Трое таинственных собеседников взяли большие пру-тья, из которых, очевидно, и собиралась клетка, и исчезли за поворотом коридора, начинавшегося напротив того места, где стоял Мэтт. Он направился следом, тихо ступая по персидскому ковру и дав им возможность немного оторваться. Коридор начинался восемью каменными ступеньками и уходил вглубь здания; дверей в нем не было, а по бокам находились ниши, в которых стояли устрашающие доспехи. И ни одной живой души. Однако те, кто говорил, тащили тяжелые прутья, поэтому просто не успели бы добраться до конца коридора и исчезнуть из виду.
Куда же они делись? Неужели услышали его шаги и спрятались за доспехами?
Только не с прутьями – слишком толстые металлические стержни торчали бы из-за лат.
Но тогда где же они?
Мэтт дошел до конца коридора, желая убедиться, что там точно никого нет, потом вернулся назад, оглядывая каждый закоулок. Он насчитал десять ниш, в шести из которых стояла пара доспехов, всего двенадцать. И больше ничего. Мэтт вздохнул: он не мог внимательно исследовать камни теперь, но в голову ему пришла одна неплохая мысль.
Утром он расскажет обо всем Эмбер и Тобиасу, и вместе они придумают, что делать. Союз трех должен узнать, что происходило этой ночью. Даг – а Мэтт был уже совершенно уверен, что Даг – один из заговорщиков, – скрывал существование монстра от остальных пэнов. Существование создания столь ужасного, что другим лучше было бы ничего о нем не знать…
Мэтт понял и еще кое-что. Даг всеми силами не просто скрывает какую-то тайну – он прячет что-то отвратительное.
Ради всеобщей безопасности Мэтт решил, что Союз трех должен раскрыть этот секрет. Провести собственное расследование.
Так как предатели – и теперь это стало совершенно ясно – были и на острове.
25Паутина и шерсть Минотавра
На последнем этаже Кракена, в пыльной библиотеке с высокими окнами, озаренной лучами утреннего солнца, горячо спорили Эмбер, Тобиас и Мэтт.
– Короче, они исчезли, как по волшебству, – подытожила Эмбер, – вот единственное объяснение!
Тобиас, готовый представить худшее, возразил:
– А может быть, так проявляется изменение, которому они подверглись! Они становятся невидимками!
– Нет! – возразила девушка. – Надеюсь, это не так. Скорее, там есть потайной ход.
– Я тоже так подумал, – произнес Мэтт. – Мы не можем изучить коридор днем, слишком много народу там ходит. Надо дождаться ночи. Зато мы могли бы до вечера аккуратно понаблюдать за Дагом.
Эмбер, казалось, раздумывает:
– Сложно… Бен сегодня уезжает, и я хотела бы увидеться с ним. К тому же я обещала Тиффани из Единорога навестить ее, она… думает, что тоже заболела – они это так называют. Хочу убедиться, что это не болезнь, а изменение.
Мэтт разочарованно отвернулся.
– Ладно, тогда мы вдвоем… Нет, это будет труднее, нас могут заметить. Жаль. Ладно, оставим это на сегодня и увидимся вечером.
Ближе к ночи они встретились в курительной комнате, каждый держал в руке фонарь. Все трое – одновременно возбужденные и испуганные от мысли о предстоящем приключении. Дом погрузился в тишину, все уже спали. Мэтт повел друзей по длинному коридору, где они стали изучать каждую нишу, каждый доспех в поисках кнопки, рычага или даже простой царапины на полу, которая выдала бы существование потайной двери. В рассеянном колеблющемся свете тени металлических воинов с острыми, враждебными лицами, казалось, медленно кружатся, сжимая в железных пальцах свое оружие.
– Здесь ничего, – прошептал Тобиас, исследовав несколько углублений.
Мэтт закончил осматривать свой участок и покачал головой:
– У меня тоже.
К ним присоединилась Эмбер, кусая губы.
– И у меня, – произнесла она сердито.
– Но ведь они не могли сбежать так быстро, таща свои прутья. Я бы увидел! Тут точно есть тайный ход!
Эмбер присела на ступеньки лестницы, с которой начинался коридор.
– Давайте рассуждать, – сказала она. – Сколько времени прошло между моментом, когда они исчезли из твоего поля зрения, и твоим появлением здесь?
– Ну, я не торопился, хотя… Секунд десять, не больше!
Вздохнув, Эмбер оглядела коридор:
– Невозможно пройти его за такой короткий срок.
Стоя лицом к Эмбер и глядя прямо на ее голые ноги, Тобиас нахмурился. Вопреки обыкновению она была в короткой юбке с бахромой – у Мэтта щемило сердце, когда он думал, что это для Бена. Перехватив взгляд Тобиаса, девушка поспешно одернула юбку, чтобы убедиться, что он не видит ее трусики.
– Тобиас, что ты себе позволяешь? – возмутилась она.
Тот покраснел.
– Нет-нет! – стал оправдываться он. – Это не то, что ты думаешь, посмотри на лампу!
Эмбер поставила фонарь у ног. Пламя свечи дрожало, мягко освещая ее кожу.
– Ну и что? – спросила Эмбер. – Просто сквозняк, обычное явление в любом доме.
– Мы могли бы использовать свечу, чтобы еще раз осмотреть стены! – воскликнул Тобиас.
Эмбер поморщилась:
– Да нет, мы не заметим разницы, пламя будет колебаться одинаково.
Тобиас повернулся к своему самому верному союзнику:
– Мэтт, что ты думаешь об этом?
Тот оглядел плиты под ногами, потом вдруг бросился в зал и, схватив бутылку с виски, открыл ее и принялся выливать содержимое на пол.
– Что ты делаешь? – возмутилась Эмбер.
– Хочу убедиться, что проход не у нас под ногами.
Он понаблюдал за разлитой жидкостью: она не просачивалась сквозь плиты. Мэтт повторил свою операцию в трех метрах от лестницы.
На сей раз виски быстро растворился в трещинах между камнями. Мэтт приложил ухо к полу:
– Капает!
– Я так и знал! Пламя дергается не от сквозняка в коридоре, – торжествовал Тобиас, – проход прямо под нами!
Встав на четвереньки, все трое принялись ощупывать пальцами плиты, стараясь найти малейшую неровность; Эмбер наткнулась на крошечную прямоугольную кнопку на плинтусе. Она нажала ее.
Под их ногами раздался легкий шум какого-то механизма, и в полу открылась огромная дыра, в которую вела лестница, начинавшаяся восемью ступеньками в коридоре.
– В точку! – произнесла Эмбер.
– Тебе, смотрю, нравится это выражение, – заметил Тобиас.
Ничего не ответив, девушка стала первой спускаться вниз, держа в руке фонарь. Каменные стены были покрыты паутиной, которая, словно легчайшая ткань, трепетала от неощутимого ветерка.
– Тут мрачновато! – произнесла Эмбер. – Вот что бывает, когда не убираешься лет двадцать!
– Теперь я понимаю, почему мама заставляла меня регулярно убираться в комнате, – засмеялся Мэтт, тут же пожалев, что вспомнил прошлое.
Они стали осторожно спускаться в подземелье Кракена. Лестница сделала несколько поворотов.
– Да она просто бесконечная! – заметил Тобиас с тоской. – Где она заканчивается, в аду?
Услышав слова друга, Мэтт вспомнил Роперодена, его ужасное появление, дьявольскую ауру. Только не сейчас!
Повернув еще несколько раз, Эмбер сказала:
– Думаю, что мы уже не под Кракеном, мы идем слишком долго.
– Я знаю, куда она ведет, – подтвердил Мэтт. – В захваченный замок. Эти трое говорили о нем так, словно постоянно там бывают.
Вдруг Эмбер зацепилась ногой за натянутую поперек дороги веревку и стала падать; одновременно у них над головой раздался громкий щелчок.
Доверяясь исключительно собственному инстинкту, Мэтт рванулся вперед, схватив Эмбер за талию, и они упали в нескольких шагах от места, где только что стояли. В то же мгновение что-то большое лязгнуло у них за спиной, подняв облако пыли.
На секунду Мэтт отвлекся от ситуации, впечатленный запахом кожи Эмбер. Ему показалось, что ее кожа пахнет ванилью, и он сразу же почувствовал еще большую грусть. Мэтт вздрогнул и помог Эмбер подняться.
Железная клетка трехметровой высоты упала прямо позади них, преградив дорогу Тобиасу, который оказался с противоположной стороны.
– Ее-то они и подвесили прошлой ночью! – сказал Мэтт.
– Они в самом деле не хотели, чтобы кто-нибудь приближался к захваченному замку, – выдохнула Эмбер, все еще пребывая в растерянности из-за случившегося. – Спасибо, Мэтт…
– А я? – прокричал Тобиас. – Что мне делать? Как я пройду? Я не смогу перелезть по ней к вам, если я свалюсь, то сломаю ногу!
– Ты вернешься обратно и будешь ждать нас в курительной; если мы не возвратимся до рассвета, ты расскажешь всем то, что знаешь.
Тобиас посмотрел назад, в темноту, через которую едва пробивался свет его фонаря.
– Уффф… Не нравится мне все это, – сказал он. – Во что мы снова вляпались?
– Тобиас! – настаивал Мэтт. – Возвращайся обратно. Иди. Ты ничем не рискуешь!
– Ладно… – ответил тот почти шепотом.
Он в последний раз посмотрел на друзей, развернулся и поплелся назад – медленным и боязливым шагом.
Не имея другого выбора, кроме как идти в неизвестность, Эмбер и Мэтт отправились дальше: они шли осторожнее, чем раньше, стараясь не ступать куда попало, чтобы избежать новых ловушек.
– Что такого важного может там быть, если они любой ценой решили помешать всем проникнуть в замок? – спросила Эмбер.
– Мне показалось, что они, скорее, хотели оградить всех нас от опасности. Как будто боялись, что кто-нибудь или что-нибудь находящееся в конце этого коридора вырвется на свободу. К счастью, ничего такого там нет.
– Почему? Ты не веришь в Бога или дьявола? В демонов?
– Конечно нет.
– Что значит «конечно»? Для миллионов людей эта вера – нечто само собой разумеющееся!
– Потому что в ту пору, когда религию только изобрели, еще не было новостей по телику; если бы люди в то время могли посмотреть сегодняшние новости, они никогда не поверили бы в существование доброго Бога в таком мире!
Эмбер пожала плечами и молча двинулась дальше.
– Я тебя обидел? – спросил Мэтт.
– Нет, ты совсем меня не обидел.
– Ты верующая, да?
– Не знаю. Сердце подсказывает мне, что Божественное может существовать, мой личный опыт внушает обратное. В любом случае после Бури такие вопросы задавать себе необходимо.