– И вы думаете, этот импульс и был Бурей?
– Не совсем так. Чем больше я размышляю над этим, тем увереннее прихожу к выводу, что события развивались так. Буря несла в себе этот импульс. Это как пылесос, который появляется после большого застолья и проходится по полу своей щеткой, вычищая комнату. Мне кажется, импульс совпал с Бурей, пусть даже мы не смогли его почувствовать. На что он был похож? Не знаю. Полагаю, что это вообще выходит за пределы наших научных знаний. Несмотря на наши технические открытия, планета хранит в себе столько тайн, что не удивлюсь, если импульс имел электрическую природу: волнам удобнее распространяться, действуя избирательно.
– Боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите.
– Да, я совсем забыл, что теперь мои собеседники – подростки. Впрочем, довольно талантливые, – поспешил добавить старик, заметив, что Эмбер явно обиделась. – Мы просто оказались невеждами, не смогли понять то, что происходит у нас на глазах, под нашими ногами, хотя Земля множество раз нас предупреждала.
– Возможно, ее послание поняли киты, которые стали все чаще выбрасываться на берег! Или дельфины – их мозг, как я прочла в одном журнале, больше нашего! А мы… не захотели услышать голос Земли.
– Может быть. Как бы то ни было, худшее уже свершилось. Нам предстоит теперь жить, не повторяя ошибок прошлого. Нет, не так: вам предстоит жить.
– Думаете, у нас получится?
Кармайкл задумчиво посмотрел на нее, а затем, поверив, что девушка сможет принять правду, замешанную на сомнениях и неопределенности, добавил:
– Жить в коллективе сложно, жить в гармонии – еще сложнее, вы… дети, а та единственная модель, которая была у вас перед глазами, оказалась жестокой и разрушительной.
– Но Земля нас пощадила.
– Она еще верит в вас или по крайней мере считает, что в вас живет способность к саморефлексии: она не убивает всех паразитов, ведь некоторые из них смогут жить в симбиозе, в гармонии, но она призывает их к порядку.
– Способность к саморефлексии – что это?
– Это осознание своих собственных мыслей, как если бы вы смотрели на себя сверху вниз и со стороны слушали, как вы думаете. Своеобразная форма самосознания. Да, действительно форма. Полагаю, что как раз это и отличает нас от Земли. У нее нет этой способности, она существует, как растение, покрытое почками. Все изменения происходят внутри, они – часть ее самой; но если вдруг эти почки, вместо того чтобы превратиться в чудесные цветы, становятся прожорливыми отростками, начинающими поглощать само растение, тогда оно оказывается вынуждено реагировать: пытается измениться, исправить себя. Когда их поведение становится крайне агрессивным, назойливым – можно поспорить: это растение придумает, как избавиться от них, даже если они его дети. Но все-таки, мне кажется, Земля в любом случае постарается дать своим детям еще один шанс.
– И все это – бессознательно?
Кармайкл вздохнул и нахмурился.
– Я бы сказал, у нее нет способности к саморефлексии, однако… она реагирует на тех, кто ее населяет, потому что «запрограммирована» на это. Такова великая тайна жизни: каждая клеточка организма, будь то растение или животное, должна выжить. И весь этот организм, объединяющий миллиарды, триллионы подобных клеток, постоянно напоминает нам: он должен выжить и сделает все, следуя инстинкту самосохранения; а он будет управлять нами – такими, какие мы есть.
– Откуда же проистекает это стремление жить… этот динамизм? От Бога?
Кармайкл вздохнул с улыбкой:
– Возможно, да. И быть может, Бог – это всего лишь другое название жизненной энергии. Но что, если бы Бог оказался искрой, горящей в сердцевине жизни, самой сутью жизни – существом без способности к саморефлексии, сгустком энергии бытия, непосредственной основой жизни?
– Религии уверяют, что он – живое существо и подобен человеку.
Кармайкл снова мягко усмехнулся:
– Скорее, наоборот, человек создан по образу и подобию Бога, однако я понимаю, что ты хочешь сказать. Я не знаю ответа. Любая философская концепция, любое учение развиваются одновременно с человеком и социумом. А что, если религии пришлось немного изменить теорию, дабы приспособиться к требованиям цивилизации? Конечно, сегодня ты можешь услышать о рае и аде, но все это лишь слова, изобретенные людьми для самих себя. По-моему, вопрос надо ставить иначе: какова суть Бога? Кто Он? Религии говорят, что Он повсюду, во всякой вещи. Я думаю так: это энергия, лежащая в основе жизни, и она является доказательством существования Бога.
– То есть вы верите в Бога?
Кармайкл отпил глоток бурбона и поморщился:
– Мне надо отвечать? Я бы не хотел в чем-то тебя убеждать. Но все-таки – нет, я не верю. Для меня Бог – это идея, необходимая, чтобы людям жилось спокойнее. Если бы я должен был попытаться определить, каков мой собственный Бог, мне пришлось бы утверждать, что Бог – это только слово, к которому восходят все наши остающиеся без ответа вопросы, наши претензии и наша покорность, и тогда Бог был бы отражением нашего незнания. В этом случае – да, я бы верил, но это означало бы лишь веру в собственное незнание.
Эмбер подавила зевок, и Кармайкла это повеселило.
– Не слишком оптимистично, – заметила девушка.
– Я верю в жизнь, вот что оптимистично! Только в нее и в человеческий разум, способный осмыслить свое существование. Но это очень личное, моя милая Эмбер, и я бы совершенно не хотел, чтобы мое мнение как-то на тебя повлияло. Если веришь в Бога – отлично! По крайней мере, у тебя есть свет, который направляет тебя в выборе своей веры. Потому-то, мне кажется, и существует столько форм и вариантов религии – чтобы любой человек мог верить. Верь в то, во что хочешь, но никогда не заходи слишком далеко, помни про способность к саморефлексии, всегда осмысливай то, во что веришь, и умей идти на попятную, даже если для этого вдруг придется перестать верить, например в Бога.
– А… изменения? Как могут появляться искры в результате мысленного усилия? Это же невероятно! У меня нет объяснения! Я пытаюсь уверить других, что это не магия и не Божественный замысел, но иногда я сама в этом сомневаюсь!
– Нет, это, конечно, не магия – изменения вполне реальны. Как они происходят? Я пока не знаю. Но могу предположить, что ваши тела и мозг оказались более восприимчивы к импульсу и что теперь вы сможете взаимодействовать даже с ничтожно малыми природными явлениями.
– Маленькими… как микробы?
– Еще меньше! – засмеялся Кармайкл. – Ты ведь знаешь, любая вещь состоит из крошечных частиц – электронов и некоторых других. Даже воздух состоит из них, они такие маленькие, что совершенно невидимы глазу. Не вдаваясь в серьезные научные детали, скажу так: вы умеете воздействовать на эти частицы силой своего мозга. Например, вызывать искры: мальчик, сосредоточившийся на этой цели, управляет электронами, вызывая их «трение», и в конце концов появляются искры.
– Но мы не знаем, как это происходит, нам известно лишь, что надо сосредоточиться.
– Когда ты дышишь, воздух, входящий в твои легкие, снабжает кислородом все твое тело до самых кончиков пальцев, все внутренние органы, но ты не понимаешь, как это происходит, это простой рефлекс. То же самое и с изменениями!
– То есть они совершенно естественны, в смысле, это не какая-то страшная мутация?
– Да нет, наоборот, это эволюция! Когда наши далекие предки-обезьяны устали жить в саванне, все время пытаясь увидеть, что там, за высокими травами, они стали все чаще подниматься на задние конечности. Их тело понемногу приспособилось к новому положению, скелет изменился. То же происходит сегодня и с вашим мозгом – просто очень быстро, счет идет на месяцы, а не на тысячелетия! Есть и другое отличие: эволюция человечества до сих пор определялась средой обитания, манерой выживать, которую мы сами для себя избрали. Но все изменилось! Импульс стал результатом нашего непосредственного контакта с Землей, матерью любой эволюции.
– Эта мать разрешала детям беспрепятственно взрослеть, но теперь позволяет себе шлепать их, поскольку они зашли чересчур далеко, так?
– Я бы не смог придумать лучшего сравнения! Необычайно терпеливая мать, к которой мы потеряли всякое уважение, которую мы обидели.
– Так нам не стоит бояться этих изменений?
– Бояться изменений? Не думаю. Напротив, ими надо пользоваться! Работать над тем, чтобы научиться ими управлять. От этого зависит ваше будущее.
Они разговаривали еще час, пока старик не решил, что пора спать. Он поблагодарил Эмбер за визит к нему и пригласил прийти снова. В свою очередь, девушка решила не рассказывать Кармайклу об измене и ожидаемом нападении циников – она поняла, что тот устал от всевозможных людских низостей, потерял интерес к конфликтам и ничего не сможет изменить, только начнет сильнее беспокоиться о племянниках.
Эмбер заперла дверь, ведущую в потайной ход, и вышла наружу, в прохладу ночи. Кроме жужжания насекомых и далекого уханья совы, до нее не доносилось ни одного звука. Ночь внушала спокойствие.
Но не прошла девушка и пятидесяти метров, как за ее спиной раздался громкий шорох. Она обернулась и увидела десятки маленьких черных треугольников, срывающихся с крыши Кракена и набирающих высоту.
А затем они ринулись на нее.
42План
Остров спал. Даже луна исчезла, и небо стало абсолютно черным.
– Псс! Псс! Мэтт… проснись.
Мэтт медленно открыл глаза, его сознание все еще было окутано сном.
Понемногу из темноты проступили очертания лица Эмбер: сначала Мэтт узнал ее прическу, затем ощутил сладковатый аромат – девушка склонилась над ним совсем низко.
Мэтт чувствовал себя совершенно разбитым, словно спал не больше часа.
– Сколько… времени? – спросил он.
– Должно быть, час ночи.
– Что ты тут делаешь?
– На меня напали летучие мыши.
Мэтт мгновенно пришел в себя. Тобиас тоже проснулся в своей кровати, стоявшей посреди комнаты. Он заворчал и вытащил из ящика стола у изголовья кусок светящегося гриба. Белый свет разлился по комнате.