– Как называется этот?
– Гидра, – сказал Даг. – Это дом девочек. Эмбер живет там.
– Что это – Гидра?
– Не что, а кто. Это тоже существо из древних легенд – дракон, семь голов которого имели свойство снова отрастать, если одну из них кто-нибудь отрубал. А еще это, по-моему, название одного из созвездий.
Мэтт в задумчивости замолчал. Но больше, чем объяснение Дага, его взволновали слова про Эмбер. Эта девушка произвела на него сильное впечатление. Может быть, оттого, что он видел ее в полубреду?
Повернувшись влево, Мэтт заметил еще один дом, стоявший совсем недалеко, в несколько этажей и почти без окон. Из множества башен особенно выделялась одна, в которой, казалось, не меньше шестидесяти метров; наверняка это самая высокая точка острова. Башня заканчивалась серым куполом.
– А этот как называется?
– Какой? Тот?
Казалось, Даг раздосадован. Он почесал в затылке.
– Это замок Минотавра. Но… мы не ходим туда с того самого момента, как началась Буря. И перестали называть его по-старому.
– Почему?
Даг долго собирался с духом, прежде чем ответить:
– Он захвачен.
– Захвачен? Кем?
– Мы не знаем. Иногда оттуда поднимается зеленый дым, и по ночам внутри бродит какое-то непонятное существо.
Мэтт от любопытства замер. Новый мир решительно удивлял его все больше и больше.
– А как вы теперь его называете?
Даг посмотрел на него, потом окинул взглядом похожее на маяк сооружение и коротко бросил:
– Никак, мы стараемся о нем не говорить.
Мэтт понял, почему вначале Даг сказал ему про семь домов, прежде чем братишка поправил его. Он разглядывал мощную крепость. Толстые квадратные башни, минимум окон, да и те больше похожи на маленькие бойницы. Должно быть, внутри очень сумрачно даже днем. Интересно, кому в голову пришла мысль построить такой дом?
– Пойдем-ка, на первый раз хватит, к тому же Тобиас наверняка уже закончил с расчисткой – он умирает от желания тебя повидать.
Даг стал спускаться, и Мэтт последовал за ним, еще раз взглянув на захваченный замок. Ему пришла в голову странная мысль, что этот дом нарочно построили таким, чтобы что-то прятать внутри. Поэтому он так и выглядит: эта высокая башня в замке намного важнее, чем жилые помещения. А что, если целью архитектора было помешать кому-то выбраться оттуда? Да нет, это глупо, никто не стал бы так поступать…
И тут, словно доказывая, что его догадка верна, вдоль одного из маленьких окон скользнула тень.
Мэтт застыл, пораженный: значит, тот, кто прятался там, в глубине этого мерзкого дома, мог наблюдать за ним.
Но как только он собрался сказать об этом вслух, тень исчезла.
17Панорама острова
Мэтт нашел Тобиаса на первом этаже, в маленькой, изящно обставленной гостиной, обитой красным бархатом и частично обшитой деревянными лаковыми панелями. Там же сидела Плюм. Мэтт горячо обнял ее, и собака радостно облизала мальчика. Она как будто стала еще больше, чем прежде.
Мэтт присел, чтобы немного отдохнуть, и не стал скрывать своего изумления от острова, изобретательности его обитателей и того, как все тут было устроено.
– Даг и его брат сказали мне, что с новым миром стали происходить какие-то изменения, – добавил он. – Можешь мне рассказать об этом?
Тобиас помрачнел, словно туча.
– Ну ладно… Есть всего три типа живых существ, теперь мы это точно знаем, – начал Тобиас. – Три разновидности существ, выживших во время Бури. Мы – дети и подростки, взрослые и…
– Так некоторые взрослые выжили? Значит, тот тип из кондитерской не один? Круто! Детям удалось найти своих родителей?
Тобиас несколько раз отрицательно качнул головой.
– Это вовсе не так круто. После Бури взрослые стали… жестокими. Мы до сих пор не знаем почему. Кажется, они тоже объединились, как и мы, но мы давно их не видим, поэтому не можем сказать, где они, как перемещаются и что делают, но каждый раз, встречая подростков, они нападают. Мы не можем им доверять.
– Хочешь сказать… они не такие, как раньше? Вы в этом уверены?
– Да, Мэтт, ни одному взрослому больше нельзя доверять. Они стали совсем другими. Жестокими и коварными.
– Но как это возможно? Мы знаем, кто они? А наши родители?
– Про них ничего не известно. Никто ничего не знает. Просто некоторые взрослые выжили в Бурю и изменились – вот и все, что нам известно. Они одичали. И… как будто возненавидели нас – подростков и детей.
Мэтт ушел глубоко в себя, и его взгляд стал потерянным. Тобиас дружески похлопал его по плечу.
– Надеюсь… однажды мы снова их увидим, – промолвил Мэтт.
– Мне жаль.
– Вам, наверное, чертовски одиноко?
Тобиас в ответ покачал головой:
– Нет, это не так. Здесь все как в настоящем лагере скаутов. Столько всего приходится делать, что грустить некогда.
Мэтт вздохнул, стараясь подавить боль, заполнившую все тело, прогнать ее из глаз и горла, хотя бы немного смягчить.
– А третий вид? – спросил он. – Ты сказал, что существ всего три вида?
– Жруны. Они сбиваются в небольшие стаи, и мы заметили, что они чрезвычайно ловки и хитры. Не спят где попало и умеют пользоваться оружием.
– Агрессивные?
Тобиас кивнул:
– О да! Даже больше, чем люди! Встречая на своем пути ребенка или взрослого, они пытаются его убить. Взрослые делают не совсем так, они более коварны: похищают детей и эти дети пропадают бесследно.
– Они нас похищают?
– Да, многих. Взрослые нападают стаей и стараются поймать как можно больше детей. Те, кого они схватили, никогда не возвращаются обратно, это все, что мы пока знаем.
– А часто это происходит? – спросил Мэтт.
– Все чаще. Здесь немного спокойнее… нет взрослых, и они пока не нападают на остров. Но в лесу полно опасных существ.
Мэтт вытаращил глаза. Теперь все вправду стало совсем иным. Наверное, если бы он не пережил Бурю и не спасся бегством из Нью-Йорка, он бы не поверил ни единому услышанному слову.
Не вдаваясь в детали, Тобиас рассказал другу о непонятных, внушающих ужас существах, блуждающих по ночам в лесу за рекой. Потом добавил, что во время Бури спаслось довольно много детей – маленьких и постарше. Согласно свидетельствам это были как совсем малыши, так, например, и семнадцатилетние, иногда даже восемнадцатилетние подростки. Выжившие стали собираться в отряды по всей стране. По десять, двадцать, пятьдесят человек. До Тобиаса дошел слух, что где-то есть деревня, в которой живет более сотни подростков!
– Что значит – слух? – спросил Мэтт. – Разве это возможно, если нет телефона, радио, никакой связи?!
– Возможно благодаря долгоходам, – пояснил Тобиас. – Все началось с одного парня с запада, из довольно большого поселка. Он захотел повидать других, узнать, есть ли еще выжившие, и принялся путешествовать по всему штату, от лагеря к лагерю. Он называл себя долгоход – вестник надежды! Его примеру последовал другой мальчик, который направился в противоположную сторону. Затем – еще десятки. Они бродят по всей стране, отыскивают поселения типа нашего и пересказывают нам все новости об уцелевших.
– Они… сумасшедшие… В пути ведь очень опасно!
Тобиас пожал плечами.
– Именно поэтому все придерживаются правила: встречать долгоходов гостеприимно. Их кормят и дают им ночлег в обмен на одну-единственную вещь: рассказы о том, что происходит в остальном мире. Судя по последним сведениям, там есть еще около сорока пэновских поселений.
– Пэновских? – переспросил Мэтт.
– А, да! Мы теперь так себя называем. Дети и подростки, живущие вместе, создают пэновские поселения. Сначала было непонятно, какое имя выбрать, слишком разного возраста тут дети. Но затем один из долгоходов принес нам новость, что на западе страны теперь используют это название – в честь Питера Пэна.
– Мальчика, не желавшего взрослеть, – добавил Мэтт.
– Точно. Взрослые стали злее, никто из них не собирается нам помогать, они лишь пытаются похищать нас и куда-то уводить с собой. Они холодные и жестокие. Мы называем их циниками. Ну вот, главное ты теперь знаешь…
– Почему эти подростки… Пэны не соберутся в каком-нибудь одном большом городе? Тогда они были бы силой.
– Сейчас все только начинается, ты же знаешь. Долгоходы появились всего два месяца назад. К тому же они постоянно пропадают, и многие не могут вернуться туда, откуда пришли. Это сложная миссия, сейчас все не так, как раньше. Многие долгоходы просто погибают по дороге. Опасность подстерегает повсюду. Думаю, сейчас каждая группа будет пытаться выжить, сражаться, добывать еду. Нужно отыскать безопасные места. Никто не хочет покидать свое пристанище. Вот, например, мы – зачем нам уходить с этого острова? Тут мы в безопасности, здесь удобно, есть запасы еды и даже есть куры, несущие яйца!
Мэтт переваривал информацию, рисуя в голове картину этого яростного и грустного мира. Циники… Жруны… Пэны. Что же все-таки произошло той знаменательной ночью, когда мир взорвала Буря, откуда взялись эти вспышки, которые поглощали людей? Куда они в конце концов делись?
Тобиас вдруг вскочил и сделал Мэтту знак следовать за ним. Они петляли по коридорам, лестницам и залам, забитым картинами, книгами и скульптурами, и наконец добрались до винтовой лестницы, ведущей в узкую башню. Мэтт стал ощущать усталость, ноги дрожали, голова кружилась.
Тобиас поднял люк, и друзья оказались в самой высокой точке дома. Отсюда весь остров был как на ладони.
У Мэтта перехватило дыхание. Остров длиной в два километра и шириной в один разрезал реку на две серые движущиеся ленты. Всю сушу покрывал плотный зеленый ковер, над которым возвышались семь зданий с башнями и куполами: казалось, будто в облаках торчат скалы. Мэтт обратил внимание на группу маленьких строений сбоку.
– А там что?
Ветер шевелил его длинные волосы. По противоположным берегам реки убегали к горизонту поросшие лесом холмы.
– Кладбище. Здесь три места, которых надо избегать, – ответил Тобиас, указывая поочередно на дом Минотавра с его гигантской башней, кладбище и южную часть острова, где соединялись речные рукава.