стоянных миграциях уже в историческую эпоху. Поскольку Индия оказалась подчинена генетическим влияниям Европы и Азии, местные жители не смогли составить уникальную группу.
Можно ли выделить в таких случаях некую коренную группы, от которой пошли в этом случае все ответвления? Теоретически да, однако для этого придется изучить, возможно, тысячи случаев полиморфизма, чтобы четко выделить те группы, которые скрещивались между собой.
Все вместе это подводит нас к нескольким весьма интересным выводам. Во-первых, исследования показали, что реально существующие группы не совпадают с традиционными расами – монголоидами, негроидами, европеоидами. Люди, которые на первый взгляд должны были произойти из одного континента и относиться к одной и той же расе, в реальности оказываются членами совсем разных групп. Эти группы и есть те древнейшие изолированные группы населения земли, которые долгое время развивались независимо друг от друга и начали смешиваться лишь совсем недавно. Второй и не менее важный вывод заключается в том, что различия между людьми действительно существуют на генетическом уровне, и связано это именно с древнейшими различиями в происхождении.
Болезни – результат адаптации к условиям жизни
В конце 90-х гг. ряд крупнейших исследовательских центров выступил с серьезными заявлениями: целый ряд болезней напрямую связан с этническими и расовыми признаками. И, как следствие, было бы правильным под каждую конкретную этническую группу подбирать свой набор лекарств. Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Общество, которые столь долго и упорно выступало за абсолютное равенство всех рас, вдруг заявляет, что различия между расами имеют генетические свойство! И еще это означало, что различия между людьми определены значительно более глубокими факторами, нежели адаптация под климатические условия проживания. Есть окончательно не подтвержденные, но интересные данные, что организм афроамериканцев плохо реагирует на некоторые сердечные лекарства и, как следствие, для них надо составлять особые фармакологические композиции – в некоторых штатах появились даже средства с особой надписью на упаковке. Впрочем, многие специалисты считают это не более чем рекламным трюком для завоевания чернокожих клиентов. Тем не менее хорошо известна непереносимость среди многих народов Африки и Азии молочных продуктов, поскольку в их организме отсутствуют соответствующие ферменты, ответственные за расщепление этих продуктов. Так значит ли это, что, разделяя людей по расам, мы, таким образом, говорим, например, об особенностях их реакции на различные виды лекарств, а также о подходящей для них пище?
Дебаты развернулись по этому поводу немалые. Некоторые исследователи утверждали, что различия между группами являются настолько незначительными, а исторические «злоупотребления», связанные с категоризацией людей по расам, могут быть настолько грубыми, что принадлежность к той или этнической группе должна играть очень небольшую роль в медицинских и генетических исследованиях. Другая же группа ученых настаивала на том, что при любом лечении и тем более при генетических исследованиях надо в обязательном порядке использовать понятие этноса или группы, поскольку все это вносит свой «вклад» в развитие болезни. Группа ученых из Оксфордского университета очень жестко заявила в целом ряде научных журналов, что «раса» не может быть тем понятием, которым оперирует врач.
Однако многочисленные исследования показывают, что все же связь между этнической группой и заболеваниями существует. Некоторые виды заболеваний характерны в основном для определенных рас. Например, кистозный фиброз чаще всего обнаруживают среди коренных европейцев, а серповидно-клеточную анемию (т. н. анемию Геррика) с характерными серповидными эритроцитами, проявляющуюся в основном в малокровии и изменениями костей, – среди выходцев из Африки. Почему же?
По сути, это не болезнь, это парадоксальный способ защиты живых существ. Например, люди, которые унаследовали одну копию полиморфизма серповидной анемии, одновременно с этим отличаются удивительной устойчивостью к малярии, столь сильно распространенной в Африке. А вот европейцы, обладающие хотя бы одной полиморфной копией кистозного фиброза, значительно меньше подвержены обезвоживанию организма, которое вызывается холерой, – и здесь не трудно вспомнить страшные эпидемии холеры, которые пришлось пережить европейцам в период средневековья. Это и есть защитные мутации, которые одновременно могут вызывать и другие болезни. Но сама такая болезнь, например, серповидная анемия, может проявиться лишь в том случае, если человек унаследовал, по крайней мере, две таких мутироваших копии.
Устойчивость к болезням и вызовам внешней среды – вот что заставляет мутировать наши гены. Это приводит и к некоторым парадоксальным последствиям, например, к возникновению естественной защиты от СПИДа. Ряд людей обладает интересным полиморфизмом, связанным с отсутствием в обеих копиях их гена участка, который кодирует рецептор поверхности клетки, именуемый химиорецептор-5, сокращенно CCR5. Большинство штаммов вируса ВИЧ-1, который и вызывает СПИД, связывается с рецептором CCR5, чтобы получить доступ внутрь клетки. Не находя его, вирус не может «поселиться» в организме. Таким образом, люди, которые испытывают недостаток в рецепторах CCR5, являются устойчивыми к ВИЧ-инфекции. Этот поразительный полиморфизм в гене рецептора CCR5 найден почти исключительно среди жителей северо-восточной Европы. Причем разные виды полиморфизма CCR5 по-разному проявляются у разных групп населения. Некоторые виды полиморфизма не предотвращают заражение организма, но заметно уменьшают возникновение СПИДа и количество смертельных случаев, в других же случаях лишь замедляют развитие заболевания. Но и один и тот же вид полиморфизма может по-разному отражаться на разных группах населения. Например, один вид полиморфизма заметно замедляет болезнь или может вовсе предотвратить ее у выходцев из Европы, но, наоборот, ускоряет развитие СПИДа среди выходцев из Африки. Вообще именно наши предки «виноваты» во многих наших болезнях, например, как предполагается, даже в диабете и гипертонии [74, 1166–1170]. В частности, группа ученых во главе с Нейлом Ришом из Стэндфордского Университета считает, что расовые различия все же имеют влияние на развитие целого ряда болезней в организме человека. Так, было установлено, что количество осложнений от диабета второго (более тяжелого) типа заметно зависит от того, к какой этнической группе принадлежит человек.
При развитии подобных болезней полиморфизм имеет очень большое значение, а поэтому установление действительного происхождения человека может заметно повлиять на успешность его лечения, но в каждом конкретном случае это сделать очень затруднительно, если едва ли возможно. Теоретически, если бы была возможность провести генетическое исследование всех людей, то можно было бы установить не только, каким заболеваниям подвержен индивид, но и как его лечить и как уменьшить риск развития тех или иных недугов.
И здесь же становится понятным происхождение тех болезней, которые считались «этнически обусловленными». Связаны они, конечно, не с этносами, а с древнейшим происхождением самых разных групп людей, которые могут и не догадываться о том, кто же был их действительными предками. Такие мутации явились результатом активизации защитных функций против болезней, которые встречались во вполне определенных точках планеты. Поэтому выходцы из Африки действительно чаще болеют серповидной анемией, а европейцы – кистозным фиброзом.
Люди страдают из-за того, что изменили свою исходную область обитания и стали смешиваться с другими людьми. По сути, организм многих людей не предназначен для переселения совсем в другие области земного шара и вступления в активные контакты с другими жителями планеты. Естественно, было бы нелепым пытаться как-то это предотвратить. Логика развития цивилизации заставляет население планеты перемещаться, смешиваться, вступать в браки между представителями разных групп. Но мы говорим лишь о том, что изначально предполагалось: люди происходили из разных центров, и не «планировалось» их переселение и активное смешение. Что-то нарушило эту божественную логику развития.
Часть восьмаяЗдесь кто-то побывал до нас…
Если с различными видами людей кажется, в общем, все более-менее понятно, то существуют значительно более загадочные находки, которые на первый взгляд просто целиком разрушают представления обо всех возможных сроках существования человечества. Да можно ли поверить, что какие-то люди обитали на земле не 6, а 60 млн лет назад? Или даже 125 млн лет назад? В это трудно поверить – практически невозможно. И самой главной преградой на этом пути является, прежде всего, наше сознание. Оно решительно отказывается верить в подобные масштабы существования людей на земле!
К тому же мы можем осознать лишь то, чему способны найти «неопровержимые доказательства», и для древнейших видов человечества таковыми могут быть, прежде всего, предметы утвари. О каких людях 10–15 млн лет назад может идти речь, если не найдены ни рубила, ни другие обточенные камни?! Ведь человек обязан, просто обязан оставлять после себя следы! Или мы лишь так привыкли думать?
Принято считать, что всякая культура оставляет после себя материальные артефакты, равно как и человек оставляет после себя какие-то очевидные следы. Изучая древность, мы сталкиваемся не столько с самой историей, сколько с ее затертыми следами – с этими артефактами, по которым реконструируем прошлое в силу научной логики, нашего понимания исторического процесса… и порой в силу своей фантазии. Мы оперируем древней утварью, костными останками, объектами древней магии и верований, выстраивая из них, как нам кажется, непротиворечивую картину жизни древнего человека от его облика до его привычек и рациона питания. И если вдруг таких следов недостаточно, мы оказываемся в тупике. Вот, например, странные ступы, обнаруженные в слоях земли, которые датируются 60 млн лет назад, не только не придали нового направления мысли, но скорее поставили в тупик: какие могут быть люди 60 млн назад? И находки были аккуратно отложены в сторону, как «несоответствующие общей концепции», «ошибочно датированные из-за перемешивания слоев земли» и т. д. Вот если бы найти десятки таких артефактов, а рядом с ними еще и костные останки человека – вот тогда и можно было бы пересматривать все теории развития человечества!