– Тебе надо запастись терпением.
– Знаю, но я так хотела бы научиться!
– Сколько времени идти до города?
– Часа четыре, если нигде не задержимся.
Кроме этого, пэнам требовался час на еду и отдых и еще три часа на то, чтобы наполнить рюкзаки припасами. И необходимо было успеть вернуться до наступления сумерек.
– Почему тогда мы не вышли ночью? У нас было бы меньше шансов встретить жрунов, разве нет? По-моему, они не видят в темноте.
– Думаю, видят. Мы не пошли ночью потому, что это еще опаснее. Множество хищников охотятся на рассвете. После Бури животные сильно изменились. Импульсы Земли отразились не только на поведении жрунов – многие звери тоже стали агрессивнее. Например, собаки – ну, кроме Плюм, конечно, – сбиваются в агрессивные стаи. Ходят слухи, что псы нападают на пэнов и убивают их. Хищные инстинкты удесятерились. Они опаснее волков, поскольку не боятся нас.
К их разговору присоединился Тобиас:
– Как-то долгоход принес новость, что все паутины теперь размером с футбольное поле или даже больше! В лесу прячутся тысячи ужасных существ, набрасывающихся на любую добычу, даже на людей, которых они ловят, как мух. Пауки впрыскивают в их тела столько яда, что плоть размягчается, и тогда эти чудовища сползаются и пожирают тебя живьем!
– Фу! – скривилась Эмбер. – Мне хотелось бы думать, что это всего лишь выдумка и ничего больше!
– Тобиас рассказывал тебе про странное существо, которое мы видели однажды ночью, перед тем как попали на остров? – спросил Мэтт.
Эмбер покачала головой.
– Да, точно! – воскликнул Тобиас и тут же добавил: – Это было жестко. Ночной бродяга.
– Ночной бродяга? – повторила Эмбер с тревогой.
– Да, какой-то монстр типа тех, что встречаются в фильмах ужасов. Эта тварь размером с человека сидела на ветках, принюхивалась и готовилась прыгнуть на нас сверху. Мне кажется, она бы без колебаний нас прикончила, если бы не появилась малышка Плюм и не спасла нас!
– Малышка – отлично сказано! – засмеялась Эмбер.
Пока члены экспедиции входили в лес, Мэтт наблюдал за Плюм, шагавшей вразвалочку и легко тянувшей тележку.
– Я все время себя спрашиваю, почему она такая, – сказал он. – В смысле, умная и не дикая?
– Знаешь, – ответила Эмбер, – мне кажется, многие вопросы останутся без ответа, и боюсь, нам придется с этим смириться.
– Ну да. Например, те скарабеи, которых мы видели с Тобиасом на шоссе: почему они собрались вместе и куда направлялись? Тобиас тебе рассказывал? Миллионы…
– Скарармеев, – перебила его Эмбер. – Пэны теперь так их зовут. Да, их видели большинство из нас. Жуки заполонили окрестности всех шоссе. Может быть, они все еще там. Тогда они шли на юг, а теперь вроде как ходят по огромной петле, огибающей всю страну. Двигаясь на юг, скарармеи светятся красным, на север – синим. Вначале казалось, что они слабоорганизованны, но теперь, похоже, что у них с этим все в порядке.
– А известно, зачем и куда они идут?
– Нет, долгоходы хотели исследовать их перемещения, но единственное, в чем мы почти не сомневаемся – они движутся не наугад; впрочем, это еще не до конца доказано. Необходимо время. Пэны только-только стали привыкать к жизни в новых условиях.
– Да, правда, всего полгода прошло… И из них пять месяцев я был в отключке.
Они шли дальше. По мере того как солнце вставало над горизонтом, его лучи освещали заросли ярким изумрудным светом.
Через полтора часа пути Даг, шагавший впереди рядом с Серджо, объявил привал. Утолив жажду, Мэтт налил в котелок воды для Плюм, которая сразу принялась пить, роняя с губ капли. Каждый пэн съел по несколько кусочков шоколада, и все, держа хороший темп, отправились дальше.
Мэтта удивило царившее в лесу неблагозвучие. Десятки птичьих голосов сливались в единый шумный гвалт, который не нарушался, даже когда внизу проходили люди. Такого стрекотания Мэтт никогда прежде не слышал: писк, переливы, бесконечные восходящие и нисходящие гаммы. При этом птицы были самыми обычными: зеленые дятлы, вороны, синицы, но иногда среди них попадались и диковинные, например одна с серебристым тельцем, желтыми, блестящими, как золото, крыльями и головкой со светло-синим оперением. Взлетев, она раскрыла в воздухе крылья, окрашенные снизу в ярко-красный цвет.
Пэны в основном молчали, только Гвен и Эмбер шепотом переговаривались. Остальные сосредоточились на ритме шагов, внимательно посматривая по сторонам. Мэтт догнал Трэвиса.
– Ты видел здесь змей? – спросил он.
Рыжий Трэвис ответил с акцентом, выдававшим в нем уроженца северо-восточных штатов.
– Змей нет, но скорпеев – да, и они, поверь, намного хуже!
– Скорпеи? Что это?
– Похоже на крупную змею, только покрытую жестким панцирем, как хвост скорпиона, с таким же ядовитым жалом. Тело длиной около метра, поэтому можешь представить, какое у него жало!
– У них опасные укусы?
– Если тебя кусает скорпей, ты умираешь сразу, как только это поймешь, – пошутил Трэвис.
Мэтт не счел шутку смешной и остаток пути молчал. Они сделали еще один привал, и вскоре после полудня среди лиан им стали попадаться первые признаки приближающегося города или, вернее, того, что от него осталось. То, что раньше было фасадом семиэтажного дома, превратилось в стену, сплошь покрытую листьями и корнями. Невозможно было обнаружить среди зелени хоть один квадратный сантиметр бетона, не говоря уже про дверь или окно. Все остатки цивилизации выглядели одинаково: зеленый ковер, словно вторая кожа, покрывал каждое здание. Лианы, словно паутина, перебирались с одной крыши на другую, увивая электрические провода, проглотив висевшие над улицами светофоры, – казалось, на город накинута сплетенная из растений защитная сетка. Солнечные блики с трудом просачивались сквозь нее, и на улицах, заполненных папоротниками и колючим кустарником, висел полумрак.
– Вау! – вырвалось у Мэтта. – Никогда в жизни не поверил бы! Природа проглотила все! Мы как будто в джунглях!
– Джунглях, состоящих из геометрических форм, – поправила Эмбер всегда очень по-научному.
Возле одного из перекрестков пэны неожиданно оказались перед совсем плотной стеной из лиан. Даг сделал знак свернуть и обойти препятствие под навесом бывшей станции техобслуживания. Мэтт заметил почерневшие и безжизненные насосы. Казалось, что кто-то высосал из них все содержимое. Земля была покрыта густым коричнево-зеленым мхом.
– Остановимся здесь перекусить, а потом разделимся по двое, – сказал Даг.
Все уселись, вытянули отяжелевшие ноги, съели сэндвичи, но почти мгновенно вскочили снова: желание осмотреть окрестности оказалось сильнее усталости. Тобиас взглянул на друзей и произнес:
– Оставляю вас вдвоем, я пойду с Трэвисом, он сильный парень!
Мэтт слабо кивнул, немного смутившись. Он видел, как Даг позвал с собой Артура. «Как будто случайно! – подумал Мэтт. – Даже если вы и задумали какую-нибудь гнусность, выглядите вы совершенно невинными!»
Гвен приблизилась к Эмбер, но остановилась, увидев, что та выбрала Мэтта. Хитро улыбнувшись, Гвен взяла себе в пару высокого и сильного Серджо.
Даг дал всем несколько советов:
– Если вы не уверены, что найдете дорогу обратно, не уходите далеко от станции, оставайтесь рядом или внутри, и тогда мы сможем вас подобрать.
И он раздал каждой паре по свистку.
– Пользуйтесь этим, только если точно поймете, что потерялись. Есть вероятность, что вы привлечете свистом не только нас! Будьте осторожны, сдержанны, не кричите, просто наполняйте рюкзаки продуктами. Проверяйте срок годности на банках с консервами. Консервы – лучшее, что вы можете найти, остальные продукты – тоже неплохо. Обязательно берите спички и зажигалки. Я отдаю список с размерами нужной пэнам одежды Гвен и Серджо, пусть ее собирают они. Я знаю, где находится аптека, и пойду туда сам. У нас есть всего два часа, а мы еще должны попасть в супермаркет и сообща наполнить тележку Плюм.
Пэны кивнули и разошлись в разные стороны. Мэтт показал Эмбер на Плюм:
– Она что, останется здесь одна?
– Да, так лучше. Не беспокойся, это ведь особенная собака. С ней ничего не случится.
Мэтту не хотелось оставлять своего четвероногого товарища, но, видя уверенность Эмбер, он вышел наружу.
Улицы лишь слабо напоминали о городе, которого больше не было. Мэтт и Эмбер шли по разным сторонам, заглядывая внутрь того, что прежде было магазинами. Листва покрывала витрины и вывески, на которых свили гнезда птицы. Одна из них пролетела совсем близко, и Мэтт заметил, что та вовсе не испугалась людей, вид у нее скорее был заинтересованный. Он прошел еще пятьдесят метров, и птица опять пронеслась над ним, как будто наблюдая. С противоположного тротуара Эмбер не могла ее заметить, и Мэтт решил не обращать на нее внимание подруги, хотя и посчитал такое птичье поведение несколько странным. Полетав немного над Мэттом, птица, видимо, сочла, что этого достаточно, и исчезла в одной из прорех между лианами, образовывавшими над улицей естественный навес.
Мэтт наткнулся на бакалею и, коротко свистнув, позвал к себе Эмбер. Им пришлось вдвоем налечь на дверь, чтобы сдвинуть мох, выросший внутри. В самой лавочке было еще темнее, чем на улице, затянутой пологом растений. В воздухе пахло сыростью. Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, они стали изучать полки, на которых все еще громоздились товары.
– Отлично, – сказала наконец Эмбер, – возьмем консервы, макароны и печенье – его хорошо едят.
Они наполнили под завязку оба рюкзака – большие, вместительные; в каждом из них можно было нести до двадцати килограммов груза. Эмбер положила в свой продукты в картонных упаковках; остальное, самое тяжелое, досталось Мэтту.
Как и большинство пэнов, Мэтт уже научился угадывать, который час. Механические часы были редкостью, поэтому многие пэны не могли следить за временем. Некоторые, наиболее чувствительные, определяли время по внутренним часам – более или менее точно. Мэтт взвесил в руках рюкзак и сказал: