– Почему мне должно быть дело до растительности на твоем лице, Валентин? – спросила она с хорошо имитируемым равнодушием, разрешив ему, однако, перехватить ее чемодан.
Сюзанна прошла вперед, позволив Вэлу наслаждаться видом сзади. Стройные худощавые ноги и небольшую попку обтягивали черные классические брюки, чуть зауженные книзу, поверх накинут удлиненный пиджак мятного цвета, который невероятно точно подходил к ее глазам и ярко контрастировал с темными волосами.
Он шел за ней в спортивных штанах, толстовке и кепке, низко надвинутой на лоб, и больше походил на прислугу или охрану, встречающую свою хозяйку, нежели на бывшего возлюбленного или коллегу. На ТВ нет строгого дресс-кода, и Вэл иногда здорово злоупотреблял этим. Но Сюзанна помнила все привычки Вэла, поэтому не выказала удивления насчет образа, в котором он приехал к ней.
Проницательности Вэлу было не занимать. Он отметил, как она просканировала его взглядом при встрече. В нем промелькнуло что-то такое, как будто говорящее: «Как же я скучала по всему этому!» У него сжалось сердце от невозможности обнять ее, от необходимости играть спектакль, соблюдая выстроенные временем и обстоятельствами границы. Больше всего ему хотелось послать все к черту, схватить ее за плечи и встряхнуть как следует, полюбовавшись, как задрожат ее кудряшки, и убедительно заверить, что больше он ее не предаст. И повезти ее не в офис, где им снова придется разделиться, а прямиком в гостиницу, и застрять там на пару суток. А потом выйти и показать ей свой родной город. И напоследок прийти на ужин к маме и представить ей Женщину Его Жизни.
Но чтобы не обрубить все на корню и оставить малюсенькую надежду на то, что все сложится хотя бы примерно так, как он желает, ему придется занять выжидательную позицию наблюдателя. Это не значит, что он должен полностью потерять себя и перестроить привычное поведение, он просто не будет переть, как танк, и брать нахрапом. Он действительно слишком долго не видел Сюзанну, чтобы с ходу разгадать ее мысли. Но может ли человек измениться за три года? Тогда ему казалось, что она будет любить его вечно, несмотря ни на что. Неужели он ошибался? Он не мог представить, что она остыла к нему, ведь его-то эмоции от встречи так сильны!
Ай да актриса! Ай да выдержка! Но он ей подыграет. Так и быть.
Сюзанна демонстративно плюхнулась на пассажирское сиденье рядом с водителем, пока Вэл грузил ее чемодан в багажник. «Ну и дурочка, – подумал он, – лишила нас возможности побыть максимально близко друг к другу целый час по дороге до офиса».
Вэл бесцеремонно втиснулся между ней и водителем, подавшись вперед с заднего сиденья, которое досталось ему в полное распоряжение, и начал расспрашивать Сюзанну о погоде в Архангельске, о новостях на местном канале и о перспективах франкфуртского филиала. Она отвечала деловито, с ноткой снисхождения, понимая, что Вэлу нет никакого дела до того, о чем он ее спрашивает. Но он не унимался, ему хотелось наслаждаться звуком ее голоса до тех пор, пока они не нырнут в офисную суету и не расплывутся в разные стороны, как две подводные лодки с разными миссиями.
– Вы не против заехать в гостиницу? Я закину вещи, – вкрадчиво спросила Сюзанна у водителя.
– Без проблем.
– Эй, у меня вообще-то вечерний выпуск горит! – возмутился Вэл, с которым никто не посоветовался.
– Сомневаюсь, что тебя кто-то просил сегодня отлучаться с работы, – равнодушно заметила Сюзанна.
– Но раз уж я все-таки тут, прошу принять это к сведению.
– Я быстро. У меня бронь в «Кольце» на Смоленке.
– А, ну ладно, – успокоился Вэл.
Машина остановилась напротив прозрачных крутящихся дверей вестибюля гостиницы. Вэл принялся задумчиво смотреть в окно. И искренне удивился, услышав голос Сюзанны:
– Поможешь мне поднять вещи?
Вэл почуял подвох – для этих целей в шикарном отеле работают специальные люди, – но еще не додумался, что к чему. Упираться, естественно, не стал, наоборот, порадовался возможности побыть с ней вдвоем, без водителя.
Сюзанна быстро получила карточку-ключ на ресепшене и, не оборачиваясь, прошла к лифту. Вэл шел за ней, волоча за собой маленький чемоданчик.
Но даже в лифте, оказавшись с ней наедине, ничего не сказал. Все самое главное уже было сказано в сообщениях, которые он отправлял ей последние три года.
– Не представляю, что бы ты делала без меня.
Сюзанна отвела взгляд, уловив иронию.
– Заноси, – сказала она, распахнув дверь.
Вэл, так и быть, принял завуалированное приглашение, решив, что Сюзанне нужно переодеться или зайти в туалет.
– Давай переспим? – Она скинула пиджак и медленно, немного неуверенно начала расстегивать пуговицу на брюках.
– Воу-воу-воу! – удивленно заголосил Вэл, непроизвольно попятившись назад.
Он был ошарашен и рад одновременно столь непредвиденному и смелому повороту. Но тут же его кольнуло неприятное сравнение, а в памяти всплыло недавно услышанное «трахни меня». Нет, этих женщин нельзя сравнивать – грязную распутную Аглаю и доведенную им же самим до отчаяния, такую родную и близкую Сюзанну.
– Сью, ты чего? Я тоже рад тебе, но у меня эфир на носу…
– Не притворяйся, что тебе для этого понадобится много времени.
– Как грубо. И вообще, тебе не идет.
– А кому идет? – обиженно спросила Сюзанна, застегивая обратно пуговицу.
– Ну, есть женщины, с которыми не хочется долго возиться, но ты к ним не относишься.
– Фу, Ваганов!
– Еще и «фу»! Как будто это я предложил тебе быстрый перепихон после долгой разлуки!
– Раз уж ты решил снова появиться в моей жизни, да еще и таким бесцеремонным образом, я решила, что мне понадобится разрядка.
– А разве это я молчал столько лет? Разве я прилетел из другого города? Я предупредил тебя о своем приезде?
– Ты притащился в аэропорт и вывел меня из равновесия, сбил мне рабочий настрой. Мне понадобилась разрядка. А ты строишь из себя барышню, оскорбленную непристойным предложением. – Сюзанна нервно перекладывала что-то из дорожной сумки в маленький ридикюль и обратно. – Уже давно бы управились. Одни разговоры, как всегда.
– Все, хватит. – Вэл обхватил ее плечи, освободив от бесполезного занятия, и почувствовал, как она напряглась. – Я не снимаю с себя вины за наше расставание и за годы разлуки, но быстрая близость не избавит тебя от накопившегося напряжения.
– А что избавит? – Сюзанна распахнула по-детски наивные голубые глаза с густыми черными ресницами и с надеждой посмотрела на Вэла снизу вверх.
– Ужин с моей мамой. Не буду ее предупреждать, чтобы не суетилась с готовкой – пойдем в ресторан.
– Зачем с мамой?
– Познакомлю ее с Женщиной Своей Жизни. Она этого долго ждала.
Сюзанна прищурилась, как будто прикидывая, насколько искренни его намерения и действительно ли знакомство с мамой Вэла будет иметь значение. Раньше об этом речь не заходила.
– Ну, не знаю… В любом случае, сегодня я ужинаю с Палычем.
– Тогда подумай насчет завтра, идет?
– Хорошо.
– И пожалуйста, – Вэл уже собирался покинуть номер, но остановился в дверях, – не стригись больше так коротко.
– Иногда это помогает, Валя. Чувствуешь легкость, которую не получается достичь другим способом.
– Я подожду в машине.
– Две минуты, и спущусь.
Эля уже давно отметила, что Нью-Йорк – это далеко не всегда шик и блеск. Но именно своей неидеальностью он ее и покорил. Ей свойственно было находить близкое для себя в недостатках других людей, и так случилось и с этим городом. Это была любовь вопреки. Сначала она восхищалась им издалека, заочно, а оказавшись внутри его, испытала признательность к нему за то, что он принял ее, заблудшую песчинку, как родную, такую же неидеальную, и, не стесняясь, показал ей свои слабости: бездомных, раскиданный мусор, вонь. Она даже сделала сравнение в пользу более чистой во всех отношениях Москвы и тайком этому порадовалась. Впору было устыдиться, что она воспользовалась откровенностью своего нового знакомого, обнажившего свои слабые места перед чужестранкой, но разок порадоваться за родной город незазорно, тем более если сразу после этого перестать о нем думать и вспоминать его.
Единственное, чего никак не могла понять Эля в устройстве инфраструктуры Нью-Йорка, – это отсутствие внутренних дворов для складирования мусора. Наполненные до отказа отходами и объедками черные пластиковые мешки выставляются прямо на тротуар возле заведений общественного питания и не только. Мусор не убирают своевременно, он довольно долго может «украшать» центральные улицы города.
Но сейчас, когда она бодро шагает в ногу с любимым мужчиной, крепко сжимающим ее руку в своей ладони, ее не смущают даже выпотрошенные и источающие омерзительное зловоние полиэтиленовые мешки – пленники темных улиц.
Это случилось неожиданно. За несколько дней до отлета в Москву Эля, привычно проснувшись в одиночестве – Нонна частенько убегала по делам до ее пробуждения – и заварив кофе, в одной футболке уселась на диван перед журнальным столиком и раскрыла ноутбук. Капли горячего напитка из наполненной до краев кружки больно обожгли ее скрещенные по-турецки ноги: «Фейсбук» был открыт со вчерашнего дня, но страница обновилась, показав последнюю публикацию Мики с подписью «Привет, Нью-Йорк!». На фото он стоит на фоне Yellow Cab со стаканчиком из «Старбакса».
Эля неотрывно пялилась в экран, не в состоянии поверить своим глазам. Ей почудилось, что это розыгрыш, она даже невольно заглянула за крышку ноутбука. Э-то-го не мо-же-т бы-ть! Мика в Нью-Йорке! Как? Зачем? Неужели ради нее? Бред! Тогда бы он ее предупредил или, наоборот, сделал бы сюрприз. Да и откуда он мог знать, что застанет ее? Может, это все проделки Нонны?
Куча вопросов, и самый главный – что теперь будет? Она только начала приходить в себя. Хотя, скорее всего, обманчивое облегчение вызвано сменой обстановки. А возвращение к действительности неизбежно. И она не могла отделаться от этих мыслей, как бы старательно ни пыталась их подавить.