– Думать, надо думать, – выдохнул Вэл.
Дэн, весь красный и потный от переживаний, вцепился в телевизор и принялся выковыривать оттуда флешку.
– Какого хрена ты делаешь? – устало спросил Мика.
– Угомонись, чувак, – подал голос и Вэл.
Друзьям пришлось оттащить Дэна от телевизора.
– Это надо уничтожить! – провопил Дэн.
– Ничего нельзя уничтожать, пока мы не решим, как действовать.
Все замолчали. Мертвую тишину, полную тягостных, причиняющих почти физическую боль раздумий нарушила громкая вибрация мобильников Мики и Вэла. Друзья вздрогнули, а Дэн так вообще подскочил от ужаса:
– Что за хуйня?!
– Уведомление о стриме, расслабься дружок, – ответил Вэл, глядя на экран телефона.
Мика машинально открыл приложение – стало интересно, кто работает во время праздника.
– Репортаж с бала. Сейчас узнаем, как там обстановка.
– Кто стримит? – спросил Вэл.
– Странно… Как будто она. Кто-то зашел под ее аккаунтом.
– Может, у нее и впрямь есть подельник? – испуганно предположил Дэн.
На экране появилось ее лицо. Аглая – еще одна Аглая! – включила фронталку и снимала себя и все, что происходит на заднем плане.
– Что за гребаный пиздец?! – взревел Вэл.
Все трое повернули головы в сторону мертвого тела и так же синхронно снова уставились в экран.
Дэн нервно затряс головой. Вэл схватился за бороду. Мика озвучил догадку, которая еще даже не успела окончательно дозреть в его голове:
– Они сестры. И они договорились об этом стриме.
Зазвонил мобильник. Мужчины снова вздрогнули и уставились на диван – туда, где оставила его хозяйка, прежде чем схватить флешку. Экран показывал, что звонит Аглая.
Мика потянулся к телефону.
– Не трогай ничего, умоляю! – заорал Дэн.
– Нужно валить, – напомнил Вэл.
– Она сказала, что если не ответит на звонок, то фото и видео появятся на экране, – напомнил Мика и включил громкую. – Алло.
Тишина.
– Аглая? Кто из вас Аглая?
– Дай трубку сестре. Какого хрена у тебя ее мобильник? – в трубке раздался нервный, незнакомый голос.
– Я не могу дать ей трубку. – Мика сел на угол дивана и потер тыльной стороной ладони лоб, как будто он сильно чесался или болел.
– Так и знала. Сейчас же отпустите ее и верните ей телефон, иначе я предложу гостям бонусный видеосеанс. Как раз все поужинали и вернулись в бар.
– Мне жаль.
– Дай трубку Регине, слышишь, мудак?
– Регине? – Мика покосился в сторону мертвого тела и многозначительно посмотрел на растерянных друзей.
– Слушай сюда, ублюдок: я запущу видео с изнасилованием, если вы не дадите трубку сестре и не выполните ее требования!
– Прошу, остановись! Она мертва. Игра окончена. Вызывай полицию и приезжай сама.
– У нас еще есть время собрать и уничтожить улики, – промолвил Дэн, когда Мика нажал на кнопку отбоя.
Мика молча отложил в сторону такую же молчаливую трубку, медленно поднялся с дивана, вышел на вытянутый незастекленный балкон и закурил. Ветер стих. Медленными хлопьями повалил снег, окутывая воздух теплом. По набережной проносились редкие автомобили. Москва-река стояла неподвижно в ледяных оковах.
Вэл бесшумно подошел сзади, встал рядом, облокотился на перила и тоже закурил.
– Скоро все закончится.
– Ты про бал? – уточнил Мика, неотрывно глядя на кораблик, намертво прибитый ледяной коркой к причалу.
– Да. Про бал.
Круг ШестойСуд
Алиса внимательно, не без удовольствия осмотрела свое отражение в зеркалах шкафа-купе, задержавшись в просторной прихожей, и мысленно похвалила свой выбор, сделанный при последнем налете на ЦУМ. Через пару минут зеркала по периметру лифта тоже вовсю ловили ее довольный взгляд.
Коричневый Bentley Continental во внутреннем дворе жилого особняка в центре Москвы приветливо моргнул своей хозяйке и принял ее в тепло своего салона, пахнущего кожей и ванилью.
Алиса распахнула шубку из белой шиншиллы, стянула с рук ярко-синие, в цвет сумочки от Birkin, перчатки и полюбовалась на свежий маникюр и объемное кольцо с огромным зеленым камнем, глубоким и сияющим. Это украшение навеяло приятное воспоминание о вчерашнем вечере, на который ее пригласила подруга, основательница известного ювелирного бренда, в честь запуска новой коллекции. Алиса как почетная гостья никогда не уходила с таких мероприятий без подарка и, благодаря любящему мужу, без покупки.
Уже много лет она была в состоянии самостоятельно обеспечивать себя не просто всем необходимым, а всем необходимым для роскошной жизни в столице, почти ежемесячных путешествий и для того, чтобы ее подросшие дети не нуждались ни в чем ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Но украшения, по ее глубокому убеждению, должен дарить мужчина. И в сорок лет ее жизнь на сто процентов соответствовала ее собственным убеждениям, которые она никогда не предавала.
Один из законов жизни, которые она крепко усвоила, гласил: блага не падают с неба бездельникам и праздным мечтателям. Нет, конечно, всякое бывает – богатые родители, наследство, удачный брак или развод, – но для себя она давно решила, что базой ее благополучия станет труд. Еще до того, как стать успешным и известным в московских богемных кругах юристом, Алиса Селиванова несла себя, как королева, всегда и везде. Усердие, тонкий ум, природное обаяние и хорошо подвешенный язык со временем подкрепили ее манеры материальными атрибутами хорошей жизни.
Алису всегда забавляло, какое первое впечатление она производит на людей, и их переубеждение при помощи хорошо выполненной работы доставляло ей особенное удовольствие. Демонстрация своего профессионализма намного приятнее бесконечных рассказов о том, что ты не чья-то протеже и всего добилась сама.
Да еще, к слову, поставила на ноги бывшего мужа, будь он неладен. Но даже о нем Алиса вспоминала с беззлобной усмешкой. Одна мысль о том, что он стал бывшим, напоминала о нынешнем мужчине, в котором она нашла по-настоящему родственную душу и растворилась без остатка. Виктор – тоже адвокат, старше ее на восемь лет – был готов баловать жену и бесконечно ею восхищаться.
Перед тем как отправиться в дорогу, Алиса взглянула на себя в зеркало заднего вида, дабы лишний раз убедиться, что предыдущие зеркала ее не обманули. С тех пор как доход от адвокатской практики стал внушительным и стабильным, она позволила себе не считать деньги, которые тратились на внешность и уход за собой – для самосовершенствования нет ограничений. «Уколы красоты» стали ее хорошими друзьями, а после развода в качестве оглушительного бонуса она позволила себе небольшие преображения при помощи скальпеля. Любые радикальные решения и перемены были для нее проявлением высшей степени свободы. Она не стеснялась ни единого своего поступка и гордилась возможностью любой ценой быть идеальной во всем от кончиков наманикюренных пальчиков до ухоженных волос, от острых мысочков туфель от Gucci до эпатажных дизайнерских шляпок. Пухлые губы, рельефные скулы и аккуратный, будто вылепленный умелыми руками скульптора носик стали символом новой жизни.
Именно такой, обновленной, ее впервые и увидел поклонник консерватизма Виктор Агафонов. И по сей день он убеждал ее, что купился не на внешний лоск, а на природное обаяние и острый ум.
Заснеженное Бульварное кольцо располагало к спокойной езде, созерцанию окутанного в белое, все еще по-новогоднему украшенного центра столицы. Это очарование сойдет на нет при приближении к «трешке» и Москва-Сити, где находится ее офис.
Алиса уже почти два месяца не покидала Москву и просто не могла не думать о скорой поездке в порядком уже поднадоевший Дубай. Всем местам, которые они с Виктором посетили за прошлый год и которые успели полюбить всей душой, Дубай заметно проигрывал. Но он хорошо подходит по климату для поездки в конце февраля и в марте. А Париж, Тоскану и Швейцарию они обязательно посетят поздней весной или летом.
Зазвонил мобильный, передавая информацию на бортовой компьютер автомобиля. «Палыч». Бывший муж – легок на помине. Алиса включила громкую связь.
– Лисушка, как ты?
– Лучше всех, дорогой.
– Как мальчишки?
– Они уже не мальчишки. Были ими, когда ты заезжал в последний раз.
– Намек понят. Рад, что все хорошо. Сама как?
– Отлично.
– Я слежу за тобой на «Фейсбуке» – цветешь!
– Твоими молитвами. – Алиса расслабленно вырулила на «трешку». – Гриша, ты мне год не звонил, выкладывай, что тебе нужно?
– Мои друзья в беде, – резко изменившимся тоном сообщил он.
– У меня до мая все забито, – безапелляционно заявила Алиса.
– Путешествиями?
– В том числе. Что это еще за наезд? – В такие моменты Алиса не столько злилась, сколько радовалась, что ее больше ничто не связывает с этим человеком, кроме детей, один из которых уже достиг совершеннолетия.
– Прости. – В голосе бывшего мужа зазвучало покорное раскаяние, неизменно следовавшее за неосторожными высказываниями. – Обвинение в изнасиловании и предумышленном убийстве. Ребята не виноваты, надо их спасать. Это моя личная просьба.
– Ты представляешь, сколько времени на это уйдет? Трое подзащитных. Две статьи. Неизвестно, сколько подводных камней. Есть ли другие подозреваемые? И кстати, насколько они невиновны?
– Настолько, что один из них – Вэл. А я несу полную ответственность за недоразумения, которые и привели к трагедии.
– Ваганов? Валя?!
Перед ее глазами нарисовался образ из прошлого: здоровенный серьезный весельчак, обладатель самого непосредственного нрава, печального взгляда и лучшего чувства юмора на Земле. Но главными и скрытыми для постороннего глаза качествами являются благородство, честность и ум.
– Черт. – Алиса выпятила вперед нижнюю губу, выражая невидимому собеседнику свое искреннее расстройство. – Как же его угораздило?
– Приеду – расскажу.
– Мне, честное слово, некогда. Даже если я отодвину остальные дела, – Алиса подумала о Дубае, который уже не казался таким надоевшим, – остается финансовый вопрос.