Он представил себе, как она садится рядом с ним на диван, очень прямая и непривычно смущенная, и говорит: «Артем… Ты же понимаешь, что…» Даже в воображении это было мучительно. В глубине души он вовсе не был уверен в том, что это было бы лучше молчания.
Вчера он просто сошел с ума – пожалуй, более идиотского поступка он не совершал еще никогда в жизни. Вспоминая о случившемся, Артем чувствовал, как щеки наливаются краской. В первые несколько минут он думал об этом с триумфом, снова и снова воскрешая в памяти момент поцелуя – он и в самом деле поцеловал ее… Но сегодня никакого триумфа не было и в помине, только страх и стыд.
Она не ударила его, не оттолкнула, но ее взгляд… Он не хотел признаваться в этом даже себе, но как можно было отрицать очевидное? Не было в этом взгляде ни радости, ни восторга, ни даже смущения. Только жалость. Жалость – и, быть может, немного изумления.
Он чувствовал себя отвергнутым – но еще и освободившимся. Вот только это была совсем не веселая свобода.
Незаметно для себя он догулял до Красного замка. Красный кирпич напоминал цветом мясо, и кое-где снежно белели вкрапления светлого камня – как кости или жир. Мясной замок – от этой мысли ему стало неуютно. Он нависал над Артемом, как что-то живое. В прежние времена здесь был музей – многие из сокровищ до сих пор хранились внутри. А перед замком некогда стоял памятник человеку на коне, судя по старым изображениям и снимкам. Артем понятия не имел, куда его дели.
Сегодня на улице гуляли немногие – наверное, из-за промозглого ветра. Даже женщины, идущие по делам с корзинами или детьми, обычно охотно собирающиеся маленькими группками, чтобы поболтать или обменяться новостями, шли быстро, придерживая шапки или платки и опустив лица.
– Артем! – Он обернулся.
Саша, одетая теперь по моде Красного города, улыбаясь, махала ему рукой. Шапочка сползла ей на одно ухо, темные кудри растрепались, а расшитое красными узорами пальто было распахнуто, но она стояла прямо и не щурилась от ветра. Холод и промозглость этого дня были ей нипочем. Сашины щеки разрумянились, темные глаза сияли. Она восторженно смотрела на Красный замок, площадь, женщин в длинных юбках, на него самого. За спиной у нее маячили двое стражей. Артему они были не знакомы, а Саша не обращала на них никакого внимания. Она была такой яркой, веселой на фоне бело-серого бледного дня, что его губы сами собой приподнялись в улыбке.
– Привет. – Подойдя ближе, Артем осторожно кивнул стражам, не зная, нужно ли здороваться с ними – или кивка достаточно? Пока он колебался, они одновременно кивнули в ответ – с явным уважением.
– Ты здесь – большой человек? – заговорщически шепнула Саша, подмигивая. – Я в тебе не сомневалась.
Этого было недостаточно, чтобы ужасный день стал хорошим, но Артем почувствовал, что болезненный узел в животе слегка ослаб, а от улыбки перестало сводить губы.
– Спасибо, – сказал он искренне. – Ну, на самом деле, не то чтобы… Но я работаю в лаборатории, а здесь ученых ценят. – Он ковырнул носком ботинка горку застывшего снега. – А ты как?.. Вас хорошо устроили? Мы не успели поговорить…
– Давай пойдем куда-нибудь? – сказала она, натягивая шапочку на уши, будто только заметив, что она сползла. – А то тут очень холодно. Эти, – она кивнула на стражей, – меня куда угодно проводят.
– А как же Ган? – вырвалось у Артема.
– А что – Ган? – резко переспросила Саша. Кончик носа у нее заалел.
– Ну… Он не будет тебя искать?
Саша задрала нос, и шапочка снова сползла ей на одно ухо.
– Они с Тошей болтают, а мне сказали погулять… – В ее голосе прозвучала обида, и Артем пожалел, что спросил.
– Понятно, – произнес он торопливо, – здесь недалеко есть чайная…
Глаза Саши снова засияли:
– С разноцветными стеклышками?
Он кивнул.
– Я видела ее вчера! Я даже тебя вчера видела в окне, но Ган не… – Она осеклась. – В общем, там, кажется, здорово, – неловко закончила она. – Я хотела зайти.
– Тогда пойдем, зайдем.
– У меня, правда, этих местных денег нет, – сказала Саша удрученно, – их на всех дали, и они остались у Гана…
– У меня полно, – заявил Артем с непривычной гордостью. Мысль о том, что Ган не захотел отвести ее в чайную, а он, Артем, отведет, была приятной… Но еще приятнее оказалась мысль о том, что деньги, которые ему исправно платили за работу в лаборатории, наконец пригодятся… Причем не для того, чтобы купить что-то себе, а для того, чтобы порадовать кого-то другого.
Кая не хотела пользоваться ими – даже нашла работу на конюшне, тяжелую работу, из-за которой приходилось очень рано вставать, лишь бы не брать их. Еще недавно он мечтал купить Кае подарок – например, украшение на торговой площади, или какую-нибудь красивую загадочную безделушку, обломок старого мира, или даже книгу… От подарка она точно не смогла бы отказаться… Но, кажется, об этом теперь стоило забыть.
Они зашагали в сторону чайной. Стражи шли за ними – все время на одном и том же расстоянии.
Артем очень надеялся, что в чайную они не пойдут, останутся снаружи. Глупо будет разговаривать, сидя с ними за одним столом или чувствуя на себе их пристальные взгляды. Конечно, ему придется попросить их остаться за дверью – Саша наверняка будет ожидать от него именно этого… А он вовсе не был так уж уверен, что стражи его послушают.
Вообще, Артему всегда казалось очень разумным решение Сандра ни на минуту не выпускать гостей Красного города из виду – в конце концов, кто знает, что у них на уме? Но сейчас оно было некстати.
К счастью, у дверей в чайную стражи остановились как вкопанные и с крайне сосредоточенным видом принялись разглядывать угол здания.
Звякнул колокольчик. Старик, сидевший за стойкой, поднял на них взгляд и, кряхтя, потянулся к кранику большого самовара – старинного, вычищенного до блеска. Самовар был самым необыкновенным предметом в чайной. Разноцветные стеклышки, и картинки на стенах, и бумажные фигурки на ниточках под потолком – все это, по правде говоря, выглядело жалкой попыткой сделать комнату по-настоящему уютной. А вот самовар сиял гостям, заходившим в чайную, как огромное, круглое солнце посреди блеклого и холодного осеннего дня.
Артем повел Сашу за столик поближе к самовару – и у его сверкающего бока и вправду оказалось как будто теплее. В чайной была занята всего пара столиков, и сидевшие за ними люди, заметив Артема, сразу деликатно отвели глаза. Если здесь, в Красном городе, его и впрямь считали «большим человеком», то в этом было много преимуществ.
Старик налил им с Сашей чая в глиняные кружки и принес тарелку с едой – одну на двоих. На тарелке громоздилось печенье, угрожающе огромное, по форме напоминающее звезды, нарисованные детской рукой.
– Спасибо, – сказал Артем.
– Печенье по случаю того, что снег лег, – проскрипел старик. Кажется, Артем впервые услышал его голос. Старик продолжал стоять рядом с ними, явно ожидая чего-то, и Саша, улыбаясь, воскликнула:
– Оно такое красивое! Очень! Спасибо…
Старик кивнул – лицо его исказилось в гримасе, выражающей большое удовольствие. Артем почувствовал, что краснеет. Конечно, старик ждал похвалы, комплиментов своему печенью – почему он сразу не сообразил? Кажется, здесь, в Красном городе, став значимым человеком, он гораздо меньше задумывался о чувствах окружающих, чем в Зеленом. Мысль была неприятной, и Артем заговорил, чтобы отвлечься:
– Ну, так как вы здесь оказались? – спросил он у Саши, отпивая глоток из чашки. Чай отдавал мятой и обжигал рот.
Саша пожала плечами и улыбнулась как-то виновато:
– Я сама не очень понимаю…
Артем помедлил:
– А Инга?
– Осталась в Агано. – Саша слегка помрачнела. – Надеюсь, она на меня не обиделась. Конечно, она сказала: «езжай, я буду в порядке», но она такой человек, – Саша неопределенно покрутила рукой в воздухе, – что виду не подаст.
– Я вот чего не понимаю, – продолжил Артем, – как Ган решился все бросить и полететь сюда, а? Другие послов отправили…
Саша закусила губу и опустила глаза:
– Не знаю. Он не объяснял. Сказал только, что хочет все увидеть своими глазами. Ну, и они оставили заложников… Тошу Ган сам с собой хотел взять, а я… – Саша осеклась, видимо, поняв, что сообщила слишком много. – А что с твоей рукой? – Она закусила губу. – Прости, если…
– Нет, все в порядке, – торопливо ответил он. – Это просто… навка. Все уже зажило. Я знаю, выглядит ужасно…
– Вовсе нет! – воскликнула Саша и неловко улыбнулась. – Нормально. Совсем не ужасно.
– Так… как вы долетели? – Он тоже запнулся – уж очень забавно и странно звучал вопрос.
Саша тихонько хихикнула, видимо, поняв его замешательство.
– Летели мы отлично, – отозвалась она, и они оба рассмеялись.
Саша рассказала об их путешествии – о том, как они охотились и однажды попали в грозу, о том, как на них нападали гарпии, о том, как во время одной из посадок – пришлось устранять поломку и пополнять запасы топлива и воды – за ними долго следили страшные дикие люди…
Артем слушал рассказ затаив дыхание, не забывая улыбнуться или задать вопрос в нужный момент, и думал о том, как приятно впервые за долгое время просто сидеть и говорить с кем-то по-дружески вне лаборатории – без напряжения, подозрений или обид.
В ответ он поведал ей о Северном городе. Как и следовало ожидать – почему-то Артем в этом и не сомневался, – Ган по возвращении в Агано не рассказал ни одной живой душе о том, что видел в Северном. Или, по крайней мере, Саша об этом ничего не знала. Еще Артем упомянул о караванщиках, увиденных по дороге в Красный город людях и местах, о Сандре, работе в лаборатории, о книгах, которые ему удалось здесь прочитать, и людях, помогавших ему учиться.
Конечно, он не говорил ни о Тени, ни о красном камне. Не говорил он с Сашей и о Кае – кроме моментов, когда без упоминания было никак не обойтись. Артем был абсолютно уверен, что Саша не горит желанием слушать о ней. Видимо, в глубине души она боялась того же, о чем подумал и он сам, как только увидел Гана спускавшимся по трапу «Герберта У.».