на быках. На юге – обходились ручным трудом, ибо урожайность была столь велика, что не нужно было иметь и обрабатывать большие участки. На Руси природные условия много хуже, чем в Западной, и даже остальной части Восточной Европы. Может быть, здесь лошадь появилась в незапамятную древность?
Судить об этом достаточно сложно. Археологические находки немы, как мы показали в одной из предыдущих глав. Памятники же письменности дают парадоксальные результаты. Как известно из традиционной истории, русскую азбуку (кириллицу) придумали Кирилл и Мефодий в IX веке. А глаголица применялась якобы еще раньше, так что тексты должны быть. Но вот открываем мы Историко-этимологический словарь П. Я. Черныха и читаем в статье о коне, что слово это впервые упомянуто под 6477 годом от Сотворения мира, то есть в 969 году, через сто лет после появления кириллической письменности. Тогда рек Святослав матери своей и боярам своим:
«Не любо ми есть в Киеве быти, хощю жити в Переяславци и на Дунаи, яко то есть средина земли моей, яко ту вся благая сходиться; от Греков паволокы, и злато, и вина, и овощи розноличныи; из Чех, из Угръ сребро и кони; из Руси же скора, воскъ, и мед, и челядь».
1. Простая уздечка, не ограничивает раскрытие рта; 2–5. Капсюли, ограничивающие открытие рта (2 – капсюль ганноверский, 3 – чешский, 4 – русский, 5 – мексиканский); 6. Мартингал, не дает лошади задирать голову выше горизонтального положения.
Смотрим тогда в Историко-этимологическом словаре слово «лошадь». Сия скотина впервые упомянута под годом 6619, то есть на полтора столетия позже коня, в XII веке. «Лошак» находим в XIII веке, а прилагательное «лошадиный» попало в словари с 1731 года.
1. Трензель (трензельное железо, удила) – состоят из грызла и двух колец, за которые трензель крепится к щечным ремням оголовья.
2. Пелям – комбинация мундштука и трензеля, имеет грызло и щечки с кольцами, комплектуется цепочкой.
Но для проверки можно выбрать разные слова! Идем по алфавиту. «Вожжи» упоминаются в русском письме с первой половины XVIII века, а из других славянских языков самое старое упоминание вожжей относится к 1551 году. «Дышло», одиночная оглобля, в польском языке – с XVI века, в русском позже, в словарях отмечено с 1704 года. «Узда» в древнерусском – с XI века. Но взнуздать коня мало, надо еще и о подковах озаботиться. Слово «ковать» появляется на письме тоже с XI века, равно как и «кузнъць».
Сходная картина и в Западной Европе. Коня узнали здесь поздно, работать с ним не умели, и наука обхождения с этим животным, его дрессировки развивалась долго. Из-за дороговизны коня иметь его могли только люди состоятельные, применявшие его для войны, а не для пахоты, – да еще купцы запрягали их в свои повозки с товаром. Вот почему столь поздно появились специальные названия для вьючной сбруи на письме; они просто не были широко известны.
Ф. Кардини в своем исследовании истории рыцарства пишет о требованиях к боевым коням раннего Средневековья:
«В связи с утяжелением вооружения и одновременным усовершенствованием техники фронтального столкновения возникла необходимость в таких лошадях, которые умели бы двигаться строго по прямой линии, не были бы нервозны и впечатлительны, послушно реагировали на команды, подаваемые голосом, могли бы выдержать внушительный вес всадника со всеми его доспехами и оружием, и в то же время не были бы медлительны…»
Итак, в Средневековье только лишь возникла потребность вот в таких боевых животных, но их еще не было. Но обратимся к «древности». О, здесь совсем другая картина! Здесь таких коней – на выбор:
«Если вы хотите иметь хорошую строевую (!) лошадь, – говорит Ксенофонт (ок. 430–335/54 до н. э.), – то должны испытать ее при различных обстоятельствах, какие она только может встретить, например: переплывать рвы, карабкаться на валы, подниматься и опускаться по крутым возвышенностям и носиться во весь карьер по неровной местности, по покатостям и дурным дорогам. Большая часть лошадей не соответствует ожиданиям не вследствие их недостатков, а потому что они не имеют должного навыка. Если они хорошего сложения, то для того, чтобы не были порочны, методическою дрессировкою следует приучать их ко всему».
Столько небылиц, сколько сочинено про античную конницу, не сочинили, кажется, ни про один другой род войск. Вот лишь некоторые из них, которые отметил сам Дж. Денисон, автор знаменитой книги «История конницы»:
«Если верить легендам, составляющим основание древнейшей истории римлян (!), то можно прийти к заключению, что кавалерийская служба была известна еще при основании Рима и получила некоторое развитие…» (VIII до н. э., линия № 2, соответствует традиционному Х веку н. э.).
«Нумидийцы, составлявшие легкую конницу Ганнибала, считались лучшими в это время представителями этого рода оружия… Лошади их были маленького роста, очень невидные. Сами они были крайне плохо снаряжены и почти совершенно нагие, ездили без седел, управляя лошадьми с помощью прута или ремня. Тем не менее услуги, оказанные ими Ганнибалу, столь велики, что с трудом можно верить рассказам о столь неудовлетворительном их снаряжении. Они не употребляли ни узды, ни поводьев…» (III–II до н. э., линия № 6–7 «римской» волны).
«Вообще греки не любили кавалерийской службы; они не придавали коннице большого значения и содержали ее очень мало. Богатые граждане, обязанные нести службу верхом, предпочитали заменять себя другими людьми, которым и передавали своих лошадей, а сами поступали в пехоту…» (III до н. э., линия № 7).
Можно долго и непродуктивно спорить о времени приручения лошади человеком. Можно рассмотреть вопрос этот с биологической точки зрения, а можно довериться Геродоту, который откуда-то знал о некоей равнине в Мидии, «на которой водятся величественные кони». Описания Геродота очень подходят к ахалтекинцам: грациозны, имели длинные, тонкие и гибкие шеи, большие глаза, сухие головы и длинные сильные ноги. И об упряжи много чего знал Геродот. И о колесницах в армии Ксеркса… Если б только знать достоверно, когда жил сам Геродот.
И. В. Давиденко пишет:
«Когда, где, кто и как превратил вольного тарпана или неукротимую лошадь Пржевальского в прекрасное домашнее животное, которое и под седло, и под вьюк, и в оглобли годится? Из зебры ничего подобного не вывели за время цивилизации. В книгax несложно прочитать, что среди 250 конских пород самыми древними считаются ахалтекинцы. Сам Тиглатпаласар за тысячу лет до новой эры приказал написать: