– Нет, никто не будет проверять. Не переживай. Когда на остров прибыли первые пэны, Даг установил, что мальчики и девочки не должны спать в одном доме, но он не запретил проводить ночи вместе тем, кто не спит! – смеясь, добавила она. – И потом, я сама себе хозяйка. Вечером, когда долгоход закончит свой рассказ, давайте встретимся под главной лестницей. Там есть дверь, ведущая в служебный коридор. В нем нас точно никто не увидит, ориентир – стенной шкаф.
Она протянула вперед руку, и мальчики сделали то же самое.
– Союз трех, – произнесли они все вместе.
Недалеко, почти над ними возвышалась нечувствительная к холодному северному ветру башня захваченного замка; вокруг нее, словно колдуньи перед весело горящим костром, кружились вороны.
21Наблюдение
Вечером долгоход рассказал им о поселениях на западе. О находках, открытиях, о принципах организации каждой деревня и даже о нескольких распрях, возникших из-за желания управлять: стремление обладать властью никогда не сплачивает. В некоторых поселениях прошли выборы Главного пэна, в других к власти естественным путем пришел самый умный – как здесь на острове. Однако Мэтт понял, что воцарившиеся после этого гармония и баланс родились в жестоких спорах. Сначала объединились самые старшие подростки. В отсутствие взрослых и в ситуации, когда всеми двигал страх, старшие подростки начали активно отстаивать свое право сильнейшего; только спустя какое-то время численное превосходство остальных и разумные доводы взяли верх. Тем не менее до сих пор еще существовали отдельные поселения, где властью распоряжались те, кто сильнее, обратив своих товарищей почти в рабов. Пока никто не рисковал вмешиваться в жизнь этих колоний, однако все больше пэнов осуждали такие порядки.
Сейчас, когда долгоход уже помылся и отдохнул, Мэтт разглядел на его теле множество впечатляющих ран: несколько шрамов на шее, полдюжины кровоподтеков на плечах и распухшую правую руку, которая теперь стала сине-зеленой. Перемещаясь от одного пэновского поселения к другому, долгоходы подвергают себя огромной опасности, подумал Мэтт. И все ради того, чтобы дать надежду остальным, пересказать новости и вдохнуть немного сил в детей и подростков, убеждая их, что они не одиноки. Ему стало понятно, почему к долгоходам все относятся с таким уважением и благодарностью.
Развернув усеянный черными строчками листок, Бен сказал:
– Вот список различных открытий и тех знаний, которыми нам удалось овладеть. Некоторые пэны, живущие в деревнях, дети фермеров, научили остальных, как правильно выбирать землю под посадку зерна, и рассказали многое другое о сельском хозяйстве. Нам также удалось собрать драгоценные факты, связанные с медициной, особенно важны способы лечения сломанных рук и ног. Еще есть новый список ягод, непригодных для еды. Некоторые из них приводят к отравлениям, а три – даже смертельно опасны. Как того требует обычай, я покажу все это вашему Главному пэну, а он выделит мне место на острове, где я смогу научить вас всему, что знают остальные.
Собрание, длившееся полтора часа, завершилось. Долгоход поблагодарил ребят, а они загрохотали ему в ответ стаканами; все разошлись, находясь под явным впечатлением от услышанного.
Мэтт постарался как можно незаметнее просочиться в дверь под большой лестницей и вскоре оказался возле шкафа. Тобиас уже ждал его в темноте.
– Что за отстойная идея встретиться тут! – зашептал Тобиас. – Вы двое слышите только друг друга!
– Ты не взял лампу? – спросил Мэтт, сделав вид, что не услышал замечания Тоби.
– Сейчас.
В ладонях Тобиаса вдруг появился яркий луч белого света.
– Помнишь тот кусок светящегося гриба? Он все еще «работает» в темноте! И все так же ярко.
Дверь отворилась, и под лестницу пробралась Эмбер.
– О, неплохо! – обрадовалась она, увидев источник света.
– Мы нашли его по пути сюда; дорога, кстати, была трудная. Ладно, что теперь?
В белом свете лица всех троих выглядели немного странно.
– Уверена, нам надо как-то пробираться в замок Минотавра, – сказала девушка.
– Который захвачен? – вновь забеспокоился Тобиас.
– Мэтт был прав: оттуда Кракен со всеми входами-выходами будет как на ладони. Ничто не ускользнет от нас.
Тобиас не скрывал своего страха. Он скорчил недовольную гримасу:
– Мне это совсем не нравится.
– Поднимусь в комнату за одеялами и сброшу их вам через окно, – сказал Мэтт. – Тоби, а ты проберись на кухню и поищи там какие-нибудь фрукты, ведь нам предстоит продержаться всю ночь.
Так они и сделали. И встретились на заросшей тропинке в саду: на плечах у каждого – одеяло; первой шла Эмбер с масляной лампой в руке.
Несмотря на колеблющееся пламя, растения образовывали в ночи темно-серую массу, непроницаемую для света. Побеги ежевики порой завязывались в сложные узлы, через которые надо было перешагивать; низкие ветки деревьев хлестали друзей по лицу.
– Никто больше не ухаживает за этой дорожкой, – проворчала Эмбер, на долю которой выпало больше всего препятствий, поскольку она шла первой.
Вокруг них, заставляя шелестеть листья, с гудением летали ночные насекомые.
За поворотом колючей изгороди возникло крыльцо захваченного замка. Короткая лестница вела к крыльцу, окруженному каменными колоннами и украшенному витражной розеткой. Массивная белая стена казалась единым монолитом, увенчанным приземистыми квадратными башнями.
– Бесполезно искать путь в самую высокую башню, – произнесла Эмбер. – Она расположена с другой стороны замка, и мне кажется, вполне достаточно будет подняться в одну из этих, которые смотрят в сторону Кракена.
Мэтт первым поднялся по ступеням и взялся за тяжелую дверную ручку. Помогая себе плечом, он толкнул дверь, и она открылась с мрачным скрипом.
Следуя за ним, Эмбер подняла лампу и осветила пространство внутри: прохладный холл с огромным ковром – такого Мэтт ни разу в жизни еще не видел – и винтовой лестницей, уводящей наверх, в башню.
Пока они поднимались по лестнице, Тобиас изо всех сил старался разглядеть малейший подозрительный знак.
Забравшись на высоту нескольких этажей, друзья очутились в пыльном зале с бильярдным столом и барной стойкой, на которой все еще стояли графинчики с алкоголем. Пройдя сквозь зал, они оказались у развилки.
– Куда теперь? – шепотом спросил Мэтт.
Эмбер вздохнула:
– Откуда мне знать? Я здесь никогда не была!
Они пошли наугад и миновали еще два зала – в одном висели тяжелые мечи и доспехи, пугавшие воображение; другой был украшен трофеями, привезенными с сафари: львиными, тигриными и носорожьими головами, а также десятком антилопьих. Несколько неиспользованных крючков свидетельствовали о том, что хозяин собирался дополнить коллекцию чем-то еще более важным. И нигде никаких следов присутствия человека, вообще чьего-либо присутствия. Если замок и был захвачен, он не торопился раскрыть свои тайны, показать свое сумрачное нутро. «Это чтобы заманить нас в ловушку! – подумал Мэтт. – Как только мы окончательно заблудимся, на нас сразу же нападут!» – мелькнуло у него в голове.
И опять коридоры, развилки, двери и, наконец, лестница. Через несколько минут они смогли добраться до верхушки башни на южной стороне, откуда открывался великолепный вид на Кракен.
– То, что надо, – одобрительно сказала Эмбер, разглядывая окрестности.
Их наблюдательный пункт был окружен зубцами, возвышавшимися над островерхой серой крышей из шифера. Ни малейшей преграды для свистящего ветра, однако взамен – великолепная панорама с обзором на 360 градусов. Друзья находились над самой крышей, и лишь две другие башни, одна из которых заканчивалась куполом, были выше их.
Завернувшись в одеяла, все трое приготовились дежурить. Эмбер и Тобиас уселись на камни, спрятавшись от ветра за широкими зубцами, Мэтт устроился в проеме между зубцами и начал наблюдать за Кракеном.
Вызвавшись дежурить первым, Мэтт видел, как в окнах внизу гаснут последние свечи – наступала ночь. Вскоре остались гореть только две.
– Мне кажется, одна – это в комнате Дага, – поделился он соображениями с друзьями. – А другая… не знаю.
Через долгий промежуток времени, когда нос Мэтта совсем замерз, свеча в комнате Дага погасла, но другая все еще горела. На башне с куполом вдруг раздался металлический скрежет. Тобиас вздрогнул:
– Что это?
– Расслабься – наверное, это ветер, – ответил Мэтт.
Тобиас все еще обеспокоенно смотрел на друга.
Когда у Мэтта устали ноги, его сменила Эмбер.
Стараясь бороться со сном, ребята поболтали, а потом разделили и съели яблоко.
Время на вершине башни, обдуваемой ночным ледяным ветром, казалось, обрело постоянство: оно было похоже на тяжелую, влажную ткань, ложащуюся на плечи, давящую на веки, заставляющую умолкнуть самых болтливых, убаюкивающую самых внимательных.
Тобиас и Мэтт дремали.
Едва они проснулись, как Эмбер прошептала:
– Последняя свеча только что погасла.
В течение следующего часа ничего не происходило.
Потом мальчикам на плечи опустились чьи-то ладони. Стиснули и стали мягко трясти обоих.
– Вы должны это увидеть, – снова прошептала Эмбер.
Сонные друзья с трудом поднялись.
– Что там? Внизу кто-то ходит? – спросил Мэтт.
– Не внизу – там!
Она показала пальцем на башню напротив. Зеленый свет озарил мертвую лестницу. Когда огонь погас, выше зажегся другой. Кто-то поднимался на верхушку башни. «Или что-то!» – быстро исправился Мэтт, волна мыслей сразу же захлестнула его.
– Ну и ну… – выпалил Тобиас. – Я так и знал. Это проклятое место!
– Не говори так… может быть, это…
Однако слова застряли у Эмбер в горле. Зеленый дым, переливаясь, поднимался над башней и рассеивался… Ветер дул в их сторону.
– Это точно призрак! – закричал Тобиас, бросаясь к люку.
Мэтт успел схватить его за плечо:
– Куда ты?
– Я сматываюсь. А что еще ты предлагаешь? Он движется прямо к нам!