Она молчала, упрямо стиснув зубы. Идя рядом с ней, Ган видел, как судорожно бьется жилка у нее на шее.
– Ты прекрасна, – сделал он еще одну попытку, ища и не находя верный тон. Сложно найти его, когда в ответ на любые твои слова собеседник реагирует холодным молчанием. – Ты знаешь, что я всегда относился к тебе хорошо. Но…
– Ты ее видел, – прошептала Саша.
Ган услышал ее, но переспросил:
– Что?
– Ты видел ее.
– Кого? – Ему самому стало неловко от фальшивости этого вопроса, и Саша исподлобья бросила на него взгляд, полный укора.
– Сам знаешь кого. – Прежде Саша никогда не позволяла себе разговаривать с ним таким тоном, но почему-то Ган чувствовал, что сейчас не вправе на нее злиться. Саша была похожа на маленькую разъяренную гарпию – пожалуй, даже разозлись он, ее бы это не впечатлило. – Эту рыжую… – Кажется, она хотела продолжить, но, поймав его взгляд, осеклась. – Я же знаю, что она здесь. С Артемом.
– С которым ты проводишь кучу времени последние три дня, – заметил Ган, – но ведь я на тебя не злюсь.
Щеки Саши вспыхнули ярче прежнего. Он надеялся рассмешить ее, но, кажется, она поняла его слова по-своему.
– Ты отлично знаешь, – зашептала она, рассеянно блуждая взглядом по площади вокруг, – что, если бы ты только хотел, я была бы рядом все время, но…
– Саша. – Ган покачал головой. – Послушай меня… Пожалуйста. Если ты продолжишь в том же духе… тебе будет нелегко вспоминать этот разговор. – Он коснулся ее локтя, и она вздрогнула – каким-то невероятным образом почувствовала прикосновение через рукав толстого пальто. Ган понизил голос: – Нам нужно вернуться домой. Ты слышишь меня? Сделать так, как я велю… Сейчас нет времени на эти… разборки. Мы будем дома… и тогда поговорим. Ты меня поняла?
Ее губы дрожали. Саша кивнула.
– Посмотри на меня. – Он говорил жестко, но знал: так надо. – Посмотри и скажи так, чтобы я тебя слышал.
Она подняла глаза, и на этот раз во взгляде было что-то, чего он не сумел расшифровать.
– Хорошо. – Она выплюнула это слово, как принцесса в старой сказке – жабу. – Я поняла.
– Молодец. – Полагаться на нее все еще не стоило. Но он сам виноват, что заварил эту кашу.
– Ган. – Она больше на него не смотрела. – Она тоже будет там сегодня, да?
– Да. И не только она. Тебя не должно волновать, кто там будет, Саша. Сосредоточься на другом. Если не ради себя – то ради Инги. И ради того, чтобы мы все вернулись домой.
– Я обещала встретиться с Артемом перед приемом.
– Значит, теперь скажешь, что передумала. И будь осторожна. Он теперь – человек Сандра. Заподозрит что-то раньше времени – и мы все можем пострадать.
Она что-то прошептала, очень тихо, а когда Ган переспросил, только помотала головой. Дальше, изображая прогулку, они шли молча – сквозь разноцветные палатки, взбудораженных людей, красные флажки.
Ган хотел сказать: «Ведь ты сама вызвалась поехать со мной», но промолчал.
К вечеру он был готов – все ценное и мало-мальски полезное было разложено по карманам. Ган вооружился припрятанными раньше ножами – если все пойдет по плану, скоро у него будет оружие получше… Ган переоделся было в свою одежду, но, подумав, заменил старую кожаную куртку, которую любил, на здешнюю, с красным шитьем, похожим на языки пламени, на левом рукаве. Затем повязал на шею красный же шарф. Не стоило привлекать к себе лишнего внимания. Пока они еще не сделали ничего дурного, он оставался желанным гостем Красного города – ненадолго.
Около восьми он видел в окно, как горожане начали стекаться на площадь. В ларьках и под навесами зажигали разноцветные огоньки в стеклянных лампах, и вечер за окном расцветился сотней крохотных сияющих глаз.
Еще через десять минут Ган услышал, как одна за другой начинают хлопать двери соседних комнат. В сопровождении стражей гости Красного города выходили один за другим, чтобы следовать на прием Сандра, который был назначен ровно на девять. Времени оставалось всего ничего – Ган считал хлопки дверей на этаже. Дверей было десять, из них три – в комнатах Гана, Тоши и Саши. Двери хлопнули семь раз, шаги семь раз прогрохотали в сторону лестницы. Теперь должен был наступить их черед – их комнаты ближе к краю… Ничего не происходило.
Ган приложил ухо к двери, медленно досчитал до десяти, а потом распахнул дверь. Стражей в коридоре не было. У лестницы стоял человек в маске, и, хотя видеть это было невозможно, Ган готов был поклясться, что он улыбается.
– Путь свободен, – гулко сказала маска.
– Где наши стражи?
– Прилегли отдохнуть. – Маска качнулась и хмыкнула.
– Что?.. Они живы?
– А это важно? – Глаза в прорезях маски закатились. – Давай, пошевеливайся. Или я провернул это, чтобы мы под благовидным предлогом пропустили вечеринку?
Определенно, не стоило связываться с Севером.
– Как мы теперь попадем на территорию за старой стеной? – спросил Ган, изо всех сил стараясь оставаться спокойным. – Или, думаешь, без стражей мы не привлечем внимания?
Север пожал плечами:
– Проще было отделаться от них здесь. Внизу их плащи – двое из нас изобразят стражей, двое пойдут открыто. Всего делов… Ты какой-то нервный. Кажется, переизбыток ответственности не идет тебе на пользу.
Ган не успел ответить – соседняя дверь распахнулась, и к ним вышли Саша и Тоша. Оба не подали виду, что удивлены, увидев человека в маске.
– Привет, ребята, – прогудел Север. Тоша знал его, пусть и недолго, и ему наверняка доставляло удовольствие оставаться неузнанным. – Готовы к приключениям?
Они спустились быстро. На первом этаже никого не было, и Север указал им на черные плащи стражей, висевшие у двери.
– Приоденьтесь, мальчики. Время дорого.
Ган подобрал плащ, достаточно длинный, чтобы скрыть одежду; Тоша последовал его примеру.
– Снаружи то ли снег, то ли дождь, – сказал Ган. – Хороший повод натянуть капюшоны пониже.
Плащ Севера подозрительно топорщился со всех сторон, и, поймав взгляд Гана, человек в маске вытащил из-за пояса пистолет – самодельный, но смертоносный.
– Стражам они больше не понадобятся… Какое-то время. Окажете мне честь, князь? Вам это пригодится. – Север понизил голос. – Только, чур, уговор: в меня, пока мы не свалили, не стрелять. По рукам?
– По рукам, – неохотно отозвался Ган, пряча пистолет за пояс. С ним он сразу почувствовал себя увереннее, хотя в Агано предпочитал арбалет и стрелял из него лучше. Однако стражи Красного города были вооружены в основном огнестрельным оружием, поэтому пистолет Севера был весьма кстати – уж лучше, чем его ножи.
– Больше нет? – улыбнулся Тоша, прячась под капюшоном. Он, кажется, сделал какие-то выводы о человеке в маске и не выглядел встревоженным – в отличие от Саши, которая то и дело бросала на Севера нервные взгляды.
– У меня не оружейный завод, парень… К сожалению. Ничего, скоро все разживемся оружием получше. – В голосе Севера звучало плохо скрытое удовлетворение, как у ребенка, который знал, что скоро получит подарок. Ган заметил, что Саша побледнела, и коснулся ее локтя.
– Тебе не нужно будет сражаться. Просто держись рядом.
– Не обещайте того, в чем не можете быть уверены наверняка, князь. – Маска качнулась. – У тебя что же, малышка, совсем никакого оружия нет? Вот, возьми. – Он протянул Саше нож, небольшой, с деревянной рукоятью, в кожаных ножнах. Ган хотел сказать Саше, чтобы она его не брала, но не успел. Та торопливо сгребла нож с широкой Северовой ладони и бросила на Гана быстрый взгляд – то ли отчаянный, то ли вызывающий.
Да, он сам был виноват, слишком он был беспечным… И все же Ган подумал, что, когда они вернутся домой, позаботится о том, чтобы отправить Сашу с сестрой в Ри или еще куда подальше на месяц-другой.
Ему и прежде случалось проводить время с кем-то из девчонок по-дружески… Это было легко – и так же легко было прощаться и вести себя как ни в чем не бывало. Только Саша создавала столько проблем. Он вспомнил Каю и почувствовал, что улыбается. Не лучшее время… Что, если для Саши мысли о нем – то же, что мысли о Кае – для него? Думать об этом было тяжело. Но он в любом случае ничего не мог поделать.
– Идем тихо, – сказал он вслух. – На улице полно народу, так что мы легко пройдем через ворота. Лаборатория – там нас ждут.
Ждет Кая.
Он хотел бы верить, что они не привлекут чужого внимания, но, выходя под дождь и снег, натягивая капюшон на глаза, Ган почувствовал, что нервничает сильнее, чем ожидал. Людей на улице и вправду оказалось больше, чем когда бы то ни было. Пару раз его толкнули локтем, испуганно извинились – кажется, местных жителей черные плащи стражей пугали; раньше Ган не обращал на это внимания.
На улице стемнело, липкие влажные хлопья снега, похожие на рваную бумагу, летели прямо в лицо. Ган толком ничего не видел, кроме тьмы вокруг и бесконечных прыгающих спин. Кажется, жители Красного города были настроены веселиться несмотря ни на что. Кто-то бодро пел, издалека раздавались хлопки, и в какой-то момент вперемешку со снегом Гану в лицо полетели разноцветные конфетти. На площади мерцали огни. Сквозь завесу снега и дождя казалось, что они то пропадают, то появляются вновь, как болотные духи, заманивающие неосторожных путников в трясину.
Ган взял левее. Он почти ничего не видел, но примерно понимал, в какую сторону им нужно двигаться. От огней явно стоило держаться подальше. Он слышал пыхтение Тоши у себя за плечом, чувствовал присутствие дяди – ядовитое, выжидающее, и Саши – обиженное, пульсирующее… Искушение резко свернуть в сторону, раствориться в пелене снега и дождя, найти Каю – и исчезнуть. Дворец за стеной сиял огнями, наверное, миллиона свечей, как маяк в ночи. Сквозь ворота проходили мужчины в красных и коричневых костюмах, дамы в длинных платьях с корсетами и шлейфами осенних цветов… В красивую и нарядную мышеловку.
Проходя через ворота, Ган опустил голову ниже и увидел, что Саша взяла Севера под руку и улыбнулась одному из стражей.