В заключение — о второй половине жизни четы Кантакузен; они, разумеется, имели преимущество перед другими эмигрантами; собственно, Юлия никак не подходила под понятие эмигрантки — она вернулась к себе домой; правда, свой личный «дом» надо было возводить заново. Михаил принял американское гражданство и был устроен в семейном бизнесе родственников жены по материнской линии; бывший кавалергард занялся выращиванием апельсинов во Флориде, а затем, в середине 1920‐х годов, стал вице-президентом First National Bank в Сарасоте. В 1934 году супруги разошлись; Михаил женился во второй раз; он умер в 1955 году. Юлия после развода уехала в Вашингтон; она вела отдел путешествий в «Сатердей ивнинг пост» и время от времени писала в «Женском журнале» (Ladies’ Home Journal). Замечу, что она не забывала о стране, где прошли, вероятно, лучшие и, безусловно, самые бурные годы ее жизни. Она активно участвовала в деятельности различных обществ помощи русским эмигрантам вскоре после своего вынужденного возвращения в Америку; ее дом служил местом встреч русских и позднее. Скончалась Юлия Кантакузен 4 октября 1975 года в возрасте 99 лет.
А теперь попробуйте сказать, что «так в жизни не бывает».
Гражданин княжества Лихтенштейн(Н. А. Базили)
Четверть века тому назад автору этих строк впервые посчастливилось переступить порог Гуверовского института войны, революции и мира, что при Стэнфордском университете в Калифорнии. Мне, как вновь прибывшему visiting scholar, была устроена небольшая экскурсия по Институту. «А это, — сказала сотрудница Института, ответственная за иностранных исследователей, — мемориальная комната Николаса де Базили». «Чья, чья?» — вертелось на языке, но, дабы не посрамить российскую историческую науку вообще, а себя в частности, вместо вопроса я произвел неопределенное гмыканье. Выяснив, что бумаги Базили находятся здесь же, в знаменитом архиве Института (лучшем собрании материалов о России за ее пределами), я сразу же посмотрел опись его фонда. Среди корреспондентов и собеседников — Александр Бенуа, Александр Гучков, Василий Маклаков, Петр Струве… И еще полсотни «звезд» русской эмиграции.
Сразу же заказал несколько коробок материалов (благо что в Гуверовском архиве, в отличие от российских, материалы подаются максимум в течение двух часов, а заказывать их можно несколько раз в день). Из первой же коробки посыпались ордена и… подлинник меню (с императорским вензелем) «царского обеда» 3 марта 1917 года, то есть на следующий день после отречения императора от престола. Для любопытствующих: щи грибные, пирожки с кашей, мясо в красном вине и биточки из кур, персики борджю.
Русский дипломат Николай Базили не успел достичь высших дипломатических постов до большевистской революции; проведя большую часть жизни в эмиграции, не был особенно активен в эмигрантской политике. Между тем личностью он был незаурядной, и жизнь его, несмотря на передряги, выпавшие на долю его поколения, состоялась. Впрочем, не случись того, что случилось с Россией в 1917 году, он, несомненно, мог бы рассчитывать на иную биографию.
Однако по порядку. Николай Александрович Базили (де Базили), правнук одного из молдавских князей, перешедших в российское подданство после Русско-турецкой войны начала XIX века, происходил из семьи потомственных дипломатов. Его дед, Константин де Базили, был представителем России на различных международных конференциях, а в период Великих реформ Александра II посвятил себя земской деятельности. Отец Н. Базили, Александр, был старшим советником Министерства иностранных дел в ранге заместителя министра; по утверждению сына, именно он выдвинул идею о проведении конференции мира; инициатива дипломата была одобрена Николаем II, и, по призыву России, 1‐я Гаагская конференция мира состоялась в 1899 году. Неудивительно, что одним из трех российских делегатов был А. де Базили, которого сопровождал сын-студент.
Предками Николая Базили со стороны матери были также молдавские князья; его дед по материнской линии, Николай Каллимаки-Катарджи, был первым министром иностранных дел Румынии, а впоследствии румынским послом в Англии и Франции. Мать Николая Базили, урожденная Ева Каллимаки-Катарджи, судя по всему, была женщиной незаурядной и любительницей искусства. Она выпустила на французском языке книгу о французском миниатюристе Жан-Батисте Изабэ (J. B. Isabey).
Так что ничего странного не было ни в том, что Николай Базили родился в Париже (в 1883 году), ни в том, что, получив юридическое образование в России и за границей, он избрал дипломатическую карьеру и был зачислен в штат Министерства иностранных дел (в 1903 году). На 2‐ю Гаагскую конференцию мира в 1907 году он приехал уже в качестве старшего секретаря российской делегации. С 1908 по 1911 год Базили служил вторым секретарем российского посольства в Париже, а в 1911‐м получил назначение на важную должность заместителя директора Канцелярии (политического департамента) Министерства иностранных дел.
После начала Первой мировой войны Базили был назначен представителем Министерства иностранных дел при Ставке Верховного главнокомандующего; сначала он находился в распоряжении великого князя Николая Николаевича, а после того, как командование взял на себя Николай II, — в распоряжении императора; Базили стал директором дипломатической канцелярии при Ставке. В начале марта 1917 года именно ему по поручению начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева пришлось взять на себя «неприятную» (painful) обязанность написать проект отречения императора от престола. На память о драматических днях крушения императорской России Базили сохранил подлинник меню царского обеда 3 марта 1917 года.
Весной 1917 года Базили служил своеобразным «связным» между Ставкой и Временным правительством; в июле уехал в Париж, получив назначение на должность советника посольства; любопытно, что посол появился позже, лишь в ноябре 1917 года. Это был видный политический деятель, депутат трех Государственных дум, адвокат и прославленный оратор В. А. Маклаков. Ему пришлось стать «объединителем» русских дипломатов, внезапно оказавшихся послами без правительства. Русское посольство в Париже стало центром, вокруг которого группировались антибольшевистские силы за границей; здесь происходили заседания Русского политического совещания, включавшего в себя дипломатов и видных политических деятелей разной ориентации (от бывших царских министров С. Д. Сазонова и А. П. Извольского до социалистов Б. В. Савинкова и Н. В. Чайковского); члены Совещания пытались отстаивать интересы России в период проходившей в Париже мирной конференции, подводившей итоги мировой войны; здесь, в посольстве, «квартировал» Сазонов, опять ставший министром иностранных дел — на этот раз А. В. Колчака и А. И. Деникина; здесь останавливался министр иностранных дел врангелевского правительства П. Б. Струве. Базили, второе лицо в посольстве и опытный дипломат, естественно, играл видную роль во многих предприятиях русской «дипломатии в изгнании». Встречавшемуся с ним в 1920 году коллеге Базили запомнился как «всегда спокойный и любезный красавец» с «бесподобными бархатными черными глазами, созданными для лунных эллинских ночей».
Вскоре после окончания Гражданской войны Базили, не дожидаясь признания Францией советской власти, покинул дипломатическую стезю и поступил на службу в американскую финансовую группу «Маршал Филд, Глор, Уорд и Ко» (Marshal Field, Glore, Ward and Co). Штаб-квартиры группы находились в Нью-Йорке и Чикаго, однако она вела крупные операции и в Европе. Базили стал ее представителем; с 1922 по 1939 год он имел собственный офис в Париже, однако колесил по финансовым делам по всему континенту, ведя переговоры о финансовых операциях с правительствами и частными фирмами в различных странах. Неоднократно ему пришлось бывать и в США. Служба в банковской сфере принесла ему, по его собственным словам, финансовую независимость.
Позволим себе высказать предположение, что его финансовому благополучию способствовала и женитьба на Люсиль Мезерв (Meserve), дочери вице-президента National City Bank of New York, отвечающего за европейское направление его деятельности.
Так или иначе, финансовая независимость позволила Базили заняться литературным трудом; он задумал написать (точнее, составить) книгу о старой России, о ее истории, культуре, государственном строе, причинах краха в 1917 году. Базили заказал специалистам статьи-справки по различным проблемам. Так, бывший министр по делам исповеданий Временного правительства, историк и богослов А. В. Карташев писал справку по истории русской церкви, профессор государственного права П. П. Гронский — о дуалистическом государственном строе предреволюционной России («думская монархия»), по истории российской социал-демократии готовил материал Н. В. Валентинов-Вольский, по истории русской культуры — сам П. Б. Струве, Александр Бенуа прислал обширное письмо об особенностях русской живописи[1008] и т. д. Авторы получали скромное вознаграждение и, по условиям контракта, от своих прав на рукописи отказывались в пользу заказчика.
Сбор материалов происходил в 1932–1934 годах. Однако задуманная Базили книга так и не вышла; зато была опубликована другая — «Россия под советской властью» (Париж, 1937 или 1938). В предисловии автор писал, что в течение ряда лет работал «над выяснением основных причин, приведших к крушению императорской России и к затянувшемуся господству большевицкой власти». «Выпускаемая ныне в свет книга, — пояснял Базили, — является заключительной частью этой работы. Ввиду значительного интереса, который вызывает к себе „большевицкий опыт“, автор решил издать том, посвященный большевицкой эпохе, раньше первой, более обширной, части, касающейся дореволюционной России».
Том объемом почти 400 страниц, подготовленный на основе материалов, предоставленных специалистами, в особенности крупным экономистом, бывшим министром Временного правительства С. Н. Прокоповичем, представлял собой серьезное научное исследование, своеобразную энциклопедию знаний русской эмиграции об экономическом и духовном состоянии Советской России, особенностях ее государственного и политического устройства. Базили писал в предисловии: