Покрутил Горивой головой, потёр жилистую шею, крякнул задумчиво:
– Дальше говори…
– Ещё в Опочке сон мне приснился, как будто в Великом Новогороде есть такой посадник – Гостомысл. Остался он без сыновей, только с дочками. И приснилось ему, что если призовут на княжение сыновей дочки Умилы, то потомки его будут всей землей править.
– И что здесь плохого? – не выдержал и перебил безопасник.
– А плохое здесь то, что через год решат они прибрать все земли под свою руку, а Синеус и Трувор им в этом помехой станут. Смекаешь? Потом примут веру христианскую. И откажутся от наших светлых богов. Гореть в огне будут столбы Перуновы да Велесовы, капища – все разорят. Под Византию станут.
Отшатнулся от меня Горивой, посмотрел, как на сумасшедшего.
– Ты… Да ты… Да… Кхм. – Закашлялся с надрывом.
– Вот потому и говорить не хотел, что сон это. А ты сразу – на дыбу, в поруб.
Резко проглотив кашель, выпрямился глава местной безопасности, посмотрел на меня с каким-то недоумением.
– Как сон, ты что творишь-то?
– А так. Сон и сон – понимай, как хочешь. – Ответил ему прямым взглядом.
Поиграли в гляделки, потыкали друг в друга глазами. Отвёл взгляд Горивой:
– Через год, говоришь?
Ай да молодец, самое главное уцепил!
– Весной Рюрика на стол Новгородский посадили? Весной. Вот и прибавь два года. А будет или нет – одним богам ведомо. Такой вот сон.
– Ты сам-то понимаешь, что ты мне рассказал?
– Ещё раз тебе повторю. Ты спросил – я ответил.
– А ты понимаешь ли, что теперь тебе никуда от меня не деться? Ты понимаешь, что я за тобой теперь присматривать буду? Понимаешь ли ты, что… эх. – Махнул рукой расстроенный боярин.
Ну ещё бы, любой на его месте удивился б сильно. Да и расстроился, пожалуй. Вся жизнь, в случае чего, полетит под откос.
– Никому ни слова. – Поднялся Горивой. – Пошли, князь уже ждёт.
А молодец всё-таки он, не стал пугать. Мол, зарежу, если что, в поруб кину, и ещё кучу милых прелестей, существующих в Древней Руси. Посмотрим, что дальше будет.
За столом у князя хорошо наелся, благо вкусностей разных было хоть отбавляй. Посадили меня с самого края, так что никто меня не дёргал разговорами, и я просто отводил душу, набивая живот деликатесами. Интересная у меня взаимосвязь получилась – души и живота. Вспоминал прошедший разговор – не рано ли я его затеял? Нет, не рано, в самый раз. Момент больно подходящий был. На хмельные напитки постарался не налегать, попивал так понравившийся мне сбитень. Что интересно, сколько сбитня не перепробовал в своём мире, а такого вкусного не пил. Ещё с удовольствием поглядывал по сторонам – интересно было наблюдать за тем, кто как себя ведёт и как на это реагирует князь. Только старался наблюдать незаметно, а то мало ли тут таких же глазастых…
Посидев ещё немного, поймал взгляд Трувора и знаками попросил разрешения удалиться. Получив разрешающий кивок, тихонько испарился из-за стола. Спать пора.
На следующий день натягивали верёвки по отвесу – снимали и перетягивали, чтобы получилось в итоге то, что нам хочется. Разметив, таким образом, все углы, выложил символический первый ряд – начало положено. Оставив ребят продолжать работу, вышел на улицу и решил сходить в харчевню, проверить кое-какие свои предположения. Но в воротах был остановлен и отправлен обратно. Приплыли. Возвращаясь назад, передумал тысячу планов побега, вывалил на свою дурную голову целую гору помоев – вот кто меня за язык дёргал?
А с другой стороны – зачем-то я сюда попал? Не только же для того, чтобы печки класть? Должна же быть какая-то высшая цель. Может, она и заключается именно в спасении Трувора?
Так, ругая и утешая самого себя, вернулся назад. Делай, что должно, а там – куда кривая вывезет, переиначил я известную поговорку.
После обеда продолжили кладку, выложили шесть рядков и решили на этом сегодня остановиться. Надо подготовиться к завтрашнему дню и тихонько переговорить с ребятами.
Во дворе, вытаскивая печное железо из фургона, быстро сказал своим подмастерьям:
– Если со мной что случится – возвращайтесь назад, старшим остаётся Головня. Во всём слушать его. Собаку берегите.
И отрицательно качнул головой, увидев вопросы в глазах парней. Остаток вечера, до отбоя, просидели в избе, разговаривая на отвлечённые темы. Ребята молодцы, сразу поняли обстановку и старались лишнего не говорить. Рядом всё время крутились дружинники, специально или нет, так и не понял. Горивоя тоже не видел целый день. Интересно…
Долго не мог заснуть. Вопрос, что делать, если завтра меня решат изолировать или придумают что-то более кардинальное, долбил мою больную голову, несмотря на все попытки как-то успокоить себя любимого. В конце концов, удалось уговорить себя не дёргаться – шансов в чужом доме, среди профессиональных бойцов, у меня ноль. Даже удрать и то не смогу – наверняка пасут.
И как только уговорил, так сразу и провалился в глубокий сон. Что снилось – не помню, осталось только ощущение чего-то светлого и доброго. Зато проснулся бодрым и полным сил.
Позавтракал – уже легче, пошли поднимать кладку. Холопов нет, но и запас глины пока есть. До обеда ударно трудились, ребята косились, но молчали. Все разговоры вели только о работе, по молчаливой договорённости. А вот после обеда появился Горивой и предложил подняться к Трувору. Проснулись…
Пока поднимался к князю, присмотрелся к боярину – вид у него не ахти, прижало, видать, сильно. Осунувшееся лицо, круги под глазами, да и весь какой-то пришибленный. Эка вы распереживались. Хотя всё верно, если князя уберут, то и Горивой пойдёт за ним, за компанию, однозначно.
Прошёл в двери, поклонился, жду вопросов. Князюшка тоже, похоже, переживал весь день и всю ночь. Вид у него – краше в гроб кладут. А как иначе, если вдруг узнаёшь, что тебя и впрямь скоро туда уложат, поневоле будешь волноваться, переживать и про сон забудешь…
Наверное, минуту смотрел на меня молча Трувор. Выдержал я его взгляд, совесть-то у меня чиста, в таком деле лучше перебдеть.
– Повтори мне то, о чём Горивою говорил, – тихим и жёстким голосом приказал князь. Внимательно посмотрел на Трувора, потом перевёл взгляд на боярина и затем задержал его на двери. Горивой понял и, выглянув за дверь, отправил дружинников на лестницу.
– Может, лучше Грома перед дверью посадить? Надёжнее будет, – посоветовал я.
– Зови. – Переглянулись между собой.
Вышел на улицу, высвистел свою собаку и, дождавшись, когда мой верный друг радостно примчится на зов, повёл его за собой. Оставив зверюгу на страже, закрыл дверь и прошёл к столу.
– Сон я видел. – Без предисловий начал рассказывать. – Призвали на Русь Рюрика, навести порядок в землях русских. Приехал Рюрик, а с собой взял на помощь братьев своих и посадил одного в Белоозере, а другого – в Изборске. Через два года, может чуть больше, а может и меньше, сгинули от неизвестной болезни братья его, а Рюрик же земли братьев под свою руку взял и основал династию Рюриковичей. От его брака с Ефандой, дочкой конунга, родился сын Игорь. Вырос Игорь и взял в жены Ольгу, псковичку. Родился у них сын Святослав, воином стал великим, но все помыслы его были направлены только на дела воинские, а государственные – забросил. После него остались три сына, после братской резни остался только один, вот он и крестил всю Русь. Сожгли капища, с корнем выдрали веру русскую, стали Христу кланяться, пустили на землю нашу монахов византийских. Были русские люди свободными, а стали рабами божьими. Вот такой сон мне приснился…
– После нас что осталось? – Положил тяжёлые кулаки на стол Трувор.
– Только городище Труворово да крест каменный, и то под вопросом. А многие даже и не знают, что были такие князья. Ни могил, ни наследников, ни памяти – ничего не осталось.
Тяжело переступил за моей спиной с ноги на ногу Горивой.
– Если уж князей забыли, то про вас вообще не помнят, – повернул голову и ответил на его невысказанный вопрос.
– Сон у тебя… какой-то обстоятельный, последовательный. С именами даже. А ну как придумал? – Вскинул голову Трувор.
Пожал я плечами – что тут скажешь.
Долго сидел князь – думал, молчал. Наконец вздохнул тяжко, повернулся к Горивою:
– Надо к Синеусу ехать. Распорядись на завтра – пойдём на лошадях до Новогорода, там лодию возьмём. О разговоре никому ни слова.
И уже мне:
– Ты со мной поедешь. Расскажешь брату.
Склонил голову, кивнул, а что ещё мне остаётся. Впрочем, зачем себя обманывать – я так и думал, что придётся ехать.
Горивой вышел, а меня князь придержал жестом.
– Понимаешь, во что влез?
– Понимаю, потому и влез.
– Ишь ты. – Вздохнул Трувор. Ещё раз вздохнул глубоко и выдохнул: – Твои мастера пусть продолжают без тебя. Передай – спрошу строго, ежели что.
Кивнул, поклонился, забрал собаку и потопал вниз. Поймал три вопросительных взгляда, кивнул успокаивающе, выпустил Громчика гулять и вернулся к своим ребятам.
– Завтра уеду с князем. Надолго. Остаётесь одни – всё делаете так, как обговаривали. Если надо будет что-то изменить, то только в лучшую сторону. Думаю, об ответственности вам повторять не нужно? – Дождавшись утвердительного ответа от каждого, продолжил: – По окончании работ просушите, протопите, и, если всё будет хорошо, можете возвращаться домой. Камин наверху тоже протопите, и проверьте, как плотники крышу заделают вокруг трубы. А то потечёт вода вовнутрь, останемся виноватыми. Ну да вы и так всё знаете. Вопросы есть? Вопросов нет, – отрезал я готовые сорваться с языков у ребят лишние сейчас расспросы.
– Трофеи отвезёте домой, пусть Головня сам решит, что и куда определить. – Подумал и решил добавить: – Князь собрался братьев проведать, да заодно и работой нашей, в Опочке проделанной, похвастать – вот потому и меня с собой берёт. Заодно поговорим с корабелами в Новогороде и Ладоге, может, парусного полотна прикупим.
Придавил взглядом, вроде поняли и прониклись. Кивнул головой и пошёл собирать свои вещи.