– А его друзья где?
– Их уже сдуло. Они попрощались со мной и попросили передать Вэлу, что спешат по домам. Решили, что мы с ним дальше пойдем кутить. В принципе, правильно решили, но я тогда еще не знал, что мой дружище сошел с дистанции.
– Не волнуйтесь, шеф, отправим его домой в лучшем виде.
– Я спокоен за него. – Он многозначительно подмигнул Регине. Та едва заметно кивнула.
Кое-как Вэла удалось растолкать и довести до такси. Регина села с ним на заднее сиденье, и когда Палыч закрывал за ними дверь авто, она еще раз пообещала позаботиться о ценном кадре.
По дороге Вэл то и дело съезжал по скользкому кожаному сиденью на хрупкое плечо Регины. Для удобства она положила его голову к себе на колени. От дорожной тряски он провалился в сон еще глубже.
– Мне понадобится ваша помощь, – сказала Регина таксисту, когда он остановился у ее дома. – Помогите, пожалуйста, довести мужа до квартиры.
Ей понравилось называть Вэла мужем. Ее грела мысль, что сегодня он окажется в ее квартире, в ее постели. Это ощущение, сходное с подростковой влюбленностью, веселило и немного удивляло ее.
И самое неожиданное – кололи ревностью мысли о Сюзанне. Она уже смирилась с тем, что Вэл – балагур, маменькин сынок и бабник, и никак не ожидала, что где-то есть женщина, которая ему по-настоящему дорога. Но пока она далеко, этим надо пользоваться.
Таксиста пришлось впустить аж в спальню, чтобы не бросать тело Вэла на диване в гостиной. Когда очнется, он должен думать, что сам дошел до постели и лег в нее по собственной воле.
Таксист ушел, а ей осталось самое приятное: снять наконец одежду с этого большого тела, которое ее так манило. Но сперва она сбросила все лишнее с себя, оставшись только в полупрозрачном нижнем белье. Она заводилась, пока стягивала с него брюки и носки, а рубашку расстегивала медленно, забравшись на него верхом.
Нет, он не был смертельно пьян, от него не несло перегаром, просто на его вес она высыпала полную капсулу снотворного. Но скоро его действие ослабеет, а под языком у него – еще одна возбуждающая таблетка. Она притупит действие снотворного и ускорит кровообращение, чрезвычайно важное для потенции.
Регина сидела на нем уже минут двадцать, периодически прикладывая голову на его волосатую грудь. Вдруг дыхание Вэла участилось. Он дернул головой, и она моментально впилась в его губы. Наконец-то! Такие большие, мягкие, самые чувственные губы, которые она когда-либо пробовала на вкус! Вэл промычал что-то, но не оттолкнул ее, а наоборот, принялся водить широкими ладонями по ее телу, как будто пытаясь в темноте на ощупь определить, кто перед ним. Но эти поглаживания не были отталкивающими, отнюдь!
Она почувствовала, как твердо стало под ней, и опустилась чуть ниже, чтобы закрепить результат, а заодно получше познакомиться с источником наслаждения на ближайшие минуты, а то и часы. Вэл подрагивал и рычал от удовольствия, заводя ее все больше и больше. Не в силах больше терпеть, она стянула с себя трусики, сорвала лифчик и ловко уселась на него, издав протяжный, чуть ли не победоносный вопль.
Это длилось долго, и впервые за все время их общения он полностью повиновался ей, как будто успокоившись от осознания того, что ниже ему не пасть. Вероятно, он чувствовал себя слабаком, позволившим какой-то девочке так легко затащить его в постель. Но даже если и так, досада на собственное малодушие и злость на Регину только придавали ему страстного запала. Возможно, он до сих пор ничего не понял, действуя в агонии и под влиянием посттаблеточного помутнения.
Как бы там ни было, его истинные мысли о произошедшем она узнает только завтра, потому что после очередного бурного слияния он резко отвернулся и захрапел.
А она почти не спала, каждые полчаса проверяла, на месте ли ее большая добыча, прислушивалась к дыханию Вэла. Она ждала, когда наступит утро, чтобы разбудить его искусным минетом.
Около девяти утра Регина решила, что уже точно не уснет. Сходив в душ, она с энтузиазмом забралась обратно под одеяло и была приятно удивлена положением дел.
– Молодец, мой мальчик, ждал меня! – прошептала она и приступила к претворению своего плана в жизнь.
Вэл что-то невнятно промычал, и она почувствовала, как его огромная рука нащупала ее голову. Она ускорила темп, но он потянул ее за волосы и откинул одеяло.
– Какого хрена? Где мы вообще?!
– В моей кровати. Расслабься, не отвлекайся. – Она многозначительно опустила взгляд чуть ниже его живота.
Он посмотрел на нее с диковатой усмешкой. Она раздвинула колени и облокотилась на локти. Регина любила себя показывать, ибо знала, что в ее теле все идеально. А в режиме двух работ она еще и прилично схуднула, так что могла не переживать за неприглядные складочки.
Справедливо будет отметить, что без одежды Вэл выглядел, скорее, хорошо сбитым, нежели толстым. Он не растекался жирным пятном по кровати, но демонстрировал крепкое, хоть и с избытком массы, тело.
Он поднялся на колени, продолжая смотреть на Регину с искривленной ухмылкой, и повторил:
– Какого хрена, а?
Легким движением он притянул ее за бедра вплотную к себе. Она закрыла глаза от долгожданного проникновения. Теперь все по-настоящему. Пусть Вэл негодует, но он хочет ее и действует осознанно. Яркий утренний свет делал все происходящее пронзительно реальным, протоколировал в памяти каждое их движение. Чтобы Вэл еще лучше мог ее разглядеть и чтобы взять управление процессом в свои руки, она толкнула его на спину и оказалась сверху.
Но в какой-то момент он резко отбросил ее от себя, не кончив. Причем с такой силой, что Регина слетела с кровати, как кукла.
– Я сыт по горло этим цирком! – взревел он, шаря по комнате в поисках своих вещей. – Где моя чертова одежда?!
Регина замерла в оцепенении.
– Не уходи, прошу тебя… – вымолвила она, наблюдая за мечущимся по ее спальне мужчиной.
– Хрен тебе, найди другого дурака! Опаивай его, трахай до посинения! Вокруг меня больше не надо виться, поняла?
Он схватил со стула вечерние брюки и принялся натягивать их прямо стоя.
– Почему?.. – с трудом сдерживая разрывающие ее изнутри рыдания, спросила Регина.
– Потому что я скоро женюсь, понятно?
– Нет. Какое отношение это имеет к нам?
– Ты совсем, что ли, тупая? – Вэл сгреб свою остальную одежду и потянулся к дверной ручке.
– Не-е-ет! – закричала Регина и, разразившись рыданиями, голышом, бросилась к нему в ноги, умоляя не уходить, довести дело до конца, а потом повторить еще раз и еще. Повторять так долго, как было ночью.
Колесики ее чемодана весело стучали по тротуару города мечты. Эти две недели наконец излечат истерзанную душу, Эля чувствовала это. Она здесь всего несколько часов, а ей уже намного легче.
Дорога от аэропорта до Бруклина не была богата на киношные городские пейзажи. Высадившись из такси в районе, где Нонна снимала квартиру, девушка не увидела того Нью-Йорка, каким представляла его себе. Но, даже несмотря на то что это был всего лишь Бруклин, он был прекрасен: типичные кирпичные дома средней этажности с крылечками а-ля Кэрри Брэдшоу, кованые заборчики, вековые дубы и кленолистные платаны вдоль дороги, хаотичное веселое движение автомобилей, мопедов и людей, запахи неизвестной еды, жаркий, стоячий, осязаемый кожей воздух.
Нонна говорила, что Бруклин – второй по популярности район в Нью-Йорке после Манхэттена. Здесь находят себе жилье как состоятельные граждане, так и творческая молодежь, соблазненная низкой стоимостью аренды. Себя она как раз относила ко второй категории. Позже, прогуливаясь по Бруклину, Эля обнаружила большое количество этнических кварталов, напичканных гурманскими кафе, ресторанчиками и нескончаемыми магазинами с представительной архитектурой. Ей пришлось признать, что Бруклин способен составить конкуренцию Манхэттену.
Подходя к стеклянным дверям нужного ей жилого дома, Эля уже была наполовину наполнена энергией, которую сама у себя высосала непрерывным самобичеванием. Прежде чем зайти внутрь, она еще раз любовно окинула взглядом скромную бруклинскую улочку и с удовольствием представила себе сегодняшний вечер, который проведет в компании любимой подруги уже на Манхэттене. Именно там Нонна будет ее ждать, завершив все дела в той части города. А пока Эле предстояло взять ключ у консьержа и провести несколько часов в одиночестве: передохнуть после перелета, разложить вещи, принять душ и привести себя в порядок. Впрочем, усталости она не чувствовала. Наоборот.
Едва ступив на порог квартиры, она восхищенно охнула. Бросила у входа чемодан, скинула обувь и, пританцовывая, отправилась исследовать просторное жилище подруги.
Ах, если бы у нее были средства приобрести такую же квартиру в Москве! Она непременно оформила бы ее по образу и подобию этой квартиры. Прихожая как таковая отсутствует, небольшая кухонная зона объединена с уютной гостиной, но пространство разделено барной стойкой. Стены выкрашены в бордовый и желтый цвета, посреди стоит мягкий фиолетовый диван – такая цветовая гамма придала жилищу мексиканский колорит. Множество лаконичных полочек на стенах, на одних стоят книги, на других – цветы в горшках и пустые вазы.
Эля разрывалась между желанием полистать книги, которым посчастливилось поселиться на этих полках, желанием выйти на кованный из железа балкон и взглянуть на город, скрывающийся за колышущейся занавеской, и желанием осмотреть остальные комнаты. В минуты такого воодушевления забываешь про сон, про голод и даже про нарастающее желание сходить в туалет, возникшее еще в аэропорту.
Еще одна небольшая комната оранжевого цвета. Напротив – дверь в туалет и ванную.
Дальше по коридору – дверь в комнату попросторнее, где стены выкрашены в светло- и темно-сиреневый оттенки. Под потолком крутятся лопасти большого вентилятора. В этой комнате есть отдельная гардеробная и еще один санузел с душевой кабинкой. Нонна сказала ей обустроиться именно в сиреневой комнате, Эля не могла перепутать. Значит, подруга уступила ей свою большую кровать. Все лучшее – гостье!