А потом местный сеньор умер. Не смог переварить две пяди холодной стали в брюхе. Туда ему и дорога…
И про арабов я узнал. В этакую даль забрались двое купцов-арабов, к нам шли с торговым предложением, да на свою беду решили переждать непогоду в местной гавани. Приглянулись своими товарами сеньору и угодили в тюремные клетки.
Странно, а я никакого чужого корабля в гавани не видел. Куда они его дели? Горивой быстро выяснил у пленных, куда. Утопили. А арабов не убили из жадности. Так просто. Выкуп ждали за них. Уцелевших людей из купеческой команды отпустили с этой весточкой на родину.
А не те ли это бедолаги-вестники, которых мы из рабства на том купеческом судне с грузом вина из Бордо освободили? То-то они всё что-то порывались сказать, о чём-то попросить, да так ни на что и не решились. Может быть, может быть…
И что мне с этими арабами делать? Отпустить и вовсе забыть про них? Забыть уже не смогу. Отпустить? Не доберутся они до дома. Даже если я им с деньгами помогу. Не любят в этой части материка этот южный воинственный народ. Да их же сразу прикончат. А-а, придётся мне, судя по всему, их с собой забирать. И уже из дома с кем-нибудь из наших купцов отправить их в сторону родной земли.
Только всё-таки спущусь ещё разок вниз, переговорю с ними для порядка, может, у них своё мнение на этот счёт имеется. А спускаться не хочется, запахи внизу полностью соответствующие моим представлениям о пыточных подвалах. Цветами там совсем не пахнет. Эх-х…
Из подвальных казематов я выполз с гудящей головой. Обилие новой информации заставило пересмотреть все мои планы и обрадовало. Теперь я знаю, где нам учёных мужей для университета искать. Да у арабов и искать. И как я об этом забыл? Ведь читал же когда-то, что именно арабы и дали толчок, да не толчок, а пинок развитию культуры местных сообществ и государств… Тоже прогрессоры в своём роде…
Реквизировали в замке средства для перевозки убитого и раненых. Опять же зачем прихваченное добро на своём горбу нести, когда можно его на повозках отправить? И самим с комфортом доехать до нашего корабля. А добра из замка прихватили много, нам всё пригодится. Уж лучше мы заберём, чем местные мародёры.
Пока в городе все затихли, ждут в тревоге, что мы дальше делать станем? Перейдёт ли на горожан вина их владетеля? Ничего, пусть понервничают, о грехах подумают. А мародёры… Мародёры никуда не денутся. Это племя такое, неистребимое. Днём побоятся к замку подходить, а вот ближе к ночи под покровом темноты начнётся. И что-то мне подсказывает, что первую скрипку в этом деле будут играть местные стражники. Посмотрим. Как-то меня это мало напрягает, пусть сами между собой разбираются. Каков господин, таковы и слуги…
На всякий случай возле дома Даниэля усилили охрану, да и подходы к кораблю перекрыли со всех направлений. Направлений, правда, всего одно, я больше всего опасаюсь пожаров. Зажгут под шумок склады, и полыхнёт весь порт. Но тогда и городу не поздоровится. Ладно, буду надеяться, что обойдётся без этаких крайностей, не идиоты же в самом деле горожане – свой дом разрушать…
А старый друг меня поразил. С освобождением семьи в него словно новые силы вдохнули. Бегает по дому, словно молодой, лихо так руководит ожившей прислугой. В свой кабинет для приватного разговора со мной на одном дыхании взлетел.
Поговорили. Теперь сижу вот, обдумываю сказанное, с Горивоем советуюсь. И уже почти не удивляюсь услышанному.
Да, купеческих детей жалко. Парня и Даниэлеву дочку. Но с неё не убудет, что уж теперь сделаешь. Сын жив, и это главное. Наследник всё же. Тем более, если я его с собой заберу, Ива в лечебнице быстро парня на ноги поставит.
А сам купец решил воспользоваться ситуацией в свою пользу. А что? Возможность такую упускать никак нельзя. Кто сейчас хоть слово в городе попробует против него сказать? Да не то что слово, а взглянуть в его сторону побоится.
Я сначала не понял, о чём он мне говорит. Подумал, что перенервничал, переволновался, заговаривается от усталости. Ан нет. Оказывается, всё он уже продумал за минувшую ночь, как только мы на штурм пошли. Власть в городе вроде как сама в его руки упала, и грех великий её не подхватить. Говорит же, что никто из городского совета против не то что не вякнет, а не вздохнёт даже.
Авторитет за эти годы у купца заработан изрядный, денег хватит на то, чтобы чуть позже, ну когда всё успокоится, позатыкать рты самым недовольным. Стражники? Вот и просит меня поспособствовать с охраной первые несколько дней. Пока прежняя стража с ним договор на наём не заключит.
Намекнул ему про его же собственного сына, единственного наследника, которого срочно в больничку везти нужно…
За пару дней ничего уже не случится. Живой же. Парень молодой, крепкий, оклемается. Вот так вот. А я-то думал, а здесь вот что оказывается. Власть дело такое, промедления не терпит…
Глава 13
Как-то насторожили меня эти амбиции, внезапно так появившиеся в характере давнего знакомца. И ничего ведь не предвещало такого поворота. Из каких глубин сознания вынырнула этакая жажда власти? Похоже, и здесь за долгие годы моего отсутствия многое переменилось. Слона-то я и не заметил.
И в походе ничего не предвещало этаких скорых перемен, всё было как раньше, по-старому, по-прежнему. И как мне в таком случае стоит к этим изменениям относиться в свете наших новых с ним задумок? Пока не знаю. Подождём, что из всего этого получится. С одной стороны, хорошо, если власть в городе перейдёт к моему товарищу, а с другой – как же наше будущее торговое предприятие? Придётся мне с Последом эту ношу на себя взваливать? Вряд ли она ещё кому-нибудь в нашем княжестве интересна и понятна будет…
Лежу в своей коечке, на солнечные пятна на противоположной стене любуюсь. День сегодня жаркий, надо бы какие-нибудь занавески на иллюминатор навесить. А то к вечеру каюта нагреется, раскалится, как баня. Мозги думать отказываются, обленились за эти дни вынужденного безделья, вяло перескакивают с одной темы на другую.
Почему безделья? Да потому, что уговорил меня всё-таки Даниэль задержаться в городе хотя бы на недельку. И Горивой его поддержал в этих уговорах. А чуть позже, наедине, мне и обсказал причину такой поддержки. Спорить я с ним не стал, просто подумал ещё немного и решил с его доводами согласиться, задержаться в Данциге на некоторое время, не подозревая, какие неприятные последствия принесёт мне в недалёком будущем это моё решение…
Ладно, что раньше времени репу морщить, о нескорых торговых делах переживать. Будет день, будет пища.
Сам себя успокоил таким образом и поморщился от такого успокоения. Как-то прозвучало это… Примиренчески, что ли. Лениво как-то, словно я заранее под будущую ситуацию подстраиваюсь. А с другой стороны, куда денешься? Ничего от меня не зависит. Если, конечно, это дело полностью под свой контроль не брать. Потому что не нужно в этакое болото с дележом власти в чужом и далёком для меня городе влезать. Одно дело, всё на пустом месте с ноля начинать, и совсем другое – вот так вживаться в чуждое нам общество, плотно забитое чужими интересами. Даниэлю что, мало того что он сам местный, так вдобавок его и городское торговое сообщество поддерживает. После ликвидации общей угрозы личному имуществу и капиталу в виде ликвидированной власти они его готовы прямо в зад целовать.
Мысли вяло перетекли на недавние события в Бордо. А там что, другая ситуация была? Да такая же. Почти. Точно такой же чужой город, а мы в него влезть пытаемся. Может, лучше было бы воспользоваться ситуацией и здесь, в Данциге, зацепиться? Как сейчас Горивой предлагает. А если к тому же вспомнить мои давние идеи о выкупе участка земли в этом городе? Тоже ведь хотел когда-то давно здесь свою базу заиметь… Может, стоит хорошенечко подумать и вернуться к тем своим мыслям, если жизнь так поворачивает?
Да нет, тогда совсем другая ситуация у нас была…
Чушь какая, сам же себя и оборвал. Ситуация всегда одинаковая. Это мы её всё время пытаемся под себя подстроить, усложнить, потому нам и кажется, что она меняется. Вот что такого с тех пор изменилось? Земля? Нет. Люди? Они как были такими тогда, такими же и остались. И всегда были и будут одинаковыми. Общественный строй? Ерунда. По большому счёту он тоже во все века один и тот же. Только его обзывают по-разному, а принцип во главе один и тот же – ограбь ближнего своего. А что ещё? Войны? Да они и не прекращаются никогда. Их лишь называют по-разному. То стычками на далёких рубежах, то защита или завоевание где-то своих интересов, то ещё какая-нибудь лабуда типа локальных конфликтов. Были бы возможности, а причину и обозначение всегда подобрать можно. И как я пытался когда-то зацепиться на чужих берегах давным-давно и не оставляю подобных попыток сейчас, так и наши противники стараются пролезть на наши земли, оттяпать кусок послаще. Если это не удаётся, то хотя бы пограбить вволю. Одни интересы у всех. Одинаковые. Если в корень смотреть. Увести коров у соседа, потому что они молоко жирнее дают, и поиметь чужих баб, якобы они слаще. Примитивно, но полностью отражает смысл всех устремлений человека. Всё остальное разнообразная идеология, придуманная для оправдания этих желаний. А суть одна. Зацапать побольше, всех под себя подмять и жить дальше припеваючи, собирая дань со своих подданных – баранов стричь. Чем больше удастся подмять, под себя подгрести, тем и дани больше.
И зачем мне такое будущее? Одного недостаточно?
Старого купца за всё это время я видел пару раз, не больше, да и то лишь по вечерам. С судна я никуда не выходил, не было у меня такого желания. А новости мне и так регулярно доносили.
В отличие от меня команде никто не запрещал сходить на берег. Вот они и сходили, благо после похода каждому из них было на что погулять в припортовых тавернах. Но совсем уж не расслаблялись. И дежурная группа всегда была наготове. Да и далеко от порта наши гуляки не уходили. Парни взрослые, голову на плечах каждый имеет, понимает, что в городе лучше лишний раз не маячить, не дразнить горожан. Столько стражников в замке полегло от наших рук, а многие из них местные, с многочисленной роднёй и знакомствами. Могут и прибить в отместку где-нибудь в глухом переулке. Или не в переулке, а вообще на центральной улице, если случай подходящий подвернётся. Теперь в этом городе мы надолго заработали определённую славу. И опасаться нас будут, и ненавидеть. Отныне для местных мы будем словно острая кость в горле. Которую и не проглотить, и не выплюнуть. Какая тут дружба, какое вживание в общество? Чужие мы…