Разведчики бежали рядом, почти касаясь друг друга плечами. Стольников имел возможность говорить так, чтобы подчиненные слышали его. – Я думаю, у них ушло на это не меньше недели. На банках указан завод-изготовитель. Это в Нальчике. Такие же консервы поставляются в боевые части, расположенные в Чечне. Они запаслись провиантом и, вместо того чтобы исчезнуть, вернулись!
– Судя по кувшину, в котором содержится прах Крикунова, произошло это недавно, – сказал Жулин. – Год-два назад. Выходит, что Крик и Пловцов имели постоянную связь все эти годы.
– Какого черта им здесь было нужно? – не выдержал Ключников.
Равнина приближалась, постройки постепенно поднимались, яблони в предгорье чуть увеличились, но было понятно, что до стены еще не менее двух часов пешего хода.
– Здесь всем кому-то что-то нужно! – пробормотал Саша. – Одним подавай спокойные условия для обустройства тюрьмы вроде Гуантанамо, другим – базу для международного терроризма, третьим…
– Да! – перебил Жулин. – Что было нужно Пловцову и Крику?
– Вечная жизнь.
– Что?.. – Прапорщик нахмурил лоб, предполагая, что ослышался.
– Вечная жизнь как гарантия столь же долгого финансового могущества!
Еще несколько минут они спускались молча, вздымая клубы пыли. Стольников вернулся. А это значило, что его правила опять в силе. Если майор что-то сказал и не счел нужным объяснять суть, значит, переспрашивать бесполезно. Он сам растолкует, когда увидит в этом смысл.
Стольников созрел через четверть часа. Город, казавшийся снизу конструктором для малышей, теперь увеличился до размеров, позволяющих судить о величии людей, живших здесь.
– Ждан не напрасно прилип к этому месту, – заговорил, наконец, Саша. – Его предательство нельзя оценивать с позиций библейского Иуды. В своем пребывании здесь он видит куда больший смысл, чем просто помощь международному терроризму. Слишком примитивно и глупо все выглядит, когда так думаешь. Зачем ему предавать, если он и без того имеет все, что только хочет? Он не скитался, как мы, его не мучила бессонница. Из лейтенанта за одиннадцать лет он превратился в полковника, второго человека в Чечне по линии УИН. О нем знают в Кремле, он авторитетный чиновник в республике! Ему не смеет перечить даже местный президент. Но не это прилепило задницу нашего Ждана к креслу и заставило изменить самому себе. Он точно знает, что находится в Другой Чечне, именно за этим и отправился! Тамплиеры искали Святой Грааль по всему свету, а наш Ждан с тем же рвением вынюхивает что-то в Другой Чечне! Я думаю, что Пловцов и Крикунов – не самодеятельная компания, а группа, выполняющая часть плана!
– О чем ты говоришь? – пробормотал прапорщик, удерживая «Вал», прыгающий на груди. – Саня, ты не ослаб ли за время одиночного плавания?
Стольников молча работал ногами. Он видел цель, знал, что будет делать. Этим командир сейчас и отличался от своих подчиненных.
– Ты упомянул о каком-то кувшине и прахе Крикунова. Что это значит?
– Когда ты остался на вершине, я увел группу, и мы случайно наткнулись на девчонку, жительницу Села. На нее напали «грузины». Потом мы разделились. Я отправил Баскакова вести группу на высоту, а сам остался с Ключниковым и с девчонкой. Она вывела нас к Селу.
– Как жители вели себя по отношению к вам?
– Вроде миролюбиво, но мне показалось, что их что-то сдерживало, не давало раскрыть истинные чувства.
– Странно, что они вас не прикончили! – вскричал майор. – Какого черта вы поперлись в деревню?!
– Ибрагимов повел туда своих людей и сжег это Село! Мы едва успели открыть сарай, в котором он хотел спалить жителей!
– Только это и спасло вас от скоропостижной смерти, путешественники хреновы! Останься вы на ночь, и их благодарность очень скоро приняла бы странные формы! Но вы, видимо, смотались быстро, не дав им опомниться!
– Так и было! Но о чем ты говоришь? – Прапорщик с досады плюнул себе под ноги.
– Я поясню! Но сначала ты расскажи про кувшин с прахом!
Жулин рассказывал, Ключников добавлял, заполнял повествование деталями. Когда сага была окончена, они уже сошли на равнину. Теперь Мертвый Город словно парил над ними и казался настолько огромным, что вызывал смешанные чувства. Воображение людей поражал тот объем времени, которое потребовалось, чтобы высечь его в скале. Но таинственность этого места была пугающей, отталкивающей.
– Крематорий под землей, – задумчиво процедил майор, дослушав подчиненных до конца. – А теперь ответь, Жулин, но прежде напряги память! Ты хорошо помнишь, как выглядел человек, с которым ты сидел у костра одиннадцать лет назад?
– Теперь да. Я вспомнил его, когда разговор в Селе зашел о тебе.
– Я задам вопрос чуть по-другому. Хорошо ли ты помнишь, как он выглядел одиннадцать лет назад?
– Ну, разумеется, я вспомнил, когда он о тебе заговорил!
Они уже бежали по равнине. Майор выбирал направление, чтобы через час, когда стены окажутся почти рядом, Ибрагимов не смог обнаружить появления разведчиков.
– Черт возьми!.. – услышал Ключников голос Жулина и просто не смог не обернуться.
Уж слишком изумленным и подавленным был этот голос.
– Что, Олег, ты наконец-то понял что-то такое, чего не уразумел сразу? – надавил Стольников.
– Да о чем вы толкуете? Я никак врубиться не могу! – рявкнул Ключ.
– Он… не изменился, – проговорил Олег. – Ты это хочешь сказать, командир?
Несколько секунд они бежали молча, только потом Стольников бросил:
– Именно это.
Выстрелы слышались уже отчетливо. Пару раз Стольников заметил, как на стенах домов вспыхивали и расползались пламенем жирные оранжевые шарики. Это взрывались заряды огнеметов, перелетавшие через городскую стену.
– Не пора ли объясниться, Саша? – сказав это, Жулин забросил автомат за спину.
Бойцы устали и еле передвигали ноги.
– Я объясню, когда мы окажемся рядом со своими. У меня нет никакого желания повторять информацию, которая превращает рассказчика в шизофреника для всех, кто его услышит. Лучше сосредоточимся на работе. Она состоит из двух частей: снять осаду и вывести наших за стены.
– Поскольку вторая часть не представляет никакой сложности, сосредоточимся-ка мы на первой! – усмехнулся Ключников.
– Ты не совсем прав, старик. Первая часть куда проще.
Жулин осторожно посмотрел на майора и предложил:
– Наверное, нам пора вмешаться в эту перестрелку. Еще метров триста, и мы почувствуем свист пуль над головой.
Едва он успел договорить, Стольников обрушил руки на его плечи и заставил повалиться на землю. Тут же, следуя давней надежной привычке, кулем упал Ключников.
– Что происходит? – пробормотал майор, поднимая голову.
– Это и я хотел узнать, черт возьми!.. – морщась от неудачного падения, выкрикнул прапорщик.
Жители Села открыли огонь по подразделению подполковника Ибрагимова, появившись из-за скалистого основания восточного крыла стены. Их было более ста, с вполне современными автоматами и пулеметами, большинство из которых составляли американские винтовки М16 и российские «калашниковы». Они атаковали «грузинскую» роту с правого фланга. Умело передвигаясь по местности и сжимая дрогнувшие порядки неприятеля, селяне били почти в упор, не жалели патронов, которые были у них, видимо, в достаточном количестве.
Огонь с городских стен затих. Стольников был уверен в том, что его разведчики, засевшие там, наблюдали за происходящим в молчаливом изумлении.
Жулин вскинул бинокль, глянул в него и заявил:
– Я видел многих из них в Селе!.. Ключ, там и отец Айшат!
Стольников тоже вооружился биноклем. Он видел, как люди Ибрагимова сбились в беспомощное стадо и устремились по равнине прочь от Мертвого Города. Уже не встречая отпора, жители Села преследовали их и расстреливали почти в упор. Уставших и раненых противников они добивали в голову, хладнокровно прицеливаясь сверху вниз.
– А эти ребята умеют воевать, – тихо заметил Стольников.
– И пленных казнить тоже, – заявил Жулин и вдруг вздрогнул. – Саня, ты видишь это?
Да, Стольников видел. Бой еще продолжался. Жители Села гнали по равнине остатки роты Смышляева. С каждой минутой людей в грузинской форме становилось все меньше. Пятеро или шестеро селян, знакомых Жулину и Ключникову, вели назад, к священнику и дюжине воинов, оставшихся с ним, подполковника Ибрагимова.
– Кто этот, в длинных одеждах? – резко спросил майор.
– Местный священник, – ответил Олег. – Хотя я не знаю, какому именно богу он служит. В Селе этот тип выступал от имени всех жителей.
– Значит, он там главный. Интересно, что сейчас будет происходить?
Жулин перевел бинокль туда, где заканчивался бой.
Преследование было закончено. Жители Села плотным кольцом окружили последних противников. Пленных было примерно полтора десятка. Они держали руки над головой и в своей пятнистой зеленой форме выглядели как деревца-бонсай, растущие во дворе японского сегуна.
Вероятно, прозвучала какая-то команда, потому что жители вскинули оружие быстро и одновременно. Автоматический огонь длился долго. Кто-то из селян даже перезарядил оружие и опустошил второй магазин. Жулин слышал выстрелы с небольшим опозданием. Они звучали тихо, как клекот швейной машинки у соседки, живущей этажом выше…
«Грузины» были разбиты. Оглядывая в бинокль поле боя, прапорщик видел, как люди из деревни ходили и добивали всех, кто подавал хоть какие-то признаки жизни.
– Интересно, что они собираются делать с Ибрагимовым? – услышал Жулин голос майора и повернулся вправо.
А там происходили странные события. Подполковник Ибрагимов стоял перед священником на коленях и бросал ему в лицо какие-то резкие выражения. Слов не было слышно, но по тому, как искажалось лицо человека Аль-Каиды, прапорщик понял, что тот не молил о пощаде и не каялся в грехах.
Невдалеке в это время шли странные приготовления. Около двух десятков мужчин приносили с равнины валежник и складывали его под яблоней. Вскоре к ее стволу был привязан подполковник Ибрагимов.